Викинг - Гарин Максим Николаевич - Страница 70

— Ничего не видать.

— Пошли разберемся, — Квадрат зашагал к полигону, за ним потянулись остальные.

Перед проволочным забором, сделанным из добротной сетки, в рядах уголовников возникло легкое замешательство. Плевая на первый взгляд преграда неожиданно оказалась довольно серьезной. Повалить его не удалось, а перелезать, обдирая штаны на заднице, никто особо не рвался. Понаблюдав со стороны над нелепыми ужимками и прыжками корешей, Хрящ достал кусачки:

— Ну давай скорее, чего телишься! — прикрикнул на него Квадрат.

— А ты посмотри, — Хрящ ткнул кусачками в сторону объекта. — Видишь, сколько на том холмике и рядом с ним всяких обломков и прочей дряни поразбросано. А теперь глянь, какие к этому холмику подступы с нашей стороны. Ровные, гладкие, словно землю катком разравнивали.

— Ну и что? — Квадрат не мог понять, какое отношение имеет это описание к насущной потребности немного поработать кусачками.

— А то. Если в тех развалинах притаился снайпер, он на этой равнине перещелкает нас, как в тире.

— Ха! По-твоему, он здесь круглые сутки торчит на стреме. Чего ради?

Хрящ пожал плечами. Он действительно не знал, с какой целью мог скрываться в развалинах снайпер. Просто инстинктивно ощущал, что со стороны хаотично нагроможденных стройматериалов исходит смертельная угроза.

— Не знаешь? Тогда давай действуй, — Квадрат довольно грубовато подтолкнул его к ограде.

Через пять минут бойцы проскользнули на территорию полигона и, взяв на изготовку оружие, рассыпались в цепь. Хрящ шел среди своих парней, пристально вглядываясь в развалины: не блеснет ли на солнце оптический прицел. Словно компенсируя настороженность командира, его подчиненные продвигались хотя и молча, но как-то беспечно, игнорируя возможную угрозу.

Обстановка способствовала максимальной расслабленности. Все вокруг дышало спокойствием и умиротворением. После того, как на полигоне перестали разрываться снаряды, здесь наросло множество цветов, и по ним от одного к другому порхали нарядные бабочки. Спешила по своим делам ящерица, поблескивая чешуей, а в небе жизнерадостно заливался жаворонок.

И в эту мелодию живой природы диссонансом влились яростные такты отрывистой пулеметной очереди.

— А-а-а! — рухнув на землю, истошно завопил шедший справа от Хряща молодой парень. Он держался руками за живот и орал, не переставая, мешая ориентироваться в происходящем. Хрящ, тоже распластавшийся на земле, с трудом удерживался от искушения пристрелить страдальца. Наконец, парень замолк. Хрящ оглянулся по сторонам и заметил, что все бойцы лежат на земле, но большинство из них выставило вперед пистолеты, автоматы, помповые ружья — значит, живы-здоровы.

Тут один из ребят не выдержал и решил чуть-чуть проползти вперед. Тотчас же из вросшего в землю метрах в семидесяти впереди бетонного куба полыхнуло огнем. Одна из пуль приземлилась прямо перед Хрящом, обдав его лицо фонтанчиком песка. И тут же, совершив фантастический прыжок, он укрылся за телом неподвижно лежащего парня.

— Квадрат говорит, попробуй обойти его слева, — раздался дрожащий с перепугу голос.

— Он что, не соображает! Наверняка эту падлу с обеих сторон страхуют, — возмутился Хрящ и, немного успокоившись, добавил. — Передай Квадрату. Надо не дать ему стрелять. Палить изо всех стволов и под эту музыку сматываться отсюда.

Но никакого ответа на его предложение не последовало. Через несколько минут Хрящ осторожно выглянул из-за парня, судя по всему, еще живого, просто потерявшего сознание от болевого шока, и увидел, как два человека осторожно, ползком пробирались во фланг огневой точке. Пулеметчик просто обязан был заметить этот маневр, но почему-то не стрелял.

— Дожидаются, пока не поднимутся в полный рост, чтобы бить наверняка, — Хрящ подумал об обороняющемся во множественном числе, хотя пока они воевали только с одной огневой точкой.

Тем временем шустрая парочка забралась в тыл стрелку. Уверенные, что находятся вне досягаемости пулеметчика, парни поднялись в полный рост, и тут же были срезаны короткой очередью, простучавшей с противоположной стороны.

Все нападавшие наблюдали за этим кровавым финалом. Не дожидаясь команды, они поползли назад, к спасительной дыре в ограде. Тут же ожил пулемет, обрушив на отступавших настоящий свинцовый ливень. Хрящ тащил за собой бесчувственное тело. Это сильно затрудняло движение, но значительно повышало шансы на выживание. Где-то на середине пути он ощутил удар в лоб, по лицу хлынула кровь. Пуля, пронзив тело парня, значительно потеряла в скорости и убойной силе и в лоб Хрящу угодила уже на излете, к тому же по касательной. Обошлось.

Зато парень вдруг ожил. Он забился в таких жутких конвульсиях, что Хрящ не выдержал, оставил его и остаток пути преодолевал без спасительного прикрытия. К счастью, он уже успел отползти достаточно далеко, и пулеметчику под таким острым углом было трудно его прикончить.

До проема в ограде доползли только шестеро. Но Квадрат так и не добрался до спасительных деревьев. Видимо, понимая, что во многом виноват в срыве операции, в последнюю минуту он стал искать смерти и успешно ее нашел. Поэтому к машинам вышли пятеро, причем только двое — целые и невредимые. Теперь в салонах автомобилей стало очень просторно, но это, естественно, совсем не радовало.

Восхитительный аромат витал над изящным столиком с инкрустированной слоновой костью столешницей. Нашпигованное чесноком холодное мясо соседствовало с угрем нежнейшего копчения и знаменитым страсбургским паштетом. В искрящейся хрустальной салатнице краснели тонко нарезанные кружки помидоров, мелко посыпанные зеленым луком и орошенные подсолнечным маслом. Глиняный кувшин был доверху заполнен изготовленным по местному рецепту квасом. Никакие «спрайты», «фанты» и прочие «колы» по качествам своим, вкусу, запаху, пользе для здоровья рядом с этим напитком богов и близко не стояли.

Все это гастрономическое изобилие почтительно окружало литровую бутылку «Смирновской».

— Мишан, а Мишан, может, возьмем бутылочку коньяка? — настырно канючил Слоник.

Сынок, уставший доказывать, что мешать водку с коньяком способны лишь бывшие боксеры, которым по нескольку раз на день сворачивали на бок мозги, решил прибегнуть к последнему аргументу. Он скрутил из своих тощих пальцев какой-то хилый кукиш и сунул его под безразмерный нос Слоника.

— На-кася, выкуси!

После изысканных деликатесов выкусить такую гадость было просто невозможно. Слоник обиженно шмыгнул своим то ли макси-носом, то ли мини-хоботом и уткнулся им в тарелку. Две сидевшие за столом девицы прыснули со смеха. Слоник не торопясь намазывал паштет на тонюсенький, почти прозрачный кусок белого хлеба.

Внезапная болезнь отца несколько выбила Сынка из привычной жизненной колеи. Обнаружилась масса проблем, требующих немедленного решения. Конечно, все, что можно, Сынок непринужденно переложил на плечи родительских помощников. Увы, можно было не все. Нельзя было даже подумать о том, чтобы посвятить их в некоторые самые прибыльные дела. Здесь заваренную отцом кашу Сынку приходилось расхлебывать самому, постоянно обжигаясь с непривычки. Ежедневно с десяти утра до шести-семи вечера он занимался осиротевшим хозяйством, успевая разобраться лишь с верхушкой айсберга перстневых махинаций. По-настоящему этому следовало уделять вдвое больше времени. Но для Сынка и восемь часов работы были подвигом, на который ему потребовалось не меньше силы воли, чем Мересьеву для его знаменитого марш-ползка. Пятнадцать — это уже было фантастикой. Причем, явно не научной.

Изнурительный труд требовал достойного отдыха. Для этих целей Сынок выбрал небольшой уютный ресторанчик под названием «Ниагара» и почти каждый вечер приводил в изумление его хозяев и посетителей своими необузданными выходками.

С последними у Сынка проблем никогда не возникало — требовалось лишь добраться до нужного градуса. И тогда… Первый же визит Сынка в это заведение едва не привел к трагедии. Правда, хозяин и сам был частично виноват — не смог удержаться от охватившего страну поветрия содержать в ресторанах крокодилов, змей и прочих гадов. Каким-то чудом он сумел достать ядозуба — единственную ядовитую ящерицу, обитающую на юге Северной Америки. Укус этого пресмыкающегося способен убить человека. Сынок долго рассматривал неуклюжее полуметровое существо, чем-то смахивающее на пестро раскрашенный деревянный обрубок, и, наконец, с сомнением процедил: