Беглянка с секретом (СИ) - Счастная Елена - Страница 16

— Мы почти доехали, — кучер вновь вопросительно взглянул на меня через плечо.

Я судорожно попыталась придумать хоть ещё один жалостливый аргумент в свою пользу, но тут мимо нас вдруг понеслась большая, гружёная тяжёлыми мешками повозка. Неведомо на что рассчитывал возница: может быть, проскочить быстрее — но кто-то в раздражении замахнулся на его лошадей хлыстом, и те прянули в сторону. Отвлекшись на меня, Ранс не сразу заметил, как телега дёрнулась к нам. Задние колёса столкнулись, зацепились, и нашу повозку развернуло поперёк дороги. Что-то треснуло, когда лошади рванули неведомо куда, яростно фыркая и прядая ушами. Но вот ободы расцепились, и несносный темноволосый кучер погнал свою приземистую телегу дальше.

Ранс ругался, на чём стоит свет, уже даже не стесняясь меня. Он спрыгнул с козел и обошёл повозку, остановившись возле пострадавшего колеса.

— Носятся тут всякие! — гаркнул вслед пропавшему впереди вознице. — Не видит, что ли…

Он махнул рукой и вновь полез на козлы. Крепкое, хоть и приглушённое ругательство, что сорвалось с губ кучера, стало доказательством тому, что неспешное, тягучее путешествие, которое за почти половину утра не продвинулось и на пару лангов, тоже начало его утомлять.

— Что там случилось?

— Трещина в ободе, — проворчал Ранс, окончательно поворачивая чуть успокоившихся лошадей назад. — Надо сменить. Иначе далёко не уедем. За Сингурулом дороги гораздо хуже, чем здесь.

— Знаете, — поторопилась я поддержать его решение. — Знаете, я подумала над предложением унбара де ла Фиера, и мне кажется, этот затор — знак. Что мне надо вернуться. Рассветная Матерь не каждому посылает свою волю.

Кучер приподнял бровь, видно, решив, что я вдруг рехнулась. Да всё равно, что он будет обо мне думать.

— Не. Раз так, то тем более, — он, кажется, уже и так смирился внутренне с тем, что возвращаться всё же придётся. А может, даже тому и обрадовался. В нарастающей жаре ожидать того, как это испытание закончится, вряд ли покажется приятным.

Я с облегчением кивнула. Теперь только бы выдержать взгляд и новые подозрения Альдора. Может быть, хоть Рэзван меня поддержит? Пусть и тревожила новая отсрочка в исполнении навязанных мне планов, а это лучше, чем прямиком угодить в руки королевской стражи. А ещё хуже — кого-то из приближенных принца Венцеля. А на постоялый двор “Одинокий бук” можно передать весточку. Если Доната всё же там, то она поймёт.

Благо таких, как мы, нетерпеливых на дороге было достаточно — многие предпочитали не ждать невесть сколько, а повернуть и объехать город окружным путём. Неизвестно, что ждало там — скорей всего тоже проверка. Раз пропал столь важный артефакт, внимание ко всем проезжающим в этой стороне девицам будет невероятно пристальное. И как надолго затянется — о том и думать не хотелось. Хотелось в укрытие пусть и неприветливых, но хотя бы на вид надёжных стен. И пусть меня разъест ядом Альдора де ла Фиера, когда он узнает, что я вернулась, а вряд ли это более смертельно, чем виселица или остро заточенный топор.

Кое-как удалось прорваться между повозок, люди в которых ещё не знали, в чём причина задержки и потому продолжали упрямо ехать вперёд в надежде, что скоро всё закончится. Ругань кучеров как будто осела на повозке и одежде липкой жижей. Но скоро я перестала её слышать. К тому же стало чуть свободнее, и лошади побежали быстрей — снова к холму, а там вверх — туда, где торчала самой макушкой башня Анделналта, с которым я уже успела попрощаться.

Я уговаривала себя, что это всего лишь на несколько дней. Когда всё утихнет и внимание людей принца переместится куда-то в другое место, расплещется тонким слоем по другим городам, где найти меня будет уже не так легко — я снова отправлюсь в путь. А там, возможно, удастся избавиться от карты.

Повозка вновь миновала высоченные ворота замка и замерла у главного подъезда. Ранс продолжил тихо ворчать о бесполезно проведённом времени и попорченной телеге. А я так и замерла на месте, пытаясь хоть немного успокоить смятенные мысли. Не прогонят ли меня теперь? Не заподозрит ли что-то Альдор или Рэзван — тот ещё прозорливец. Любой Видящий позавидует. Наверняка заподозрят! Хотелось плакать от безысходности.

Незнакомый ещё слуга невозмутимо проводил меня обратно в недра замка, как будто все только и ждали моего возвращения. А там — прямиком отвёл к Рэзвану, под опекой которого я, похоже, невольно оказалась. И он отчего-то тоже не удивился. Поднял взор от каких-то бумаг, которые внимательно изучал, сидя за длинным и широким, как надгробие в склепе, столом, и отложил их в сторону.

— Я очень рад, — проговорил, едва сдерживая улыбку, которая ясно говорила: ну, я же знал.

Встал, собираясь, видно, куда-то меня вести. Может, в комнату, а может…

— Вы как будто предполагали, — в голосе невольно проскользнул лёгкий упрёк.

Словно бы это Рэзван подстроил тот затор на дороге, чтобы навести меня на мысль о возвращении. Честно говоря, в том не было бы ничего удивительного.

— Я умею отличать разумных людей от неразумных, — спокойно пояснил тот и, придержав меня под локоть, повёл прочь из небольшого кабинета, где меня оставил слуга. — Вы похожи на разумную девушку. Которая знает, что остаться в Анделналте — это хорошая возможность в жизни.

— Я вернулась не поэтому, — поспешила разуверить его. — Просто так сложилось. Колесо треснуло, да и эта страшная жара…

— Я верю в неслучайность случайностей, — мажордом мягко пожал мою руку. — Вы можете пожить здесь несколько дней и решить точно, нужно это вам или нет. А вашей тётушке мы отправим известие. Что вы задержитесь. Что у вас возникли очень важные дела.

— Но она ждёт моей помощи, — продолжила я поддерживать свою трещащую по швам легенду.

Не обернулось бы это недоразумением, когда высланный в Одиин посыльный не найдёт никакой тётушки.

— В любом случае решать вам, офате Хория.

Конечно же, мне. И я решила — переждать бурю здесь. Постараюсь просто не сталкиваться с Альдором. Насколько это возможно.

— Я решу. Обязательно.

И в голове сделалось так горячо — от этой лжи. И мерзко в горле, словно я протухшей воды напилась. Я никогда не лгала столько. Никогда не изворачивалась и не скрывалась. Верила, что тот путь, который избрали для меня родители — жрицы Рассветной Матери — самый верный. И пусть они просто хотели залатать дыру в семейном кошельке, продав меня в служение богине. Но как только я узнала, кем на самом деле мне придётся стать, в правильность этой дороги верить перестала.

Рэзван провёл меня через широкий ход, в котором я ещё не бывала — кажется, вдоль восточной стены замка. Огоньки светильников колыхались нам вослед и оттого наши с мажордомом тени то падали на каменный пол, то возносились к самому ажурному своду, словно туловища чудовищ. Я едва отмечала полотнища с фениксом, что украшали стены, оружие и щиты, висящие между ними, словно мы и правда входили в самую главную часть замка или в обитель воина — да так оно и было. Если Альдор де ла Фиер огненный маг, значит, он воин. Один из тех, к чьей силе обратятся в первую очередь в случае войны, которая, кажется, назревала с каждым годом всё ощутимее. О том говорили порой даже в пансионе, как ни были жрицы Рассветной Матери далеки от подобных дел.

— Думаю, стоит сообщить унбару де ла Фиеру о вашем возвращении.

Рэзван только на миг приостановился перед массивной дверью — страшно подумать, сколько дерева на неё ушло — а после дёрнул створку.

— Может быть, вы лучше сообщили бы ему сами? — я ещё попыталась спастись в последний миг.

Но мажордом предпочёл не услышать меня. Ох уж эта хитро устроенная людская способность: становиться глухими в подходящий для того момент. Я ещё войти не успела, как почувствовала, что взгляд Альдора вцепился в меня мётрвой хваткой. Кольнуло в виске — там, где он коснулся меня однажды. Он сидел в обитом по спинке и сидению кожей кресле у потухшего камина, закинув ногу на ногу и неспешно потирая колючий подбородок пальцами. А напротив него в таком же кресле сидел другой мужчина — видно было только его плотный затылок над складками шеи и плечи, что не умещались за широкой спинкой кресла.