Эффект бабочки (СИ) - Акулова Мария - Страница 69

– Я вас оставлю, ребят, как закончите, наберешь, Глебыч, – мужчина же, который их встретил, снова протянул руку, пожал Имагинскую, улыбнулся Насте. – Это высшая степень доверия, каток для хоккеиста – святое! – он возвел палец к небу, а Настя почему-то смутилась.

Вспомнила, как ее когда-то не слишком впечатлил хоккейный матч, и перед Глебом стало стыдно. Он ведь действительно все это любит. И сюда ее привез потому, что любит. В надежде, что ей тоже понравится…

– Пошли, – снова перемахнув через перегородку, Глеб потянул ее к лавкам, предназначенным для переобувания.

Сам он надел коньки быстро, а ей было велено ждать. Ну она и ждала. А потом следила за тем, как профессионал шнурует обувь уже на ее ногах.

Всегда было интересно, как это делается правильно, насколько должно быть туго, где свободно, но никакого секрета в действиях мужчины не заметила.

– Каталась раньше? – закончив, Имагин поднял взгляд. Он смотрел восторженно, будто опьянел от близости льда, а Настя насторожено. Мотнула головой.

Ей интересна была реакция – разочаруется или нет. Он вообще никак не отреагировал. Взял за руку, повел в сторону створок, отделяющих лед от комнаты.

– Значит, будем учиться, – решительным движением открыл их, снял замок с перил, служащих бортом, ступил на лед, развернулся, вытягивая вперед руки. – Давай, не бойся. Просто шагай.

И смотря прямо в глаза Глеба, Настя шагнула.

Надо льдом уже разносилась музыка, видимо, одобренная Имагиным, ритмичная. Слишком, как для новичка. А лед скользкий. Тоже слишком, для новичка.

Глеб продолжал держать Настю за руки, терпеливо объясняя.

– Смотри, согни немного ноги в коленях, вот так, видишь? – показал, Настя кивнула. Попыталась согнуть, пошатнулась, но Глеб удержал. – Молодец. А теперь делай скользящее движение. Как в вашем балете, носки не прямо, а немного в стороны. И не бойся, главное. Кто больше боится, тот раньше падает. Давай.

Глеб посмотрел так, будто делился уверенностью, а потом опустил взгляд на ноги, следя за тем, как она делает первый шаг.

– Вот видишь, не страшно, – улыбается, снова скользит. Он же, не выпуская ее рук из своих, медленно двигался спиной вперед. Поддерживая, когда собиралась отклониться назад, когда пыталась зарыться зубцами конька в лед, когда начинало разворачивать на месте.

Настя же изо всех сил старалась… Старалась делать вид, что не умеет. Ей самой казалось, что попытка заведомо провальная, но Имагин, кажется, повелся. И из-за этого хотелось триумфально улыбнуться, а потом оттолкнуться, уносясь вперед. Он устроил сюрприз ей, она собиралась устроить ему. Только сначала еще немного поделает вид… Очень уж приятно, когда он вот так трясется, обучая…

– Попробуешь сама? – когда поступило такое смелое предложение, они успели сделать уже три круга. Глеб держал Настю за руки. Чаще – за обе, но несколько раз отпускал одну, отъезжая в сторону, чтоб девушка попыталась хоть немного научиться держать равновесие. Как для новичка – получалось у нее неплохо. Глеб даже успел уже составить в мыслях график, по которому им предстояло заниматься, если ей, конечно, понравится…

– Ага, – Настя же, высвободила руку, схватилась за перила, остановилась, посмотрела на Имагина, улыбаясь. – Попробую, только давай ты сначала покажешь, как катаются настоящие мужчины, хорошо? – сделав вид, что смертельно устала, Ася облокотилась о бортик, посмотрела выжидающе.

Благо, артачиться Глеб не стал, клюнул в губы, усмехнулся, тут же отъезжая задом, немного виляя. Мужчина достиг противоположного борта… а потом погнал… Это было красиво. Следить за тем, как проносится мимо, как поворачивается на огромной скорости, как тормозит у места, где стоит Настя, царапая лед, создавая звук схожий с тем, которые издает мотор спортивной машины при разгоне. Тормозит, практически вкапываясь в ледовую поверхность, касается ее губ, а потом отталкивается, чтоб нестись на очередной круг.

Он любил этот лед. Так же, как лед любил его. За него было не страшно – не упадет, не споткнется, не запнется. Разгонится до невообразимой скорости, снова развернется, тут же замедляясь, красиво скользя, перебирая ногами, а потом снова разворот и на разгон…

Настя наблюдала за ним, затаив дыхание. Это было безумно красиво. Вряд ли она танцевала так красиво, когда он заметил ее в Бабочке. А произойди все иначе – стой она у бортика, когда он катается, влюбилась бы? Наверняка в тот же миг.

– Ну как? – в очередной раз врезавшись лезвиями с лед, Имагин затормозил у Насти, позволяя обнять себя, поцеловать, искренне восхититься.

– Так ты из принцев? – бросить лукавый взгляд, оттолкнуться, устоять… без бортика и его рук.

– Каких принцев? – следя за тем, как Настя слишком уж уверенно отдаляется, смотря в глаза, как ноги очень уж правильно давят на лед, помогая скользить спиной, Глеб сощурился.

– Мы так называли таких, как вы. Принцами. Парней, которые невообразимо хорошо катаются.

– Где это вы их так называли? – Глеб сделал 'шаг' в сторону Насти, она снова чуть откатилась.

– У меня каток, Имагин, в ста метрах от дома. Мы зимой оттуда не вылезали. Немного катались, немного смотрели за такими, как ты, принцами … – Настя мечтательно вздохнула, хлопая ресницами, а потом улыбнулась. – Догонишь, принц? – показала язык, резко разворачиваясь, несясь вперед, разрезая коньками лед.

Принц догнал, потом догоняла уже она, потом снова принц, и снова она.

Никогда еще Настя не каталась на полностью пустом льду. На льду, вспаханном только их коньками. Никогда не разгонялась до такой скорости, никогда так много не смеялась. Никогда, устав, не стояла, уткнувшись в широкую грудь Глеба, выравнивая дыхание и слушая, как гулко бьется его сердце.

– У тебя ахилл хороший, – подняв голову, Настя бросила на него еще один лукавый взгляд, – и выворотность тоже… Имагин, тебе бы в балет…

Потом Настя посмотрела с сожалением, а Глеб фыркнул, немного откатываясь.

– За что в балет, Настька? Я тебя что, совсем как мужчина не устраиваю?

Следующий взгляд был максимально оценивающим.

– Устраиваешь, конечно, но всегда мечтала о мужчине – солисте балета, – сказала, а потом резко развернулась, уносясь, чтоб он непременно снова догонял. То ли она уже устала, то ли он не устал совершенно, но догнали ее достаточно быстро, прижали к борту, забросили девичьи руки на плечи, а своими прошлись по горящей коже под футболкой, скользнули по джинсам, сжимая ягодицы, оторвались от губ, глядя в глаза.

– Ты теперь только обо мне мечтать должна, поняла?

Ответить ей не слишком-то давали, снова целуя. Все же хорошо, что приехали они ночью и некому за этим наблюдать, потому что иногда Имагин начинал вести себя очень уж непозволительно. Но Настя, к своему стыду, должна была признать, что это в нем ей тоже очень нравится.

Зачем ей солист балета, если есть принц с ледовой арены? Самый лучший и любимый.

Потом, когда он немного успокоился, Настя решила извлечь из развлечения еще и пользу – дальше Имагин уже учил. Учил разным штукам, которые Насте очень нравились, но спросить, как их осуществить технически, было не у кого.

Преподаватель из Глеба получился неплохой, но очень уж нетерпеливый. Своих деток мужчине Настя не доверила бы. Он построил бы мелочь у станка, а потом бедным предстояло бы бросать батманы, слушая, как хлыст учителя бьется об пол. Нет уж. Придется поработать над выдержкой.

Ему над выдержкой, а ей, как сказал асс катания, Глеб свет Юрьевич, над торможением. На том и разошлись… Точнее вывалились с катка. Довольные, счастливые, уставшие, тяжело дышащие. Им было жарко, хотелось пить, ноги с руками отваливались, а в голове – ветер.

Вышли из помещения они втроем с тем самым другом, который пустил на каток.

Настя попрощалась с ним, а потом, получив от Глеба ключи, понеслась к машине, тут же вытягиваясь на кожаном сиденье.

Ехали они вроде как затем, чтоб остыть, но сейчас было еще жарче. Хотя Настя подозревала, что расчет Глеба был не на это – спать после такого они будут тише мертвых, причем при любой температуре.