Разрушение (ЛП) - Рэйсс К. Д. - Страница 21

А может и нет.

— Что ты хочешь сделать? — спросил он.

Его пальцы, поглаживающие мою ладонь, казались сексуальными, но успокаивали. Он хотел меня. Не нужно было быть ученым ракетостроителем, чтобы понять это. Но он не попытался меня трахнуть. Не тогда, пока я говорила об изнасиловании. И не в то время, пока над нами нависла неприемлемость.

— Ничего, — сказала я.

— Ничего? Ты позволишь ему уйти?

— Я не сказала этого.

— Тебе нужно рассказать кому-то.

— Кому? Его отец владеет мэрией. Его мать? В Карлтоне он загнал Робби Санчеса в угол ванной и трахнул его кулаком перед всей командой по лакроссу. Буквально. Мать Уоррена решила, что его заставили сделать это, и угадай, что случилось?

— Робби отстранили от учебы.

Я провела пальцем по кончику носа.

— Ты не Санчес, — сказал он, ведя большим пальцем по моей руке. — Ты Дрейзен.

— Я бы лучше позаботилась об этом сама.

— Как?

— До сих пор решаю. Но уверена, что переступлю через голову любого, кто встанет у меня на пути.

Эллиот кивнул, как бы принимая не только то, что я произнесла не пустую угрозу, а то, что эта угроза коснется и его.

— Я не стану мешать тебе.

— Ты мог бы.

Он приблизился к моему лицу.

— Нет. Не думаю, что вмешаюсь. Я знаю, что для тебя означало сказать ему «нет».

В нем было что-то надежное и уверенное. То, что я явно недооценила. Может, я могла бы его полюбить. Но ненадолго. Я погубила бы его, приняв вызов, даже если это разбило бы мне сердце.

Он взял меня за руку и сжал. Его ладонь была сухой и сильной, не причиняла мне никакого вреда. Прикосновение было нежным, не неся в себе соблазнения.

— Опять же, это не твоя вина, — сказал он.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что в тебе нет стыда. Если бы ты хотела это сделать, ты бы так и сказала и послала всех остальных.

Меня разорвало от смеха, который превратился в быстрый вдох и всхлип. Я отдернула руку и закрыла лицо. Не хотела, чтобы он или кто-нибудь еще видел мои слезы. Мне хотелось быть той, кто контролирует свое гребаное изменение.

— Я хочу умереть, — сказала в свои ладони. — По-настоящему умереть.

— Я этого не допущу.

Убрала руки от лица.

— Эллиот, да ладно.

— Что?

— Ты не тот, кто в силах остановить то, что со мной происходит.

— Не тот? — Он постукивал кончиком своей ложки по салфетке, выдавливая на ней несколько хмурых линий.

— Ты милый парень. Чувственный. Уравновешенный.

Он улыбнулся мне.

— Конечно. Я понимаю. Хороший уравновешенный парень не может тебя защитить.

— Набожный, следующий правилам. И, возможно, в этом-то и дело. Если бы я хотела, чтобы кто-то меня защитил, это сделал бы Дикон.

— Но ты не сказала ему.

— Я не могу защитить его. Видишь ли, он многое знает о мире и о том, как он устроен. Он видел много страшного дерьма и... знаешь... также совершал страшное. Но он не понимает мой мир. Ни капли.

— Ты не должна справляться с этим самостоятельно.

— Справляться не с чем, — солгала я. Я подвела его слишком близко к моему центру и хотела его бросить. — Мне просто нужно разобраться и двигаться дальше.

— Минуту назад ты хотела умереть.

— Я известна своим непостоянством.

Эллиот прислонился к стене, закинул лодыжку на колено и постучал по столу.

— Когда мы встретились, я хотел сделать тебя лучше. По-прежнему хочу делать всех лучше, но с тобой? Мне хотелось проникнуть в тебя и исцелить все, что случилось. Теперь я думаю, что все перевернулось. Я хочу стереть зло с лица земли, чтобы она стала безопасной для тебя. Но я не тот парень, кто обезглавит Уоррена Чилтона. Потому что я знаю, как устроен его мир. — Он ткнул в стол так, словно там была его точка зрения, и повернулся ко мне. — Я знаю его диагноз и что он снова это сделает. Так что он не уйдет безнаказанным. Я обещаю тебе, потому что у тебя такое лицо, словно все в порядке, но минуту назад из тебя выливалась вся твоя боль. Этот хрен не выйдет сухим из воды. Его жизнь превратится в сущий ад в том месте. Изоляция станет для него отдыхом.

— Я не хочу, чтобы ты ввязывался.

Его телефон зазвонил, и он вытащил его. Посмотрел на экран, улыбнулся и показал мне, чтобы я прочитала:

ФИОНА.

— Слишком поздно, принцесса.

Дерьмо, мой телефон остался у Дикона. Я потянулась за телефоном Эллиота, но он убрал его.

— Алло? — сказал он, как будто не знал, кто это. — Да, это доктор Чепмэн. Мы встречались.

— Господи, Эллиот, брось .

Я ринулась выхватить телефон, но он отвернулся. Он наслаждался этим?

— Она здесь. Между прочим, выглядит прекрасно.

— Не бросай ему наживку!

Он взглянул на меня и прикрыл телефон ладонью.

— Почему нет? Ты его боишься?

— За тебя боюсь, да.

Он покачал головой и поднес телефон к уху.

— Она в порядке. Вам не нужно волноваться. — Пауза. — Что это значит? — Он снова откинулся на спинку стула.

Гребаные мужики. Можно подумать, я помеченный ими обоими гидрант.

— Я бы никогда не взял то, что не было преподнесено свободно. Кажется, вы это знаете. — Эллиот лишь улыбнулся, как будто Дикон сказал что-то особенно забавное. — Я подумаю об этом. — Он протянул мне телефон. — Он хочет поговорить с тобой.

Я взяла телефон.

— Дикон.

— Вернись. Возвращайся сейчас же. — Он использовал свой холодный, доминирующий голос, который устремился прямо в мою душу.

— Я не могу.

— Котенок, ты не в том месте, чтобы контролировать свою жизнь, и этот человек, с которым ты работаешь, не знает, как удержать тебя в безопасности.

— Безопасности от чего?

— От себя самой.

К чертям его. К чертям его. К чертям его. К чертям его.

Я нажала красную кнопку, чтобы отключиться и швырнула телефон Эллиоту

— Ты в порядке? — спросил он.

— Моя машина осталась в Лорел Каньон.

— Могу забрать ее для тебя.

— Нет. Я хочу поехать в свой кондо в Малибу. Можешь отвезти меня?

— Конечно.

ГЛАВА 26

Фиона

Он выбрал сто первое шоссе и направился мимо гор, через Лас-Вирдженс, потому что на Пасифик Коуст Хайвей часто случаются аварии. Он даже не сказал мне, что поехал в объезд. Он просто знал лучший способ добраться до моего дома, впрочем, как и до меня.

За живыми изгородями скрывались усадьбы, а «Бентли» остановился на светофоре рядом с «Шевроле» примерно 1977 года. Эллиот вел машину одной рукой, энергично крутя руль на поворотах.

Я не знала, чего хочу от этого человека. Возможно, уничтожить его. Но раз так, я уже на правильном пути.

— Мне не хочется тебя пугать, — произнес Эллиот, — но я должен кое-что сказать тебе, прежде чем отвезу тебя домой. И это нечто весомое.

— Я — пленный слушатель. Но, доктор Чепмэн?

— Эллиот. Пожалуйста.

— Как скажешь, это ничего не меняет.

Не утратив запала, он продолжил:

— Во-первых, я смущен именно так, как ты себе представляешь. Я не должен этого делать. Ты считаешься моим пациентом в течение как минимум двух лет после нашего последнего сеанса. Я даже не должен был садить тебя к себе в машину, а тем более ехать за тобой в Лорел Каньон. Даже не говоря о том, чтобы тебе звонить. Я рискую всем. Своей лицензией. Репутацией. Работой. И я знаю, что могу остаться ни с чем. Я полностью осознаю, что либо ты причинишь мне боль, либо мне придется начинать свою жизнь с нуля поваром или кем-то в этом роде. Другого выхода нет. Я принимаю это. В данный момент ради тебя я готов стать мучеником.

Большой член, завернутый в подарочную упаковку с бантиком. Увесистый. Не издает ни звука. Мое имя красиво выведено на прикрепленной карточке. Вот какой была его жизнь, а он передал ее мне. А сегодня даже не мой день рождения, не Рождество или еще что-то.

Я не знала, хочу ли я этого. Это была всего лишь тяжелая коробка. Но я не могла вернуть ее, не могла поблагодарить его за нее и не была готова открыть ее. Еще нет. Его присутствие в моей жизни было слишком подавляющим.