Викинг - Гарин Максим Николаевич - Страница 42

Удивительно, но ближний к нему урка решил поиграть в Ван Дамма. Забыл, что здесь не кино, и новые дубли сценарием встречи не предусмотрены. Викинг легко ушел от нацеленного в него каблука, мимоходом свободной рукой заехав в пах «кинозвезде» и, развернувшись вокруг своей оси, сверху обрушил дубинку на правое плечо Боцмана. Сделано это было очень своевременно, поскольку авторитет уже успел дотянуться до пистолета. После удара рука повисла, как плеть, а боль была так сильна, что видавший виды уголовник отчаянно взвыл.

Теперь у Викинга остался один боеспособный противник. Но он уже успел достать оружие — оставалось только поднять руку, прицелиться и выстрелить. Коротким движением кисти Викинг метнул дубинку. Стремительный полет — и ее зубчатый конец ткнулся точно в нервный узел. Пистолет противник все же не выронил, но и пользоваться им не мог. Сблизившись вплотную, Викинг шутя отбил удар левой и ударом в горло пристроил кадык непосредственно к шейным позвонкам противника.

Тем временем неосторожный прыгун стал приходить в себя после болевого шока. Подхватив дубинку, Викинг в два счета подавил робкую попытку уголовника вооружиться и ввязаться в драку. Наконец, пришла очередь Боцмана. Авторитет сам упростил Викингу задачу. Несмотря на искалеченную правую руку, он неловко попытался достать пистолет левой. Всего один нацеленный удар дубинкой навсегда отучил Боцмана необдуманно хвататься за оружие.

В темпе закончив свои дела, Викинг аккуратно выскользнул в коридор. Здесь он напялил на голову огромную «аэрокосмическую» кепку и роговые очки с простыми стеклами. Кавказец в очках — вот что запомнят немногочисленные свидетели, если таковые найдутся.

В фойе по-прежнему было пустынно. Казалось, что представители администрации рынка не решались покидать свои комнаты без специального на то разрешения уголовников. Что ж, какое-то время они смогут делать это по своему усмотрению.

И дальше на пути Викинга не встретилось никаких препятствий. Отойдя от рынка на несколько кварталов, он в ближайшем подъезде привел свою внешность в порядок, после чего спокойно добрался до дома.

Итак, за короткое время Седой потерял уже второго своего помощника. Но если исчезновение Фрола прошло незамеченным, то смерть Боцмана должна наделать много шума. Теперь урки обоих группировок постерегутся снимать последнюю рубашку со своих подопечных. Лучше скромная жизнь, чем самые шикарные похороны. Да и среди деловых людей найдутся и такие, что сумеют теперь постоять за себя.

Одно плохо — паханы сумели помириться и теперь будут сообща искать неведомого убийцу. А Викинг так рассчитывал на кровопролитную войну кланов. Ведь он не сумел осуществить и пятой части задуманного. Теперь это будет намного сложнее. Хорошо бы направить паханов по еще одному ложному следу.

— Стойте здесь, — приказал Седой своим охранникам, поднявшись на второй этаж и нажимая копку звонка. Человек, открывший пахану, был очень стар. Никто уже не помнил его имени-отчества, хотя кличка «Степняк» гремела по всему Союзу еще в те годы, когда Седой отбывал срок в колонии для малолеток. Много воды утекло с того времени, и сейчас Степняк из-за возраста и неумения приспособиться к новым условиям полностью отошел от дел и являлся кем-то вроде персонального пенсионера союзного значения. Регулярно из «общака» ему выплачивались неплохие деньги.

Но и удалившись на покой, Степняк продолжал оставаться в курсе самых значительных дел, а его слово по-прежнему кое-что значило. Слишком много его «крестников», которые благодаря рекомендации старого авторитета выбились в воры в законе, заправляют сейчас делами страны. И если далеко не всем из них свойственно чувство благодарности, то уважение к уголовным традициям приходится демонстрировать каждому без исключения.

Обратиться к Степняку Седой решил вскоре после кровавого побоища в здании рыночной администрации. Поскольку все шестеро были убиты с помощью только холодного оружия, пахан, как и криминалисты, пришел к выводу, что действовала прекрасно подготовленная и организованная группа. Однако свидетели, в том числе и несколько профессионалов-карманников, утверждали, что больше двух человек одновременно в здание не входили. Правда, выяснилось, что оттуда с интервалом минут в десять вышло двое кавказцев. Если бы не предыдущие смерти авторитетов, Седой бы решил, что на рынке возник неразрешимый обычными способами конфликт между его людьми и торговцами с земель обетованных бывшего Союза. Но он даже не стал рассматривать эту идею, тем более, что вскоре выяснилось, что один из кавказцев, перепробовав всех местных «светских дам», бил клинья к секретарше директора. Именно он и попался на глаза одному из свидетелей. Правда, второго кавказца, в очках и темной кепке, так и не нашли. Но Седой и не настаивал на дальнейших поисках. Версия о кровавой руке Кавказа явно подкачала.

И тут пахан вспомнил об истории его воцарения в городе. Сделано это было — тут Седой нисколько не обманывался — исключительно ради создания благоприятных условий для неведомой ему деятельности Перстня. А что, если уже и сам Седой стал помехой для неизвестных покровителей бывшего спеца по хищению антиквариата? И они нагло убирают его людей, рассчитывая при первом же удобном случае покончить и с самим хозяином. Но как же выяснить, прав ли он. И если прав, то кто затеял эту резню?

Седой вспомнил про Степняка, к которому всегда относился с должным уважением и даже оказал несколько ценных услуг. При таком раскладе можно было рассчитывать на некоторую помощь. Несколько дней тому назад Седой попросил авторитета прояснить ситуацию и теперь лично прибыл в областной центр, где с давних пор обосновался Степняк.

Двухкомнатная квартира легендарного вора была обставлена довольно скромно, но по некоторым безумно дорогим вещам можно было с уверенностью сказать, что хозяин ее далеко не бедствует. Однако больше всего Седого поразили датчики охранной сигнализации, прикрепленные к массивной двери и оконным стеклам.

— Что поделаешь, добра у меня много, а злых людей еще больше. Приходится защищаться, — перехватив его изумленный взгляд, пояснил старый вор в законе. — Молодых ворюг опасаюсь. Им лишь бы деньги, а у кого они взяты — без разницы. Таких на нож надо ставить, а паханы вместо этого их у себя пригревают. Эх, не стало у нас порядка.

Седой не хуже Степняка знал о том, что творится в преступном мире. Но он понимал и то, что, если не взять отчаянных юнцов под свою опеку, они займутся делом самостоятельно и в конце концов задавят своей численностью. К тому же он явился сюда обсуждать совсем другие проблемы и поэтому не стал поддерживать разговор, ограничившись лишь односложным поддакиванием. Степняк сей невнятный намек понял и немедленно перешел к делу.

— Связался я тут кое с кем. Имен называть не стану, но, поверь, одного их слова хватит, чтобы зоны взбунтовать или министра сменить. Они уверяют, что из серьезных людей никто тебя не прессует. Жереха — да, маленько поучили уму-разуму, но с тех пор в ваши разборки никто не встревал.

— Тогда кто же?

— Не знаю. В области тоже все нормалек. Местные менты тебя уважают. Так что, вроде некому.

— То-то и оно, что некому, а братву хоронить не успеваем.

— Значит, не там ищешь. Пораскинь как следует мозгами, кто в твоей смерти самый большой интерес имеет.

— Да я здесь как бы побоку. Они хотят всех авторитетов уделать.

— Может, менты пошаливают. В Москве, говорят, такие случаи были. Втихаря гасили паханов.

— То Москва. А у нас они вот где, — Седой сжал кулак, желая как можно нагляднее продемонстрировать место, которое органы охраны правопорядка занимают в системе организованной преступности Глотова.

Степняк осуждающе покачал головой. Он знал, что в кулаке можно держать отдельных представителей закона, иногда целые подразделения, но не всю милицию в целом. Даже не касаясь нравственной стороны дела, можно утверждать, что у преступников не хватит денег, чтобы купить милицию на корню.