Против течения (СИ) - Рогов Борис Григорьевич - Страница 93

93

— Может тогда и ну его, это гадание? — я совершенно серьёзно обращаюсь к Ленке. — Может, лучше и не знать, что там будет в будущем?

— Н-е-е-е-т! Можно же как-то подготовиться, где надо соломки подстелить, или ещё как.

…

— Тодор, ваша очередь, — полковник появляется совершенно внезапно и бесшумно. Он удручён. Заметно, что общение с Вангой его не порадовало.

Зато добрый Тошко вернулся, сияющим, как медный грош. Он на ходу сворачивает какой-то клочок бумаги и, бережно положив его в карман, командует:

— Девчонки, я думаю, что вы можете и вдвоём зайти, нечего у бабы Ванги время отнимать, ей же сегодня от руководства страны выходной выписан. Она говорит, что хочет на источники сходить. Тут рядом, оказывается, горячие источники существуют. Мы же тоже туда поедем?

— Ну, дядя Тошко! Давайте всё-таки по одному. — Ленка корчит такую уморительную мордашку, что устоять не смог бы даже Доктор Зло.

— Папочка, я тоже не хочу вдвоём, — поддерживает её Цветка. — Да и много времени ты на этом не выиграешь, максимум полчаса.

В результате сначала заходит Лена, гостья всё-таки, а буквально минут через десять идёт Цветка. Обе девочки появляются румяные с горящими ушками, но довольные. Похоже, что вопросы семьи и брака они для себя решили.

Вот и мой черёд. Я открываю скрипучую дверь и следую за Любкой. По короткому коридору мы подходим к комнате Ванги. Бояться мне, нечего, но на душе неспокойно. Всё-таки Ванга не простая шарлатанка, какая-то экстрасенсорика присутствует. Хотя, может быть это всё эффект сбывающегося пророчества…

— Входи, — раздаётся голос Любки, — она готова тебя принять. Сахар клади на стол, садись на лавку, руку не подавай. Если спросит, отвечай кратко.

Светлая с большими окнами маленькая комнатка. Вдоль одной из стен стоит топчан под светло-серым покрывалом перед ним низкий столик с лавкой для посетителей. На топчане сидит грузная сморщенная старуха в чёрном платке и таком же сарафане. Запавшие глазницы, подтверждают версию о том, что глаза ей зверски выкололи. Как только я сел, Ванга закричала зычным голосом.

— Защо си дошъл? Не ти е мястото сред които живеят сега! [166]

Ванга говорит только на болгарском, поэтому с иностранцами всегда присутствует сводная сестра, как переводчик.

— Я не виноват, что оказался здесь. Так случилось. Баба Ванга, разреши мне остаться, и я открою тебе кое-что из будущего. Я не прорицатель, и с духами не разговариваю, но что-то я знаю совершенно точно. У меня для тебя даже подарок есть. Я протягиваю Любке плюшевого медведя, купленного мной ещё в Москве. Любка передаёт его Ванге. Та несколько секунд мнёт его в руках, потом откладывает в сторону.

— Ладно, хороший подарок, добрый и тёплый, оставайся молодой старик. Послушаю, что ты мне скажешь. — Она неожиданно усмехается. Любка при этом делает удивлённое лицо. Видно, что такого поведения сестры она не ожидала.

— Скажу самое важное. С Милой Живковой, твоей подругой, в восемьдесят первом году случится внезапный инсульт. Предупреди её. Она тебя послушает, а меня нет. В девяностом году арестуют её отца за «злоупотребление должностными обязанностями». За это же арестуют немца Хонеккера, а румына Чаушеску вообще расстреляют.

— Всё! Хватит! Уходи! — голос у бабки становится совершенно не человеческим. Хриплый высокий баритон вырывается у неё из груди. Внезапно она хватается скрюченными пальцами за грудь и валится куда-то вбок.

— Уходи! — Кричит мне Любка, — немедленно уходи и крикни врача. Там должен быть дежурный врач! Видишь, ей плохо! — Любка старается привести Вангу в чувство.

Я бегу наружу. Натягивая белый халат, по коридору спешит маленькая женщина в очках. Я тайком возвращаюсь за нею следом. Ванга приходит в себя: исчезала мертвенная бледность, появился румянец, вяло поднимается рука над столом. В руке кусочек рафинада. Слава богу, всё закончилось хорошо. Можно уезжать, я сделал, что мог.

Наша компания забивается в машину, и отправляется в обратный путь. По дороге я предлагаю Тодору заехать на Мелнинские пирамиды, вряд ли когда-нибудь нас занесёт вы эту чудесную и таинственную страну. У Тошко отличное настроение, он крутит баранку, в голос напевая весёлую песенку про чёрную курицу:

Закулими черна кукошка. Ох, мэжу болнасам.

У Цветки тоже отличное настроение. Она подхватывает:

Ох, ох, ох, ох, Ох, мэжу болнасам

Мы с Ленкой тоже пытаемся подпевать:

Ох, ох, ох, ох, Ох, мэжу болнасам…

Так с песнями мы заехали и к Мелниковским пирамидам и к Роженскому монастырю. Монастырь заброшенный, от этого ещё больше поражает старинными фресками. Рядом с ним источник. Тодор, внезапно вспоминает, что собирался у Ванги запастись лечебной водой, и даже взял с собой канистру, но на радостях забыл.

— Рядом с таким монастырём вода тоже должна быть святая, — вполне здраво замечает он и наполняет ёмкость. Канистра двадцать литров, так что нам приходится ждать около получаса.

— Сказать, что мне Ванга нагадала? — не утерпела даже до вечера моя подружка.

— Если хочешь, то давай. — я не проявляю явного любопытства.

Лена тихо шепчет мне на ухо. — Я спросила, когда я замуж выйду, и хорошо ли буду жить с мужем. — Знаешь, что она мне ответила? Вот ни за что не угадаешь.

Где уж нам уж выйти замуж, — мне остаётся только пожать плечами, соглашаясь. — Рассказывай, я весь в нетерпении.

— Ты, — сказала эта бабка, — три свадьбы будешь играть, и со всеми мужьями, говорит, будешь счастлива. И по ребёночку от каждого родишь. А первая будет уже в этом году.

— Когда б мы жили без затей, я нарожала бы детей от всех, кого любила, всех видов и мастей… — я напеваю тихонько.

— Ты сам сочинил?

— Нет, конечно! Это Вероники Долиной песенка. А Цветка тебе не говорила, что им Ванга нагадала?

— Нет, ещё не говорила, но явно что-то приятное, вон оба светятся. — Ленка мило пожимает плечиками. В своём лёгком цветастом сарафане она смотрится просто обворожительно.

К вечеру мы вернулись в нашу резиденцию. По случаю доброго гадания Тодор устроил торжественный ужин с домашним вином и жареным кабанчиком. Первым же тостом, он сообщил, что Ванга ему нагадала долгую жизнь без невзгод и болезней. Типа, последний инфаркт был искупительной жертвой и ему теперь надо неделю походить с какой-то особой мазью и всё пойдёт как по писанному.

Вечером полковник всё-таки рассказал, что ему Ванга нагадала.

— Я, когда вошёл, сначала немного растерялся, не ожидал увидеть такую древнюю старуху. Ей же всего шестьдесят семь лет, а выглядит на все сто двадцать. Да еще эти запавшие глазницы… Я стою, а она как вдруг закричит! Да, голос такой низкий мужской, — Говори, быстрее, не тяни — говорит, резину!

— Про себя мне не очень интересно, я пожил хорошо. Заранее я планировал проверить то, что ты мне рассказывал, а как до дела дошло, так всё из головы вылетело.

Я про своих детей спросил. Наверное, это действительно для меня важнее всего.

— С дочкой всё у тебя хорошо будет, станет скоро не большим, но начальником, главное, пусть сердце бережёт. А вот с сыном… — и только она это произнесла, как вся в лице переменилась и снова заорала, как бесноватая. Да всё по-болгарски, но я и без перевода понял, что грозит моему Костику в 1984 году что-то страшное. Он говорил, что машина Ту-22 склонна к авариям, но уходить из полка не хочет. Как думаешь, Григорич, может быть всё-таки что-то можно сделать?

— Николай Иванович, я думаю, что Ванга не о простой аварии говорила. Помните, я вам позапрошлой зимой рассказывал про Афганистан? Так вот, дальников задействуют тоже, но не сразу, а только в 1984 году в Панджшерском ущелье. Может его собьют, а может самолёт попадёт в аварию.