Эффект бабочки (СИ) - Акулова Мария - Страница 77

Осознав, что вразумить бестолковую трусиху не получится, Глеб решился на серьезный разговор. Они сели тогда за обеденный стол, мужчина посмотрел сурово, сложив пальцы пирамидой, заговорил.

– Ладно, давай по пунктам, чего ты хочешь…

Как выяснилось, особо ничего Настя и не хотела. Разве что, чтоб своим родителям Глеб сообщил единолично, а еще, чтоб ей было дано время на свыкание-привыкание.

Изначально Настя запросила год, Имагин категорически отказался. Она объясняла, что нужно закончить университет, он все пытался выяснить, как статус замужней женщины может помешать получению диплома? Сошлись на том, что зимы будет достаточно.

Настя попыталась пискнуть, что всегда мечтала о свадьбе летом, наивно хлопая глазами, выторговывая еще один сезон… Глеб раскусил хитрость, сделал встречное предложение – хочет летом, значит, сообщают родителям вместе.

– Ты жестокий человек, Глебушка, – пришлось сговариваться все же на весну.

С уведомлением родителей оба тянули так, как только могли – Настя боялась в очередной раз ранить маму, а Глеб знал, во что это выльется.

В конце концов, решив, что откладывать больше нельзя, а снимать кольцо каждый раз, когда ступаешь на порог родного дома, глупо, было решено все же рассказать.

В один и тот же вечер Настя отправилась к своим, Глеб – к своим. Кому-то показалось бы это странным, а жених с невестой понимали, что так намного лучше.

– Мамочка, – Настя тогда долго размешивала сахар в чае, сто раз решаясь начать разговор, а потом идя на попятную. Так и теперь, увидев, как Наталья оглядывается, улыбается, струсила бы, но куда уж тянуть-то? Глеб должен был заехать за ней в девять, и он-то уже скинул ей смс 'я все' со смайликом, которого откровенно корежит. А она еще не все…

– Что? – Наталья опустилась рядом с дочерью, устроила подбородок на кулаках, готовясь слушать и внимать. Пусть она во многом не могла считаться идеальной матерью, но детей своих знала, и жизнь тоже знала, а еще, в последнее время, училась ко многому привыкнуть, со многим смириться, что-то принять…

– Глеб позвал меня замуж, – дочка выпалила на одном дыхании, а потом потупила взгляд, устремляя его на столешницу, щеки запылали, кожа пошла пятнами.

Она ожидала всякой реакции, вплоть до слез. Ведь знала, что маме до сих пор больно. Но слез не случилось.

Наталья кивнула, а потом …улыбнулась.

– Ты согласилась?

– Да, – покраснев еще гуще, Настя рискнула все же вскинуть взгляд на маму.

– Тогда я рада… за вас.

Впервые в их доме прозвучало 'вас', которым обозначены были они с Глебом.

В тот же вечер, из их с Глебом квартиры, Настя позвонила бабушке, как оказалось, Антонина уже в курсе – от Натальи. И она-то счастлива безмерно, а еще ждет-таки в гости, иначе обидится.

Потом Настя слушала уже историю Имагина о том, как все прошло у него. По его словам – тихо, мирно, по-семейному. Судя по выражению лица – громко, неоднозначно, с боевыми действиями, возможно, даже со слезами.

Представлять, как мать Глеба могла отреагировать на то, что он собирается связать свою жизнь с той, которая станет день ото дня напоминать о трагическом случае из его молодости, не хотелось, потому Настя просто приняла как данность, что родители в курсе, и теперь можно вздохнуть спокойно… ненадолго.

К сожалению или к счастью, мать Глеба быстро справилась с эмоциями, а потом связалась с Настей, чтобы заняться планированием праздника. Пребывая в состоянии крайнего шока, Настя соглашалась со всеми предложениями будущей свекрови, тем самым неосознанно зарабатывая первые балы в копилку если не хорошего, то хотя бы нейтрального к себе отношения.

Свадьба планировалась медленно, но верно, менее медленно, но так же уверенно работалась работа, училась учеба.

Посмотрев на малышек Самарских, Настя решила, что заниматься им рановато, а вот со следующего года – в самый раз, Александра спорить не стала, соглашаясь.

Фотосессию со Снежаной они тоже провели. Результат понравился даже самой Насте, но, главное, не только ей – снимками заинтересовался журнал, с которым сотрудничает Самойлова, фотографии напечатали. Не сказать, чтоб Ася испытала из-за этого огромное удовольствие, но слышать от родителей деток в группе о том, что их чада заставили мам и пап купить журнал, а потом вырезали любимые кадры, чтобы повесить их над кроватью, было приятно.

Глеб, кстати, тоже оценил фотографии. Но, в отличие от детей, мелочиться не стал. Съездил в студию к Самойловой, промучил ее добрых два часа, выбирая лучший снимок, а потом сделал сюрприз…

Уезжая утром на учебу, Настя ожидала всякого, особенно учитывая, что Имагин тот день собирался провести дома, но не того, что вернувшись вечером, застанет в спальне собственный портер в полный рост на полстены.

– Господи, Имагин, я же теперь спать здесь не смогу! 'Она' будет смотреть постоянно… Жуть какая… Давай ее уберем?

.Убирать Глеб напрочь отказался, аргументируя тем, что 'она' хотя бы смотрит на него ласково, не то, что некоторые…

.И, если уж по правде, фотографию он выбрал неплохую, просто первой реакцией был шок, а во время шока как-то мысли сами поворачиваются в не слишком положительную сторону.

.В тот вечер Настя долго курсировала вокруг снимка, приглядываясь, привыкая, оценивая…

.А вечером, уже ложась спать, решила, что Глеб все же заслужил похвалы. Похвалила. Он пошутил, что так делать сюрпризы намного приятней. Хотя тогда Настя думала, что пошутил, а оказалось – совсем даже нет.

.Через неделю, вернувшись домой, в спальне ее снова ждал сюрприз, теперь еще более сюрпризистый.

.– Что это, Глеб? – девушка ткнула пальцем в шест, располагающийся теперь практически по центру спальни.

.– Этот… пилон, – Имагин же пожал плечами, отодвинул застывшую в дверном проеме девушку, вошел, сел на кровать, окидывая взглядом сначала Настю, потом шест, снова Настю, снова шест. Недвусмысленно так окидывая.

.– Зачем? – а Веселова почему-то снова разозлилась. Видимо, все дело опять в шоке.

.– Ну ты же ходишь, я знаю. Сможешь дома тренироваться… – мужчина мило улыбнулся. Даже сложно заподозрить в этом простодушии подвох. А он-то есть. Тренироваться она сможет… Она-то, конечно, сможет, но его куда больше интересует возможность наблюдать за тренировками. И не объяснишь же, что выглядеть это может на первых порах не так эстетично… Нет, когда-то Настя, конечно, собиралась сделать что-то подобное – затем и пошла заниматься. Собиралась тряхнуть стариной, вспомнить времена бабочки, очень хотелось снова поймать на себе хоть один такой тяжелый, жадный взгляд, как во времена, когда она танцевала в Баттерфляя, еще недоступная и далекая, а он смотрел, прожигая дыры… Но его инициатива удивила. – Лучше бы вот там станок с зеркалом сделал, чтоб могла тренироваться… – А потому и признаться, что удивила снова приятно, было сложно.

.На следующий день 'вон там' не менее надежно, чем пилон, был прикручен уже станок. Чего у Имагина не отнять – так это исполнительности.

.Особенно тогда, когда эта исполнительность может вылиться для него в приятности.

.Жизнь постепенно входила в совсем уж околосемейное русло. Самой Насте иногда казалось, что это происходит как-то подозрительно быстро и неправдоподобно беспроблемно. Вся их с Глебом притирка свелась к нескольким первым неделям, а потом даже то, что изначально жутко бесило, если не искоренилось (в нем или в ней), то стало данностью, с которой вполне можно смириться.

.У них даже утренний и вечерний графики были согласованы. Кто за кем идет в душ, кто на сколько минут ставит раньше будильник, если выезжать предстоит вдвоем, кто готовит кофе, кто отправляет хлеб греться, кто достает из холодильника масло, чтоб размерзлось.

.Поступая по-джентельменски, первой в душ Настю обычно пускал Глеб, хотя джентльменства в этом было не так-то много. Часто, бубня что-то о том, что она слишком долго возится, Имагин просто напросто вваливался следом, совмещая приятное с бесполезным, а еще отбирая время у завтрака и прочих утренних процедур.