Тюрьма «Звездный крест». Вещь короля (СИ) - Михаль Ольга - Страница 9

   К счастью, звездный взрыв был стимулятором, дарящим ощущение вольного полета и безграничного счастья. Но при этом не отшибал память и не вводил в состояние транса, когда принявший наркотик способен был лишь пялиться в потолок и улыбаться, словно дебил. Более того, обычно он даже помогал лишний раз вспомнить то, что подзабылось. А отсутствие внутреннего тормоза при этом развязывало язык, и делился воспоминаниями принявший дозу вполне охотно.

   – Каким парнем? – промямлил Дорфин, очевидно ныряя в розовых облаках вместе с обнаженными красотками.

   – Высокий, черноволосый, с дьявольской бородкой и небольшими усами. На левой руке небольшой след от ожога. Одет был в темно-синий комбинезон гонщика.

   – А-а-а-а. Да, было дело, – медленно закивал мужчина, развеивая мои страхи о том, что маскировку, под которой с ним встречался Арон, он, все же, забыл. – И что?

   – Я хочу, чтобы ты рассказал мне все то же, что тогда рассказывал ему, – требовательно проговорила я.

   – Без базара, куколка, – хохотнул Дорфин.

   – И что же он у тебя спрашивал?

   – Тот парень копал под хозяина тюрьмы, – промямлил заключенный.

   – Какой тюрьмы? – слегка опешила я.

   – Ну, этой, – буркнул мужчина.

   Секундочку… получается, в поисках держателей наркоимперии звездного взрыва, Арон интересовался «Звездным крестом»? Той самой тюрьмой, куда угодил этот его «информатор»? И куда вскоре, следом за «информатором», занесло меня?

   – Так что ты рассказал ему о хозяевах этой тюрьмы? – сосредоточенно проговорила я, стараясь справиться с кашей в своей голове.

   – То, что не знаю, как их звать, – покачал головой заключенный. – Сказал, что тюрьма эта на самом деле частная. Каждый год она получает от совета галактики определенную сумму за содержание каждого заключенного, который в нее поступает. Но все это, конечно же, офигенно секретно, ну ты поняла.

   – А что ты ему еще рассказал? – проговорила я.

   – О том, что из этого всего получает совет галактики.

   – Что-то кроме возможности упрятать сюда конченых отморозков?

   – Конечно, – закивал Дорфин. – Иначе бы они не стали работать с частным лицом.

   – Так что из этого имеет совет?

   – Здесь, в тюрьме, на местных постоянно ставят какие-то эксперименты. А потом промывают мозги. Чтоб никто из переживших ничего никому не рассказал. Со стороны это напоминает иногда частичную потерю памяти, иногда заключенный просто похож на отрешенного зомби. Но в общем, что это за эксперименты, никто не знает, даже я. Может некоторые как-то связаны с действием звездного взрыва, может и нет.

   – Так причем здесь совет?

   – В обмен на сотрудничество, поставку заключенных и выплату денег за их содержание здесь, совет галактики так же получает квоту на эксперименты над людьми по своему заказу. Если они дают запрос, то местные ученые проведут запрашиваемое ими исследование на одном из заключенных. В таком случае, если подопытный умрет, государство, естественно, не предъявит никаких претензий. Случай замнут как трагическое стечение обстоятельств. А на счет хозяина будет разом перечислена сумма, которая отчислялась бы ему за этого заключенного ежегодно на протяжении следующих двадцати лет. Таким образом, никто не в обиде, и все довольны… если, конечно, не считать тех, кто здесь сидит.

   – Что еще у тебя спрашивал этот мужчина? – четко проговорила я, ощущая пугающее волнение. – Что ты рассказал ему?

   – Только то, как мой бывший босс… – забормотал было Дорфин, как вдруг его тело затряслось в судорогах, а изо рта повалила кровавая пена.

   Черт! Неужели это… те самые «побочные эффекты» от звездного взрыва низкого качества?!

   Я лишь стояла, не в силах пошевелиться, сделать хоть что-нибудь. Хотя, что я, в общем-то, могла сделать в этой ситуации? Ведь это же…

   Не прошло и минуты, как Дорфин затих, а безумные ядовито-зеленые глаза навеки замерли. И лишь несколько секунд спустя я, вздрогнув, перевела взгляд на подвешенную на цепях девушку, которая в ужасе смотрела на меня!

   Черт.

   Черт-черт-черт!

   Что же делать?! Я не могу просто взять и уйти, она ведь все расскажет. А если и не расскажет, если… если сейчас я убью ее… мне все равно не выкрутиться! Надзиратели будут расследовать смерть Дорфина, и легко выйдут на меня. Проклятье, мне конец! И именно тогда, когда я добыла столь важную информацию!..

   Мне показалось, что каждая клеточка моего тела обратилась в болезненный лед, а душа и вовсе покинула его: на пороге камеры, спокойно захлопнув дверь, стоял Альден Шнейр.

   – Как я понимаю, у тебя неприятности, шлюха? – бросил он с холодной насмешкой, подцепив мой подбородок кончиком рукояти своего хлыста.

   Все, что я могла, это молча дрожать. Разве можно сказать хоть что-нибудь, когда на тебя смотрят с таким ледяным презрением? Такой искренней, пренебрежительной ненавистью? И безграничным, всеобъемлющим чувством собственного превосходства?

   Резко взмахнув рукоятью хлыста, главный надзиратель не сильно, но болезненно ударил меня по скуле, и высокомерно толкнул кожаным сапогом в грудь. Потеряв равновесие, я упала на спину, и могла лишь наблюдать за тем, как его нога наступила на меня. Однако мужчина не собирался проламывать мою миниатюрную грудную клетку, перенося на ногу весь вес своего крепкого тела. Лишь презрительно обтер подошву о мою рубашку, после чего сделал несколько шагов – к тому месту, где висела подвешенная Диза.

   Он даже не моргнул, достав кортик и перерезав ее шею, из которой фонтаном на стену брызнула кровь! При этом ни одна капля не упала ни на меня, ни на него самого: схватив девушку за волосы, он предусмотрительно держал ее так, чтобы вся кровь послужила для создания жуткой кровавой картины на серой стене камеры, залитой приглушенным красным светом.

   – Не обольщайся, шлюха, – отчеканил Альден Шнейр, грубо проводя сапогом по моим губам. – Однажды я сполна стребую с тебя плату. А сейчас проваливай.

   Растеряно заморгав, я несколько секунд пролежала на месте, не в силах поверить ни в произошедшее, ни в услышанное. Однако удар хлыстом по бедру быстро привел меня в чувство! Сорвавшись с места, я выскочила из камеры и со всех ног помчала к нашей с Дженом камере.

ГЛАВА 6. Грязные игры

Мне нужно выбираться отсюда. Причем в экстренном порядке, как можно скорее. После того, что произошло к камере патлатого маркиза Дорфина, я более в этом не сомневалась.

   Да, то, что я узнала от него перед самой его смертью, довольно однозначно приказывало задержаться в «Звездном кресте» и продолжить расследование в его стенах. Скорее всего, поступи я именно так, и загадку, стоящую за смертью Арона, удалось бы раскрыть намного быстрее.

   Только вот теперь, после того, как главный надзиратель застукал меня у тела Дорфина, да еще и сделал то, что сделал… Если я задержусь здесь хоть немного, мне конец. Альден Шнейр теперь точно не оставит меня в покое. Если меня не раскроют, то в любом случае, не сделают со мной ничего хорошего. Искалечат, промоют мозги, убьют. И тогда мстить за Арона будет некому.

   К тому же, я не оставляла надежд докопаться до правды и за пределами «Звездного креста». В конце концов, кто сказал, что там следов может не быть? Возможно, если я начну разнюхивать о связях совета галактики с загадочным владельцем тюрьмы, то нарою куда больше, чем узнала бы, сидя в этой дыре, где каждый мой шаг – по лезвию, под взглядом сотен глаз… среди которых и те самые, жутко-холодные серые.

   Так что, выждав немного, я воспользовалась своим правом раз в неделю слать приватные сообщения во внешний мир, и отправила Трид письмо, в котором условленными фразами сообщила, чтоб вытаскивала меня отсюда. Теперь оставалось только ждать. И надеяться, что за то время, которое мне придется провести в ожидании, Альден Шнейр ничего не предпримет.

   Закинув полотенце на плечо, я осмотрела пустую камеру и направилась в душевую. Куда подевался Джен – понятия не имею, но мы с ним не виделись с самого утра. После того случая, когда он внезапно отпустил меня и ушел, мы с ним разговаривали еще меньше (если такое вообще возможно).