Проклятие валькирии (СИ) - Счастная Елена - Страница 25

- Такой чуши я сроду не слыхал, - рассмеялся Радвальд. - Клянусь богами, ты проел и пропил на вейцле весь ум, если считаешь…

- Я могу подтвердить, - раздался из толпы скодубрюннцев возглас.

Ингольва аж передёрнуло, когда он узнал голос Эйнара. Как такое возможно? Он тоже вдруг лишился разума? Но воин вышел вперёд, а за ним - ещё с десяток мужей, что пришли за ним из херада его отца на службу Радвальду.

- Эйнар, ты что?! - поражённо выдохнула Мёрд.

Ингольв обернулся, почувствовав её смятение. Воительница смотрела на брата расширенными глазами, а её нижняя губа чуть подрагивала от обиды и потрясения. Но тот лишь отмахнулся, и не взглянув на неё.

- Я только хочу остаться честным перед взором богов. А мои соратники готовы сказать всё то же, что я, потому как находились там вместе со мной.

- Ты что же мелешь, ублюдок? - не выдержал старший сын Радвальда - Альрик.

Но конунг вскинул руку, останавливая его. Тяжёлый взгляд ударил воспитанника в спину

- Пусть говорит, если есть, что сказать. А уж боги рассудят.

Ни одна мышца не дрогнула на лице Эйнара. Он встал между конунгами, а воины -за его спиной. Инголье безуспешно пытался поймать взгляд побратима и всё ждал, когда разверзнется земля и поглотит его ещё до того, как он осмелится сказать неправду Но твердыня и не шелохнулась, а потому Эйнар заговорил, и каждое его слово звучало твёрдо и уверенно.

- Я видел, как Радвальд Белая Кость убил прекрасную Диссельв и её достойную мать. Мы в то время все были в поместье Фадира Железное Копьё. Забирали добро и рабов, что нам подходили. Женщин сначала не трогали, но после, когда Ингольв, сын Радвальда решил наведаться в поместье лагмана Оттара, тот приказал убить их. Знал, что сын воспротивится, ведь он не хотел…

- Ты что же, оправдывать Ингольва будешь? - недовольно прервал его Фадир. -Или рассказывать, как всё было?

- Я не оправдываю его, а только говорю, что он ни при чём. Зная, что на него захотят свесить вину

Ингольв только скривился от нарочитой заботы побратима и в то же время посмотрел на отца: как он слушает его рассказ? Радвальд не шевелился, и ничем не выдавал мыслей, что сейчас крутились в его голове. Только складка между бровей становилась всё глубже. Но он молчал, давая Эйнару высказаться.

- Я не собираюсь никого несправедливо обвинять, - с достоинством кивнул Фадир, жестом раскрытой ладони позволяя ему говорить дальше.

- Своими руками Радвальд женщин не убивал. Но приказ отдал.

- Это равносильно тому, как если бы он зарубил их сам, - угрожающе прорычал Железное Копьё, обращая взгляд к Радвальду.

- Твои люди лгут. Как и тот, кого я вырастил на этом дворе не хуже, чем родных сыновей, - с укором вздохнул тот.

- Чем ты можешь это доказать, если и мои воины, и твои говорят одно и то же? -успокаиваясь, показалось, с искренним участием поинтересовался Фадир. - Я не видел своими глазами ничего, а потому вынужден верить тому, что говорят. И для меня твои уверения звучат не более правдиво, чем обвинения хирдманнов. К тому же рядом с телом моей жены остался нож, который, говорят, принадлежал одному из твоих воинов.

Он махнул рукой, и ему тут же подали широкий клинок без ножен. Эйнар, чуть вытянув шею, осмотрел его.

- Это нож Корпа. Но он погиб в битве на море, когда мы столкнулись с кораблями ярла Тьельвара.

- Как удобно, - не сдержавшись, уронил Ингольв, но побратим и не посмотрел на него.

- Всё же он есть. Хоть то, что он оказался там, могло быть случайностью, -милостиво предположил Фадир. - Потому нам нужно всё же к чему-то прийти. Иначе так можно долго стоять и спорить.

- Есть много способов призвать мудрость богов, - размеренно поддержал его Радвальд, - чтобы судили они нас, а не люди, которые слепы и лживы.

Конунг, заложив руки за спину, подошёл ближе. Ингольв невольно сделал пару шагов вперёд. Уж насколько верил отцу, а и его начал точить червь сомнения: что если и правда тот приказал в отместку за оскорбление убить дочь и жену Фадира? Он и правда на время разлучился с Радвальдом, взяв часть людей в поместье Оттара. Что могло случиться тогда?

Да всё, что угодно. Отец никогда не отличался щепетильностью.

- Мы и правда одни решим между собой, кто прав, - покачал головой Фадир, возвращая нож своему хирдманну. - Признаться, я думал об этом, зная, что не найду точных ответов здесь. И не получу твоего признания в содеянном злодеянии. Коль праздник Конца зимы, и боги сейчас ближе к нам, пусть взор их обратится на хольмганг, который мы устроим завтра.

Радвальд вскинул брови. На памяти Ингольва не случалось поединков между конунгами, особливо между теми, кто уже перестал тешиться своей силой и умениями. Ведь отец не так молод, да и Фадир всего на несколько лет родился позже него. Но сейчас дело больно серьёзное. Отвечать придётся, иначе носить клеймо труса и убийцы женщин до конца жизни.

- Я согласен, Фадир, потому как во многом навредил тебе, но только не в этом, -ничуть не потеряв лица, кивнул Радвальд. - Есть здесь неподалёку остров, как раз для того подходящий - Непельхольм. Там, на берегу, мы можем встретиться. Только не завтра, а через три дня, как установлено правилами. А пока можешь оставаться в моём доме, как гость, которого никто не тронет и которому будут оказаны все те же почести, что и остальным.

Железное Копьё громко ударил в ладони, вполне довольный таким исходом.

- Всё ж, в чем бы тебя ни обвиняли, а ты достойный муж, Радвальд. Я с удовольствием приму твоё приглашение.

Он махнул своим людям, и те поспешили присоединиться к всем, кто нынче ночью собрался праздновать Сумарсдаг.

Слегка обескураженные произошедшим, люди всё же разошлись по двору, чтобы позже собраться за пиршественными столами. Стало шумно. Ингольв хотел было поговорить с Эйнаром и спросить у него ответа за всё, что тот наговорил, но побратим, прихватив сестру, куда-то мигом запропастился. Будто почуял.

- Что ты мрачен, Ингольв? - задумчиво улыбнувшись, заговорил с ним Радвальд, объяснившись с женой и отпустив её к гостям. - Считаешь, я стар, и не справлюсь с этим лисом?

Он пошёл к длинному дому, приглашая следовать за ним.

- Я бы предложил выйти на поединок за тебя, но в том-то и дело, что не сомневаюсь в твоих силах, отец, - Инголье внимательно оглядел его на удивление спокойное лицо. - Только скажи, слова Эйнара правда?

Белая Кость усмехнулся.

- В жизни моей случалось всякое. Убивать приходилось и женщин с детьми да стариками. Но я никогда не хотел отомстить Фадиру так, как о том говорят его люди и Эйнар.

- Значит, он лжёт! Но зачем? Отец пожал плечами.

- Думаю, у тебя ещё будет время узнать у него. Но, когда всё свершится, в моём хирде он больше служить не будет. Альвин может серчать на меня сколько угодно.

- Альвин знает Эйнара лучше нас с тобой.

- Верно. Его непутёвый сын - только его печаль. А нам сегодня следует радоваться приходу лета, Ингольв. Если повелят боги, не последнего 8 нашей жизни.

Радвальд на миг положил ладонь Ингольву на плечо, сжал и отпустил, а после, ускорив шаг, скрылся в длинном доме.

[1] Сумарсдаг-праздник начала лета.

[2] Свей - шведы.

[3] Свитьод - Швеция

[4] Цитата из “Речей Высокого” (Старшая Эдда)

Глава 7

Все те дни, что ещё остались до хольмганга, люди Фадира Железное Копьё жили в Скодубрюнне на правах гостей, как и было обещано. Но мало кто удерживался от косых взглядов в их сторону. Да и разговоры по поместью ходили самые нерадостные, на время заставившие позабыть о грядущем походе. Впрочем, он теперь оказался под угрозой срыва.

Но даже по окончании празднования Сумарсдага никто не спешил разъезжаться по домам. Все ждали поединка, которому, возможно, суждено остаться в памяти людей навеки. Вот и скальд, способный сложить о нём стихи, оказался здесь так кстати, слоено судьба его привела на двор осенью как раз для такого случая. Ингольв слушал толки людей: какие-то тут же забывались, за какие-то хотелось с размаху дать в рыло сплетникам. Особенно если начинали приукрашивать всё сказанное воинами Фадира и Эйнаром. И выдумывать, мол, дочь Железного Копья ещё и изнасиловали едва не всем хирдом перед тем как убить.