Викинг - Гарин Максим Николаевич - Страница 35

Люди бывалые точно знали, что в департаменте связи положительную реакцию вызывают только американские доллары, а в департаменте по делам молодежи не выпендриваются и охотно берут рублями. Не являлось тайной, что главный пожарник города принимает подношения в любой форме — только дай. А глава налогового департамента поначалу был вообще неподкупен, и только страх за жену и двоих детей вынудил его пойти на уступки. Поэтому лишь дельцы, тесно связанные с глотовскими паханами, осмеливались преподносить ему, но не деньги (Боже упаси!), а скромные подарки.

Некоторые департаменты, во многом благодаря стараниям бывшего мэра, были устроены так, чтобы прокормить как можно большее число чиновников. Так, к департаменту инвестиций были присоединены департаменты частного предпринимательства и акционированных предприятий. И если какой-нибудь делец или председатель акционированной компании хотел получить от государства кругленькую сумму в форме субсидий на развитие, то часть этих денег он должен был оставить в своем департаменте, а часть — в департаменте инвестиций.

Классический пример разделения труда демонстрировал жилищный департамент. Его глава имел дело исключительно с солидными людьми, стремившимися за свои деньги построиться в как можно лучшем месте. Таких людей было сравнительно немного, но их стремление дорогого стоило. С простыми людьми, желавшими за счет государства сменить невыносимые жилищные условия на убогие, работал инспектор. Ему, как правило, перепадало помалу, зато часто.

В общем, вопреки утверждениям оптимистов, что честных людей всегда и везде больше, о здании мэрии это можно было сказать только в приемные дни. Ситуация несколько изменилась после выборов глотовцами мэра. Новый глава города, сменивший на этом посту бывшего секретаря горкома, оказался не только порядочным человеком, но и неплохим политиком. Он прекрасно понимал, что лихая атака на плотно сомкнутые ряды взяточников и их сообщников закончится печально, если не летально. И действовал тихой сапой, выбирая очередной жертвой конкретного чиновника и наваливаясь на него всей своей властью. На протяжении нескольких заседаний чиновника разносили в пух и прах за неумение работать и в конце концов снимали. На его место мэр ставил своих людей.

Благодаря этой тактике сменилось руководство нескольких незначительных департаментов. Теперь пришло время сыграть по-крупному. Новой жертвой был избран руководитель глотовской милиции. Слишком вольно, даже по российским меркам, чувствуют себя в городе уголовники: обложили практически всех торговцев, больше половины частных предпринимателей. В свою очередь торговцы, чтобы не прогореть, повышают цены на товары, и в результате получается, что уголовники грабят рядовых граждан, только теперь не прямо, а косвенно. Даже сам начальник милиции или мэр, покупая что-то в «комке» или на рынке, вносят таким образом свой пай в воровской общак. И сколько же можно с этим мириться?

Однако до последнего времени положение начальника милиции казалось достаточно устойчивым. Преступность в городе стабилизировалась и даже немного пошла на спад. Никакой заслуги правоохранительных органов в этом не было. Просто уголовники уже поделили между собой все, что можно, и теперь мирно правили в своих вотчинах. А наступивший мир самым положительным образом сказывался и на служебной характеристике начальника милиции. Формально придраться к нему не было никакой возможности.

И только совсем недавно произошедшие события свидетельствовали о том, что мирное существование преступных группировок нарушилось. Мэр понимал, что разгоравшуюся войну кланов остановить не удастся. Значит, ее следовало использовать хотя бы для того, чтобы в будущем борьбу с преступностью возглавил достойный человек…

— Но ведь двое последних — отпетые уголовники! — возмущенно воскликнул полный мужчина с полковничьими звездочками на погонах.

Мэр решительно махнул рукой, словно отметая возражение начальника милиции как недостойное.

— Повторяю: налицо три убийства. Два из них не раскрыты. Да и насчет первого есть сомнения. Где гарантия, что в убийстве Ревякина не участвовал кто-то третий? Допустим, тот, что убил потом двоих своих сообщников?

— Но данные экспертизы свидетельствуют…

— Ладно, оставим этот спор специалистам. Что-нибудь еще по убийствам у вас есть?

— Да вроде бы все, — облегченно ответил начальник милиции.

— Как все?! — с наигранным изумлением воскликнул мэр. — А два трупа, найденные вчера в кустах на излучине реки? Насколько я знаю, те места еще входят в компетенцию городской милиции.

— Так они, это… В общем нет доказательств насильственной смерти.

— Опять экспертиза? — иронично поинтересовался мэр. — И что она на этот раз утверждает?

— Пока ничего, — неуверенно ответил полковник. — Еще нет окончательного заключения о причинах смерти.

Идя на совет, он был уверен, что никому еще не известно о двух новых смертях. Но оказалось, что у мэра имеются свои источники информации. С этим приходилось считаться. Поэтому полковник перешел к описанию событий, о которых поначалу даже не думал упоминать:

— У заброшенного карьера произошло столкновение соперничающих группировок. В ней принимало участие до десяти человек.

— Какие приняты меры по этому факту?

— Дело в том, что никаких заявлений или сведений о жертвах к нам не поступало. Поэтому нет оснований для начала проведения следствия.

Последние слова мэр решил оставить без комментариев. Поняв это, полковник продолжил:

— Также серьезная стычка произошла в городском сквере. Один из ее участников госпитализирован, но утверждает, что пострадал по собственной неаккуратности.

— Значит, снова никаких мер, — ядовито констатировал мэр. — А может, я просто не в курсе, что вышел новый указ?

— Какой указ?

— О том, что отныне милиция занимается только регистрацией преступлений. А бороться с ними должны, скажем… сами преступники. Может к вам в управление уже пришла такая бумага?

— Да что вы, конечно нет.

— Так почему же вы не занимаетесь своим делом? О том, что произошло преступление, мы можем узнать и из газет. А от милиции мы должны услышать, что оно раскрыто. Понятно?

— Так точно, — механически ответил полковник, в надежде на поддержку обводя взглядом членов совета. Но напрасно. Сообщение о новых стычках преступников, неминуемо ведущих к войне группировок, насторожило добрую половину собравшихся, которые были тесно связаны с людьми Седого или Жереха. Точнее, ввиду специфики своей деятельности, помогали и тем и другим. Теперь чиновники были поставлены перед очень сложным выбором. Как жить дальше? Сделать вид, что ничего не произошло, по-прежнему способствуя и нашим и вашим? Или выполнять просьбы людей одного пахана, скорее всего Седого, по возможности игнорируя представителей другого? А может, временно свернуть свою деятельность, чтобы не попасть в поле зрения органов? Уж они-то начнут землю рыть, если уголовники схлестнутся по-настоящему.

В особенно сложном положении оказался глава департамента частного предпринимательства. Он как раз собирался дать дорогу проекту жереховского протеже, к тому же слегка ущемляющему интересы Седого.

«Уйду к чертовой матери. В отпуск. Или в больницу лягу», — думал он, не обращая внимания на безмолвную мольбу о помощи милицейского начальника.

Остальные потенциальные сообщники тоже молчали, пережевывая собственные мысли — своя рубашка ближе к телу.

— Бомжей, нищих всяких развелось — дышать нечем! — ляпнул вдруг в тишине один из помощников мэра, желая угодить начальству.

— Так не имеем права сажать, если не совершает ничего противозаконного, — попытался оправдаться полковник.

— Похоже, у вас имеется только одно право — регулярно получать зарплату, — подвел итог мэр.

В маленькой клетушке ресторана «Астория» сидели трое молодых, коротко постриженных ребят — музыканты ансамбля. Вообще-то они предпочитали носить длинные волосы, но в самом начале их выступлений в «Астории» к сцене подвалил изрядно нагрузившийся зек и ухватил одного из музыкантов за сплетенные в косичку волосы: