Князь Барбашев (СИ) - Родин Дмитрий Михайлович - Страница 79

Но тут послышались приближающиеся шаги, и голос слуги произнёс:

- Княже, купца привёл.

Сладко зевнув, Андрей потряс головой, сгоняя сон и рывком сел, бесцеремонно разглядывая пленника. Это оказался невысокий, полноватый человечек со смешливым лицом и очень характерным носом.

- Ну и за каким хр..., э, надобностью тебя потащило в путь? Надеялся убежать от конных?

Купец удручённо склонил голову и пожал плечами.

- Слухи слухами, господине, а торговля ожидания не любит. Коль получилось бы у меня проскочить, то без навара я бы не остался.

- Ага, а ныне и сам в плену и товара тю-тю, - усмехнулся Андрей. - Но ты можешь облегчить свою долю, ежели мне кой чем поможешь. Ну, что скажешь, купец?

А что он мог сказать? Торговцы редко бывают патриотами, а уж когда выбор встаёт между холопством и свободой, то куда бедному еврею податься? Вот и согласился сотрудничать. От него и узнал Андрей многое про этот самый Друцк.

Когда-то городок был столицей самостоятельного княжества, где правили князья Друцкие. Но потом оно, как и многие другие, влилось в состав Великого княжества Литовского. Детинец города занимал холм на правом берегу довольно полноводной реки Друть, и по периметру окружён был высоким валом и глубоким рвом. С северо-запада на соседнем холме к детинцу примыкал окольный город значительно больший по размеру, чем детинец, укреплённый полукольцевым валом и рвом. Ну а за окольным городом находился открытый посад. Раньше, ещё до налёта крымских татар в далёком уже 1506 году, существовал ещё один посад, на левом берегу Друти, но татары сожгли его дотла, потом там отметились московиты, и с той поры на том месте люди сильно селиться не стремились. Хотя кой какие дворы и стояли. Разумеется, за последние два года посад вновь не раз грабили и сжигали московские воины, но саму крепость взять так и не смогли. Впрочем, город, как попечаловался купец, всё равно уже не тот. Теряет он своё и политическое, и экономическое и даже военное значение. Сами друтчане занималются кожевенным ремеслом, ювелирным делом, обработкой кости. Славиться городок и своими прекрасными храмами. А вот ратной силы в нём было мало. Город был поделён на части, управлявшиеся разными ветвями рода князей Друцких. А жители окрестных сёл (тех же Дудаковичей, Канапельчиц, Коханово, Круглого, Сенно, Сокольни, Толочина) несли в нём городовую повинность. Ну и заодно упреждали о захватчиках, ежели захватчики давали им такую возможность, конечно.

Слушая купца, Андрей припасённым карандашом быстро чертил на листе серой бумаги план Друцка и подходы к нему, прикидывая, как лучше к нему подступиться. Ведь если купец не соврал, то его сотни вполне хватит чтобы справиться с гарнизоном. Правда, могут вмешаться посадские, но хотелось верить, что те не будут проявлять неуместный героизм. Ну и конечно, нужно было согласовать операцию с "родственником". В конце-концов, "дядя" в захвате опорного пункта тоже был заинтересован. А чем больше сил будет участвовать в атаке, тем больше шансов на успех.

Короче, попаданец он или нет? Пора и ему уже что-то менять!

Последние дни Друцк жил в режиме напряжённого ожидания. Слухи о вражеских отрядах давно уже достигли его окрестностей, и воротная стража была усилена. С его крепостных башен открывалась изумительная панорама: далекий горизонт, деревенька с церковью, извилистая Друть, поля и леса. Ощущение простора и свободы. Крепкие дубовые ворота были добротно самзаны дёгтем, дабы легко и быстро можно было захлопнуть их перед носом появившегося врага, ведь как бы он не спешил, но проскочить открытое пространство быстро у него не получится. А дозорные, наученные прошлыми годами, зорко бдили.

Потому и увидали сразу, как из леса выкатил торговый обоз и неспешно потащился к воротам. Двигался он долго, заметившая его стража успела смениться и жалким подобием строя протопать в детинец, а обоз всё тащился и тащился. Наконец первый воз подтянулся к деревянному мосту, перекинутому через крепостной ров, до краёв заполненный водой Друти и загрохотал по доскам настила.

- Кто такие? - громко проорал с высоты воротной башни стражник, пока его товарищи, крепко сжимая копья, выходили из воротного проёма.

- Приказчик Нечай смоленского купца Гаврилы Олексича с товарами, - загрохотал басом сидевший верхом мужик в добротном кафтане, подъезжая ближе. - Да не бзди, воин, где ты видел, дабы два десятка пошли город брать.

- Ты словам то учёт веди, купчина, - нахмурился старший стражник. - Охраны то у тя боле чем возниц. Не в раззор ли то?

- Эх, воин. Не держи зла на слова, то с усталости. Почитай, как от Смоленска отъехали, так и бежим. А по пятам московиты с татарами. Догонят, сам понимаешь, всего лишимся.

- Так и встал бы в Орше. Там и воины есть и трактиры большие.

- Так торговлюшка оборот любит. Коль буду на месте стоять - вот тогда в раззор точно пойду. Ну, ты как, смотреть-то возы будешь, али так впустишь. Я вот уже и проездные приготовил, - с усмешкой потряс рукой с зажатым в ней кошелём приказчик.

Стражник столь явный намек на взятку, однако, проигнорировал и внимательно оглядел весь остановившийся обоз. Опытному воину что-то явно не нравилось, чуйка, выработанная годами службы, вдруг заголосила об опасности, но вот почему, он понять пока не мог. И тут с высоты дозорной башни раздался крик фальцетом:

- Конные из лесу выскочили!

Услыхав его, приказчик разом изменился в лице. Улыбка с его уст пропала, словно её и не было:

- Впускай, воин, не успею ведь. Побьют обоз, людей полонят.

- Успеешь, душа твоя торговая, - ответил страж ворот, махнув рукой, чтоб открывали створки пошире.

И это было последнее, что он сделал в своей жизни. Возница ближайшего воза, что смиренно стоял весь разговор возле крупа лошади, внезапно выхватил стилет и воткнул его в спину стражника. Узкое тонкое лезвие легко раздвинуло кольца кольчужки и вошло в тело. Остальные возницы, побросав телеги, уже рубили опешивших от неожиданности стражников. А им в помощь из-под рогожи трёх последних возов уже выскакивали хоронившиеся там до времени помощники. Охранники же, вскочив в сёдла, галопом мчались к воротам детинца и окольного города, спеша захватить их до того, как сторожа опомнятся и обрушат решётки.

С детинцем они успели, всё же именно туда и стремились в основном. Правда, пришедшие в себя воины гарнизона попытались выбить их, и им это даже почти удалось, но тут уже на помощь нападавшим прибежали те, кто изображал из себя возниц или прятался под рогожей, и они смогли-таки отстоять свои позиции. А потом в детинец ворвались конные ратники и пошла потеха!

Окольный же город хоть и успел затворить въездные ворота, но сдержать нападавших уже не мог. В отличие от замка, его стены были не везде одинаково крепки, чем и воспользовались атакующие. А из леса всё подходили и подходили конные дружины. И город пал! Не сдался, выторговав себе права и свободы, как это сделает вскоре Смоленск, а именно пал, со всеми вытекающими и отягчающими. Правда сильной резни не было (полон-то всем нужен), да и сжигать его никто не собирался, но вряд ли от этого жителям города и замка было легче. Особенно горожанкам и евреям, ага. Зато добычу победители взяли знатную! Андрей тоже не терялся. Хотя больше, чем добро, его интересовали мастеровые. Тут уж он не мелочился, прекрасно помня, что места эти так под литовским князем и остануться. Ну и зачем врагу умелые руки оставлять? Такие и самому пригодятся.

1 августа 1514 года сбылось пророчество старца Вассиана: город Смоленск пал в руки великого князя московского Василия III Ивановича. Смоленский епископ Варсонофий, что ещё в апреле месяце заставлял горожан присягать польскому королю, теперь, отслужив молебен, принимал от них присягу на верность уже московскому государю. Тем, кто пожелал перейти на московскую службу, жаловали по 2 рубля денег да сукно. Но были и те, кто не желал уходить под московскую руку. Им довольный победой государь велел выдать по рублю и отпустить ко двору Сигизмунда. Убывал с ними и бывший наместник Юрий Сологуб, сдавший крепость. Увы, король Сологубом оказался очень недоволен: по приезду он был схвачен и вскоре казнён.