Кто же мы (Звенящие кедры России - 5) - Мегре Владимир - Страница 44

- Не может быть такого, у каждого из них даже сейчас есть миллионы поклонников.

- Но поклонение не означает любовь. Оно у поклоняющегося присущую лишь человеку силу мысли забирает. Велик эгрегор моих братьев, за миллионы лет его подпитывало множество людей, при этом каждый преклоняющийся уменьшал энергию свою. В веках охотников немало находилось деянья братьев осудить моих. И я не понимала, для чего они эгрегор свой старательно питали, энергию тысячелетиями копили. Никто не мог их тайну разгадать, пока сегодняшнее время не настало. И братья вынесли решение: накопленное во единое собрать, живущим ныне людям на земле энергию свою раздать. Тысячелетье новое Земли грядет, в нем Боги будут землю населять, - те люди, чья осознанность позволит энергию принять.

Владимир, умоляю, встань с колен! Отцу любому больно видеть порабощенным, преклоненным сына своего. Лишь темное всегда старалось принизить значимость людскую. Владимир, встань с колен, не предавай себя. Не удаляйся от меня.

Анастасия сильно волновалась, и я выполнил ее просьбу, поднялся с колен и сказал:

- Так я и не удалялся, наоборот, мне кажется, что начал понимать тебя. Только не согласен, что поклонение любви мешает. Все верующие, наоборот, говорят что любят Бога. И я преклонился перед тобой как перед Богиней, а ты испугалась почему-то, волноваться стала.

- Уж больше пяти лет знакомы мы с тобой, Владимир. От ночи той, когда был сын наш зачат, прошло немало дней, но с той поры в тебе ни разу желанья не возникло притронуться ко мне, взглянуть тем взглядом, что дарил ты женщинам другим. Непонимание, а теперь и преклонение любви раскрыться не дадут. От преклонения дети не рождаются.

Так это потому, что ты как бы не женщина, Анастасия, теперь стала, а словно информации сгусток. Не только я, но и другие не сразу понимают, что ты говоришь. Что означает, например, "не предавай себя"? Ты почему так про меня сказала?

- Письмо российскому ты Президенту написал, Владимир, но сам при этом в себе усомнился, чуть не погиб. Ты перестал творить и на другого возложил проблемы, к тому ж на одного лишь Президента.

- Так это потому, что он у нас один в России реально что-то может сделать.

- Один не сможет, воля большинства нужна. К тому же почему ты обратился к президенту только одному. Есть президент на Украине, и в Белоруссии, и Казахстане...

- Так ты же про Россию только говорила, Россия - родина моя.

- А в паспорте твоем написано ты белорус.

- Да белорус. Отец мой белорусом был.

- А детство все провел на Украине.

- Ну да, провел. И это лучшее, что помню про себя из детства. И хатку белую, соломой крытую, и гать, где с ребятишками соседскими вьюнов ловил. А дедушка и бабушка при мне ни разу не ругались, и никогда не наказывали меня.

- Да, да, Владимир, и вспомни, как ты с дедушкой своим в саду малюсенькие саженцы садил...

- Я помню... Бабушка их поливала из ведра.

- Но и сейчас в деревне Куздничи на Украине, в деревне, где родился ты, сад сохранился, заскорузлы дерева его все плодоносят, ждут тебя.

- Так где же родина моя, Анастасия?

- В тебе она.

- Во мне?

- В тебе! Материализуй ее навечно на земле там, где душа подскажет.

- Да, надо б как-то разобраться, а пока такое ощущение, что по земле размазан я.

- Владимир, ты устал, эмоций много день нам преподнес прошедший. Приляг, усни, сил сон тебе к утру накопит новых, и осознанье новое придет...

Я лег на постель, почувствовал, как взяла в свои ладони мою руку Анастасия. Сейчас наступит глубокий сон, я уже знал - она может сделать сон глубоким и спокойным, чтобы утром было хорошо, но перед сном успел сказать.

- Знаешь, Анастасия, сделай, пожалуйста, так, чтобы снова смог увидеть я прекрасное будущее России.

- Хорошо, засыпай, Владимир, ты увидишь его. Тихим голосом без слов запела Анастасия, будто колыбельную песню. "Здорово, все-таки, что люди сами все могут для себя программировать", - успел подумать я, погружаясь в приятный и спокойный сон о будущей России.

Вечность впереди у нас с тобой

Встающее солнце светило через незадернутые шторы окна прямо на постель, оно и разбудило меня. Здорово выспался! Внутри прямо силы какие-то необычные появились, даже зарядку захотелось сделать или еще что-то физически. И настроение преотличнейшее. А с кухни звяканье посуды доносится. "Надо же", подумал я, - неужели Анастасия завтрак приготовить пытается. Она же не знает, как на кухне со всеми приборами обходиться нужно и как газ включать. Может, помочь надо? Я одел спортивный костюм, открыл на кухню дверь и, как увидел Анастасию, так сразу что-то словно волной горячей внутри пробежало.

Впервые я увидел таежную отшельницу Анастасию не в сибирском лесу, на ее таежной полянке, не на морском берегу, а в самой привычной для обычной городской женщины обстановке - на кухне. Она наклонилась над газовой плитой и пыталась отрегулировать газовую конфорку. То добавляла, то убавляла ручкой напор газа, но старая газовая плита плавно не регулировалась.

На кухне Анастасия выглядела совсем нормальной женщиной. И зачем я вчера напугал ее своим коленопреклонением, наверное, выпил много или устал сильно.

Анастасия почувствовала, что я смотрю на нее, и повернулась в мою сторону. Одна щека ее была слегка испачкана в муке, на чуть вспотевшем лбу прилипла выбившаяся из-под повязки на голове прядь волос. Анастасия улыбалась. И голос... чудный голос ее...

- С прекрасным, добрым, наступающим днем тебя, Владимир. А я уже почти все для завтрака приготовила. Чуточку осталось. Ты пока умываешься, все и будет готово. Ты умывайся пока, не беспокойся, я здесь ничего не испорчу, я разобралась...

Не сразу пошел я в ванную. Стоял и, как завороженный, смотрел на Анастасию. Впервые за пять лет знакомства с ней увидел по-настоящему, как необыкновенно красива эта женщина. Не описать этой красоты. Даже с испачканной мукой щекой, даже без прически, с просто завязанными в пучок волосами, и одежда простая, не модная, а она все равно необыкновенно красивая.

Ушел в ванную, брился старательно, душ принимал, а Анастасия все из головы не выходит своей красивостью. В комнату из ванной ушел, сел на уже застеленную постель и не иду на кухню, о ней почему-то с волнением думать продолжаю, об Анастасии.

Пять лет я знаком с этой женщиной - отшельницей из сибирской тайги. Пять лет... А как изменилось все в жизни за эти годы! Редко видимся, а она словно рядом всегда. И это она! Конечно же, благодаря ей, наладились отношения у меня с дочерью. Теперь прекрасные отношения. И жена, хоть и не был дома ни разу за пять лет, но звонил жене и по голосу чувствую, без обиды и холода в голосе говорить со мной жена стала. Рассказывает мне, что все нормально в семье.

Анастасия... Это она ведь вылечила меня. Врачи не смогли, а она смогла. Я сам понимал, что могу умереть, а она вылечила, и она сделала меня знаменитым. Теперь за книжки большие гонорары предлагают, а там ведь ее слова. И говорит она всегда ласково, не злится никогда. На нее рассердишься нечаянно, а она все равно не злится. Конечно, она существенно изменила мою жизнь, но изменила в лучшую сторону. Это она родила моего сына!

Конечно, нестандартная ситуация - в тайге на ее полянке живет мой сын, но ему, наверное, хорошо с ней. Она очень добрая. Надо ей сказать что-нибудь хорошее и для нее что-нибудь доброе сделать. Только что? Ничего ей не нужно. Это надо же как получается, - хоть полмиром владей, а у нее вроде большее имеется. Но все равно мне захотелось ей хоть что-нибудь подарить. Я уже давно купил ей бусы из жемчуга. Не из искусственного, натурального и с крупными жемчужинками. Решил - вот пойду сейчас и подарю. Достал из чемодана футляр, взял из него бусы, а вместо того, чтобы на кухню пойти сразу, переодеваться почему-то стал. Вместо спортивного костюма брюки, рубашку белую надел и галстук еще. Потом бусы в карман брюк положил, а на кухню идти не могу от какого-то волнения. Стал у окна и стою весь напомаженный. Потом все же взял себя в руки. "Да что же это такое, в конце концов, - думаю про себя, - волнение какое-то дурацкое" - и пошел на кухню.