Проклятие ульфхеднара (СИ) - Счастная Елена - Страница 32

И тут же, словно спеша опровергнуть его слова, в дом заглянула рабыня. Чуть испуганно посмотрела на Лейви, удивившись нежданно новому лицу.

— Конунг спрашивает, почему ты на утренню не пришла, — она повернулась к Асвейг. — Подумал, не осерчала ли на что.

Скальд подозрительно прищурился, пытаясь, видно, понять, отчего такая забота от Хакона на Асвейг свалилась. Будь здесь остальные, которые, верно, уже побывали с утра за столом конунга, тоже задались бы таким вопросом.

— А ты принеси нам поесть сюда, — мягко попросил Лейви девушку.

Та, так и не дождавшись нужного ответа от Асвейг, кивнула и быстро скрылась за дверью.

— Я с Хаконом говорил уже сегодня, — продолжил прерванный разговор скальд. — Он, конечно, понял, что я с Ингольвом должен был приехать, но ничего дознаваться не стал. Только указал, где вы остановились. Не к добру он так гостеприимен.

— Он Альвина ждёт, а сам Ингольву зла большого не желает, — пряча от него взгляд, Асвейг подошла к очагу и подбросила в затухающий огонь пару поленьев.

— Слыхал, ярл уже едет сюда. Я ж с той стороны, что и он, сюда добирался. Недолго осталось.

Совсем недобро прозвучали его слова. Да и ждать чего хорошего от Альвина Белобородого, оскорбленного аж два раза, не приходилось. Но уж с ним-то по-честному Ингольв и сам справится.

Скоро вернулась рабыня. Оставила на столе накрытые кожаными крышками горшочки, миски да кувшин с питьём. Быстро поклонившись, ушла. Лейви, оголодавший с дороги, раздумывать не стал — принялся за еду. А у Асвейг аж в животе закрутило: так нехорошо стало. Она только выпила воды из кувшина и уселась на свою постель за спиной скальда, чтобы перед глазами у него не мелькать. А тот, как подкрепился, сразу засобирался узнать, где остальные пропадают. В доме снова стало пусто. Ожидая, когда вернётся Лейви, чтобы идти с ним на торг, Асвейг перебрала свои вновь ставшие скудными пожитки. Теперь, коли в дорогу далёкую собираться, аж в саамские земли, так это нужно новой одеждой обзавестись, да тёплой. Ладно хоть вычищенное платье, что осталось ещё с Гокстада, кто-то из рабынь утром ей принёс.

Открылась дверь, впустив в дом дворовый шум. Оказалось, вернулся Ингольв. Видно, где-то они с Лейви разминулись. Он громко прогремел вёдрами, почти швырнув их на пол. Вода расплескалась, впитываясь в притоптанную землю. Асвейг невольно замерла, схватившись за край стола, у которого стояла. И совершенно не хотелось спрашивать, чем он так разозлён. Викинг ещё немного побуйствовал, неаккуратно переливая воду в котёл над очагом. Его громкое дыхание разносилось по всему дому. В конце концов, он развернулся и швырнул пустое ведро о стену так, что то раскололось и упало грудой дощечек.

— Что случ… — заикнулась было Асвейг.

— Ты была с ним! — рявкнул Ингольв, не давая договорить. — Почему? Проклятье, почему?! Зная, кто он и что сделал с моей семьёй.

Вот оно что. Кто-то услужливый быстро донёс ему обо всём. А может, это сделал и сам Хакон. Асвейг отвернулась, не желая видеть перекошенное гневом лицо викинга. Что она могла ему ответить? Правду скажи, неправду ли, ему всё равно не понравится.

— Я должна была. Он дал мне слово на тинге только при условии, что я соглашусь прийти к нему после, — стараясь говорить как можно твёрже, произнесла она.

— И ты согласилась…

— Согласилась. Будто мне было куда деваться! — Асвейг тоже начала яриться. — Нас всех уже казнили бы, если бы не…

— Ты не должна была! — прогромыхал Ингольв над самым ухом. Его разъярённое, жаркое дыхание пошевелило волосы на виске. — Нужно было найти другой выход! Другую плату!

— Правда? — она обернулась. — Что же ты не нашёл? Что-то я не заметила в первый день…

Пришлось замолчать, потому как глаза викинга вдруг полыхнули ярким золотом. Первый раз настолько явственно. Он на миг зажмурился, пытаясь унять самую страшную вспышку ярости. Но, видно, не удалось.

— И ты побежала к нему, подняв хвост, — скорее рыкнул, чем сказал по-человечески.

— Ты тут тоже времени не терял! — плеснула напоследок обида. — Мёрд…

Огромная пятерня сжала горло. Ингольв рванул Асвейг к себе и попытался вцепиться в губы поцелуем. Но лишь едва коснулся. Она отвернулась и выскользнула из страшной силы хватки. Но викинг тут же поймал её снова, толкнул вперёд, схватив за шею под затылком. Она впечаталась низом живота в стол, а после опрокинулась на него грудью. Тяжёлая ладонь придавила сверху. Часто дыша, Ингольв склонился к уху.

— Раз для тебя это ничего не значит… — обжег скулу грубым прикосновением губ.

Его рука просунулась под платье и раздался оглушительный треск рвущегося исподнего. Обрывки ткани впились в кожу. Асвейг зло взвизгнула и попыталась выпрямиться, но ей не позволили. Одним рывком Ингольв задрал её подол, с нажимом провел ладонью по голому бедру, издав обречённый стон.

— Пусти! — Асвейг попыталась лягнуть его. — Пусти! Ненавижу!

Глаза защипало от злых слёз. Ингольв вцепился в ворот и дёрнул так, что платье расползлось на груди легко, словно было сшито из гнилой ткани. Нечеловеческая сила, что сейчас наполняла викинга, грозила смять, раздавить, уничтожить. Асвейг сжала кулак, будто это могло удержать всколыхнувшуюся внутри силу. Тонкие нити фиолетового тумана начали просачиваться сквозь пальцы.

— Что же ты? Не хочешь меня? — с издёвкой процедил Ингольв, хватая её за подбородок и заставляя выгнуть спину так, что заломило мышцы.

Она упёрлась ладонями в стол, пытаясь сбросить его с себя. Кожа горела от беспощадных прикосновений его рук. Яркими вспышками появлялись перед глазами забитые в глубины памяти воспоминания о том, как брал её Эйнар. Только сейчас было во сто крат хуже, потому как позади стоял Ингольв. И оттого, что желанный мужчина собирался сделать, становилось ещё больнее.

— Давай, — просипела Асвейг. — Быстрее. И оставь меня в покое.

— Не надейся, что выйдет быстро, — с угрозой пообещал он, придерживая её одной рукой. Брякнул пояс, зашуршала ткань. — Ты будешь жалеть о том, что наделала.

— Не буду. Теперь точно.

Викинг вдруг замер, перестав бесстыдно и нарочито унизительно трогать её. А в следующий миг убрал руки совсем. Его разъярённое сопение ещё несколько мгновений звучало в ушах, а после он просто ушёл, оставив Асвейг распластанной на столе, но так и нетронутой. Она одёрнула подол и встала, прикрываясь обрывками ткани. Смяв остатки платья в кулаке на груди, опустилась на лавку и расплакалась.

Но скоро слёзы иссякли. Она медленно вдохнула, совсем успокаиваясь, переоделась. В одной нательной рубахе её застала Рагна, а чуть позже пришёл и Эльдьярн.

— Натворила ты дел, девочка, — проговорил он с укором, почти с порога. — Теперь в округе о тебе чего только не болтают.

— Натворила? — она убрала от лица растрёпанные волосы и, достав гребень, начала сердито их чесать.

Выходило плохо: только больше повыдергала, но эта боль даже немного отрезвляла после всего, что сейчас случилось.

— Жена конунгова буйствует. Грозится со двора нас прогнать, — не слишком расстроенно продолжил Эльдьярн. — Порывалась к мужу идти, но что-то Ингольв ей сказал, что она сразу успокоилась.

— А Ингольв не натворил дел, когда Мёрд в этом доме втайне от мужа её тискал?

Великан приподнял бровь.

— Такого я не знаю. Но выгнать нас грозилась она, а не Хакон.

— Вышел бы ты, Эльдьярн, — тихо вступила в разговор Рагна, заметив, как снова задрожали у Асвейг губы.

Тот противиться не стал. Понимает, верно, что мужчины в женских разговорах мало что разумеют.

— Остальные на торг собираются. А вы готовьтесь тут: сварить надо будет что, когда вернёмся. Ингольв от конунга теперь мало помощи принимать будет. И в лагерь уйти хочет к вечеру.

Он неспешно ушёл, плотно затворив за собой дверь. Асвейг закрыла лицо руками, просто желая отгородиться от всего, что занимало сейчас голову. Рагна подсела к ней и положила ладонь на спину, слегка поглаживая.