Граница вечности - Фоллетт Кен - Страница 129

Джордж заметил своего друга Скипа Дикерсона на заднем плане рядом с вице-президентом Джонсоном.

Наконец Кеннеди отошли к своему лимузину. Это был длинный четырехдверный «линкольн-континенталь» с откидным верхом, в тот момент опущенным. Люди хотели увидеть своего президента во плоти так, чтобы его не загораживали даже окна. Губернатор Техаса Джон Коннали стоял у открытой дверцы в высокой широкополой белой ковбойской шляпе. Президент и Жаклин сели на заднее сиденье. Улыбающийся Кеннеди непринужденно облокотился на правый борт кузова. Машина медленно тронулась с места, за ней последовал весь кортеж. Замыкали его три автобуса с репортерами.

Вереница машин выехала из аэропорта на дорогу, и трансляция на этом закончилась. Джордж выключил телевизор.

В Вашингтоне также выдался прекрасный день, и Бобби решил провести совещание на воздухе, поэтому все они толпой вышли через заднюю дверь на лужайку, где рядом с бассейном были расставлены стулья и столы. Оглянувшись на дом, Джордж увидел, что к нему пристроено новое крыло. Строительство еще не закончилось — несколько рабочих красили стены. У них был включенный транзисторный приемник, на этом расстоянии едва слышимый.

Джорджу очень понравилось, какие меры принял Бобби против организованной преступности. Он обязал различные правительственные учреждения сообща действовать против главарей преступных кланов. Активизировалась работа Федерального бюро по наркотикам. Было создано Бюро по контролю за соблюдением законов об алкогольных напитках, табачных изделиях, огнестрельном оружии. Бобби поручил Службе внутренних доходов проверить декларации гангстеров о доходах, подлежащих обложению налогом. Службе иммиграции и натурализации он дал распоряжение депортировать лиц, не имеющих американского гражданства.

Таким образом, была предпринята эффективная атака на американский криминал.

Его подвело только ФБР. Человек, который должен был быть самым надежным союзником министра юстиции в этой борьбе, остался в стороне, продолжая твердить, что мафии как таковой не существует, вероятно, потому — и Джордж теперь знал это наверняка, — что мафия шантажировала Эдгара Гувера его гомосексуализмом.

В Техасе пренебрежительно отнеслись к кампании Бобби, как ко всему, что делала администрация Кеннеди. Незаконные азартные игры, проституция и потребление наркотиков были очень популярны среди городской элиты. «Даллас морнинг ньюс» нападала на Бобби за то, что он укрепляет силовую составляющую федерального правительства, и доказывала, что борьба с преступностью должна быть прерогативой местных правоохранительных структур, которые зарекомендовали себя некомпетентными и коррумпированными.

Совещание прервали, когда жена Бобби — Этель принесла ленч: сэндвичи с тунцом и суп из рыбы, моллюсков, свинины и овощей. Джордж восторгался этой стройной, привлекательной тридцатипятилетней женщиной. Трудно было поверить, что четыре месяца назад она родила восьмого ребенка. То, с каким шиком она одевалась, служило показателем элегантности, присущей женщинам семьи Кеннеди.

Зазвонил телефон, стоявший у бассейна, и Этель взяла трубку.

— Да, — сказала она и понесла Бобби аппарат на длинном проводе. — Это Эдгар Гувер.

Джордж удивился. Неужели Гувер знал, что они обсуждают проблему преступности без него, и звонил, чтобы сделать им внушение? Неужели на лужайке у бассейна расставлены его «жучки»?

Бобби взял телефон из рук Этель.

— Алло.

Джордж заметил, что один из маляров как-то странно себя повел: он схватил приемник, завертелся и бросился бежать к Бобби и остальным, сидящим вокруг него.

Джордж снова бросил взгляд на министра юстиции. Выражение ужаса появилось на лице Бобби, и Джордж вдруг испугался. Бобби отвернулся от всех и зажал рот руками. Что такого мог ему сказать этот ублюдок, подумал Джордж.

Бобби повернулся к участникам совещания, продолжавшим есть ленч, и закричал:

— Джон ранен! Возможно, смертельно!

Мысли Джорджа потекли медленно, как тягучая смола. Джон. Это значит президент. В него стреляли. Должно быть, в Далласе. Ранен смертельно. Возможно, он мертв.

Президент, возможно, мертв.

Этель бросилась к Бобби. Все вскочили на ноги. К бассейну с приемником в руках подбежал онемевший маляр.

Все вдруг заговорили сразу.

Джордж все еще был погружен в свои мысли. Он думал о близких ему людях. Верина в Атланте, она услышит новость по радио. Его мать на работе, в женском клубе университета; она все услышит с минуты на минуту. Конгресс заседает, и Грег, наверное, там. Мария…

Мария Саммерс. Ее тайный любовник застрелен. Она будет убита горем, и ее некому утешить.

Джордж должен ехать к ней.

Он побежал по лужайке, вылетел из дома к парковке перед ним, запрыгнул в свой открытый «мерседес» и умчался на полной скорости.

* * *

В Вашингтоне было около двух часов дня, в Далласе — час, и одиннадцать утра в Сан-Франциско, где Камерон Дьюар сидел в классе на уроке математики и изучал дифференциальные уравнения, приходя к убеждению, что их трудно понять. Это было для него в новинку, потому что до сего времени учеба у него шла легко.

Год в английской школе никак ему не навредил. В сущности, английские ребята немного опережали других, потому что они начинали учиться раньше. Пострадало только его самолюбие, когда его презрительно отвергла Иви Уильямс.

Камерон не питал особого уважения к хиппового вида молодому учителю математики Марку Фэншору по прозвищу Фабиан, с его матросским ежиком и вязаными галстуками. Он хотел быть в дружеских отношениях с учениками. А Камерон считал, что учитель должен быть властным.

Директор школы доктор Дуглас вошел в класс. Камерону он нравился больше. Он был сухим, сдержанным ученым, которого не интересовало, нравится ли он людям или нет — лишь бы они делали то, что он им скажет.

Фабиан с удивлением поднял голову. Доктор Дуглас не часто заходил в классы. Дуглас что-то негромко сказал ему. Вероятно, нечто шокирующее, потому что лицо Фабиан побледнело под загаром. Они поговорили минуту, затем Фабиан кивнул, и Дуглас вышел.

Прозвонил звонок на перемену, но Фабиан твердо сказал:

— Оставайтесь на своих местах, пожалуйста, и послушайте меня молча. Хорошо? — У него была странная привычка без надобности часто говорить «Хорошо?» и «Идет?». — Я должен сообщить вам плохую новость, — продолжал он. — Очень плохую, надо сказать. Идет? В Далласе, штат Техас, произошло страшное событие.

Камерон выкрикнул:

— Сегодня в Даллас с визитом прибыл президент.

— Правильно, но не перебивай меня. Идет? Самое ужасное — это то, что в президента стреляли. Еще не известно, жив ли он. Хорошо?

Кто-то громко воскликнул «Твою мать!», но, к удивлению, Фабиан это проигнорировал.

— Я хочу, чтобы вы сохраняли спокойствие. Некоторые девочки в школе могут очень расстроиться. — В математическом классе девочек не было. — Младших детей нужно будет успокоить. Я рассчитываю, что вы будете себя вести, как подобает молодым людям, и поможете другим, кто более уязвим. Идет? Сейчас, как обычно, идите на перемену и обратите внимание на возможные изменения в школьном расписании. Вы свободны.

Камерон собрал свои учебники и вышел в коридор, где все надежды на спокойствие и порядок улетучились за секунды. Голоса детей и подростков, высыпающих из классов, превратились в рев. Кто-то бегал, кто-то стоял ошеломленный или плакал, большинство галдели.

Все спрашивали, жив ли президент.

Камерону не нравилась либеральная политика Джона Кеннеди, но вдруг это перестало иметь значение. Если бы Камерон был старше, он голосовал бы за Никсона, но все равно он негодовал. Кеннеди был американским президентом, избранным американским народом, и злой умысел против него — это злой умысел и против них. Кто стрелял в моего президента, думал он. Русские? Фидель Кастро? Мафия? Ку-клукс-клан? Он заметил свою младшую сестру Бип. Она закричала: