Выдумки чистой воды (Сборник фантастики, т. 1) - Вершинин Лев Рэмович - Страница 60

60

И скоро не стало островка краесветного, не стало Города и его обитателей — под хрустальным куполом сентябрьских небес расплескалась одна только чистая гладь, и внимательный взор мог прочесть в причудливых ее переливах эту сказку.

* * *

Нет. И я не могу так! Если бы мир, который окружает меня, был ледяным, я протаяла бы его ладонями. Будь он каменным, я бы разбила его. Ну а с живым-то что делать? Ведь есть еще дети… И можно разглядеть в ночи игры Вселенной. И чистый родник бьется, бьется из-под тяжелого снега…

— Обимур! Верни мою волю! — воззвал Водяной — и камнем рухнул с берега. Расступились гладкие волны, приняли его и вновь сомкнулись. Солнце воздвигло над рекой и Городом чистый голубой купол.

А в Обимуре с тех пор повелись два Чуды Водяных.

сентябрь-октябрь 1987, Хабаровск

Елена Крюкова

ЦАРИЦА АСТИС ПРОЩАЕТСЯ С ЦАРЕМ АРТАКСЕРКСОМ

…И вырвалась она из рук Владыки Трех миров подлунных. * * * Она стояла на свету. И факелы в руках охраны — Немых юнцов и старцев пьяных, Наемников, чьи кровью раны Сочились в перевязях рваных,— Ее ласкали красоту. По коже зарева ходили. Гранатов гроздья меж ключиц — Подобье стаи зимних птиц… Браслеты-змеи ей обвили Запястья. Ясписом горели У змей глаза!.. В ее ушах, Близ перламутра нежной шеи, Пылал огонь Гипербореи — Алмаза льдяная душа. И синей тенью лазуриты Лежали на груди открытой — Дыханье поднимала их Царица. Стыли турмалины На лбу, а на висках — рубины, Напоминаньем: эта бровь Воздымется — прольется кровь!.. Глаза — зеленые глубины — Дышали морем. Их прибой Туда, в пучину, за собой Навеки влек… Коса сверкала: В червонном золоте — опалы. И запах сена от кудрей, И запах горя все острей… И близ распахнутых дверей Она Царя поцеловала В уста. А он ее схватил Смертельной хваткою питоньей: — Скажи, тебя я оскорбил?! Тебя любил — что было сил, Сжимал твое лицо в ладонях! Тебе я приносил дары, Слепую страсть, слепое пламя, И пальцы унизал перстнями, И обнимал ночами, днями, Годами напролет, веками… Зачем, осыпана огнями, Меня любила — до поры?! Куда идешь?.. Там черный ветер Вмиг путника повалит с ног. Там зимний небосвод жесток. Там Альтаир, слепящ и светел, Струит морозный дикий ток. Там все погибло. Избы стынут. Покрылись сажей города. Хрустит оконная слюда. Там — ничего. Там — никогда! Огонь и Ветер. Звезды. Вьюга. Я понял… Буре ты сродни… Зачем узнали мы друг друга?! Остановись! Повремени!.. И так Царица отвечала, А на груди блестел гранат Кровавой вязью: — Я познала, Что в мире нет пути назад! Тебя любила и ласкала — Как две зверюшки, бились мы До слез, до смеха, до оскала,— Так страсть кинжальная сверкала На голубых шелках зимы! С тобой мы жили не тужили! Но с Севера летят ветра. Печать на сердце положили — И я почуяла: пора! Царь! Я другого полюбила. Но, сожигая все мосты, Зрю — далека еще могила, И говорю: утешься, милый! Мой викинг — это тоже ты! Ты! Ты! Кого б ни обнимала В вертепах, хижинах, дворцах, Кого бы телом ни сжигала, Кому б душою ни дышала В Луну полночного лица,— Все ты, мой Царь! Твоя навеки Пребудет надо мною власть. Сомкну ль в последней дреме веки — И вновь наш праздник — свет и страсть… Люблю. Но ухожу! По соли Дороги зимней под пятой, По нашей лученосной боли, По нашей ярости святой… Прощай! Заветные каменья Твои отныне не сниму: Топаз пылает в исступленье, Рубина кровь течет во тьму. Прорежут медный лик морщины, Избороздится гладь чела… Сочту — то камни иль мужчины, С какими в мире сем была?.. Забуду всех! Перебирая Объятий каторжную сласть, Узрю: с тобой — преддверье Рая, С тобою — к Вечности припасть! О Царь!.. Иные жгут приделы. Иные в них и свет и тьма… Ведь я, тебя бессмертным сделав, Бессмертье обрела сама. И я уже — звезда, менада, Мне душно во дворце твоем. Скорей — сметая все преграды — В сапфирный звездный окоем… Снег иссечет лицо нагое. Ступни изранит жесткий наст. Уже не стану я другою! Уже ветра поют про нас! Уже ветра поют вокруг Под звон метелей многострунных… И вырвалась она из рук Владыки Трех миров подлунных.

Елена Крюкова

ПОКЛОНЕНИЕ ВОЛХВОВ

Из цикла «Русское Евангелие»

Снега предвечные мели и мощно и печально пели, Когда на сем краю земли, в еловом выстывшем приделе, Среди коров, среди овец, хлев озаряя белым ликом, В тряпье завернутый, малец спал, утомленный первым криком. В открытых на холод дверях колючим роем плыли звезды. Морозом пахли доски, шерсть и весь печной подовый воздух. Обрызгал мальчик пелены. На них мешок я изорвала… И были бубенцы слышны — волхвы брели, я поджидала. Они расселись вкруг меня, дары выкладывая густо: Лимоны — золотей огня, браслеты хитрого искусства, Парчу из баснословных стран, с закатом сходную, с восходом, Кораллы — дарит океан их, пахнущие солью, йодом… Склонили головы в чалмах — как бы росистые тюльпаны, И слезы в их стоят глазах, и лица — счастьем осиянны: «Живи, Мария!.. Мальчик твой — чудесный мальчик, не иначе: Гляди-ка — свет над головой, над родничком…» А сами — плачут. Я их глазами обвожу — спасибо, милые, родные! Такого — больше не рожу середь завьюженной России. Изветренная мать-земля! Ты, вся продрогшая сиротски! Ты — рваный парус корабля, извечный бунт — и шепот кроткий! И дуют, дуют мне в лицо — о, я давно их поджидала! — Собой пронзив ночей кольцо, ветра с Ветлуги и Байкала, Ветра с Таймыра и Двины, ветра с Урала, Уренгоя, С Елабуги, Невы, Шексны — идут стеной, рыдая, воя… И в то скрещение ветров, в те слезы без конца-без краю, В ту злую ночь без берегов — пошто я Сына выпускаю?! И вот уж плачу! А волхвы, стыдясь меня утешить словом, Суют небесной синевы громадный перстень бирюзовый И шепчут так: «Носи, носи — ведь бабам бирюза от сглазу!» Ну, коли так, меня спаси!.. А не спасешь — уж лучше сразу… Ведь будет горе — знаю я. Его к доскам прибьют гвоздями. И Сын — кровиночка моя! — отныне вечно будет с вами. Лицо ногтями разорву. Прижмуся ко Кресту главою. И — словно чей-то труп во рву — себя увижу молодою. И снова снег, и темный хлев, и снова теплый запах хлебный, И снова ворожит, присев, волхв над травою над целебной… И тельце Сына в пеленах, как белый мотылек, сияет, И сквозь ладони-облака кроваво звезды не зияют!.. И сено пряное шуршит, и тяжело волы вздыхают, И снег отчаянно летит, и зверь в дубраве завывает.