Философия: Учебник для вузов - Миронов Владимир Васильевич - Страница 172

Антропологические исследования показывают, что изготовление древнейших элементарных орудий пралюдьми происходило на миллион лет раньше, чем появились членораздельная речь и понятийное мышление. Первоначальная орудийная деятельность носила досознательный, инстинктивный характер. Она приводила к ослаблению и постепенному разложению инстинктивной основы поведения и тем самым способствовала формированию языка и переходу от стадного способа общения к первобытно-общинному. Лишь с появлением языка примитивная орудийная деятельность стала превращаться в осознанно целесообразный труд, получивший в философии категориальный статус предметно-практической деятельности.

Уже в древних культурах язык понимался как дар богов и средство священнодействия, ритуальных культов. Поначалу он выступал в форме информационных знаков для общения с богом и между людьми. Уже в простом акте называния люди сообщали друг другу одинаковое для них понимание называемой вещи. Речевая общность располагала их к взаимопониманию и распознаванию «своих» и «чужих».

С точки зрения современных представлений язык не просто отражает и фиксирует предметы, но и участвует в порождении их смысла, их бытия как реально существующего. Поэтому М. Хайдеггер резонно истолковывал язык как «дом бытия». В этой связи заслуживают внимания также идеи русских философов П. А. Флоренского и А. Ф. Лосева о бытийственном характере слов и имен.

Следующим важным фактором превращения предчеловека в человека явилось радикально новое отношение к проблемам половых связей. Былое соперничество самцов за обладание стадным «гаремом самок» (сопровождавшееся применением орудий убийства во внутристадных конфликтах) сменилось установлением запрета на половые связи внутри своей группы, табу на близкородственные, кровосмесительные связи уже в ранних первобытно-родовых общинах. Тем самым стимулировались поиски брачных партнеров в других общинах, гасились внутригрупповые конфликты, формировалась потребность в самоограничении и терпимости ради сохранения внутриобщинного мира, а затем и миролюбия между родами, племенами. Мотивировкой этого табу явились, конечно, не какие-то соображения о биологическом вреде инцеста, а понимание недопустимости вступления в половые отношения с мифологическим тотемом своей группы, который считался прародителем всех ее членов (например, «люди Змеи», «люди Крокодила» и т. п.).

В первобытно-родовой общине создавались условия, когда орудия труда и основные продукты потребления становились собственностью коллектива. Эту общинную организацию можно назвать первобытной коммуной.

Таким образом, лишь с выделением из животного мира и соблюдением простейших нравственных требований – в процессе трудовой деятельности начался переход к собственно человеческому существованию, формированию надбиологической, социальной сферы, историческому развитию культуры. Именно наличие культуры отличает человеческое общество от любого объединения животных.

2. Соотношение биологического и социального

Уже Аристотель называл человека «политическим животным», отмечая тем самым его включенность одновременно в сферу биологического и сферу социального. Позже перед учеными возникли вопросы: каково взаимоотношение между этими сферами, какая из них является определяющей в развитии человека, его способностей? Острые дискуссии по этим вопросам продолжаются и в наши дни.

Будучи частью природы, особым биологическим видом – homo sapiens, человек характеризуется биологической обусловленностью (запрограммированностью) многих признаков своего вида, – например, средней продолжительностью жизни, одаренностью в тех или иных видах деятельности, принадлежностью к определенной расе и др.

Вместе с тем исследования ученых показывают, что у человека с самого начала его становления не было биологической предопределенности к какому-нибудь одному, заранее заданному виду жизнедеятельности (как это имеет место у животных). Морфологическая структура человека такова, что она позволяет ему осуществлять любой вид деятельности. Это дает ему возможность выступать не как замкнутое в себе, а как «открытое миру» существо, универсальное в своих творческих возможностях и проявлениях.

В процессе исторического развития человека его организм остается в общем тем же, отдельные изменения в нем происходят крайне медленно и не носят существенного характера. Даже средний объем мозга современного человека сохранился таким, каким он был у кроманьонцев и неандертальцев, – примерно 1400 см в степени 3. По некоторым данным, произошло даже уменьшение объема мозга с 1450 см в степени 3 у неандертальцев до 1375 (в среднем) у современного человека, что было связано с большим развитием центров ассоциации в лобно-височных его отделах.

Следует отметить, что у современного человека мозг может резко различаться по весу. По имеющимся данным, самым тяжелым мозг был у Байрона – 2239 г, у Тургенева – 2012 г, намного меньше был у А. Франса – 1017 г. Это не значит, конечно, что первые два были в два раза талантливее последнего. Приведенные данные свидетельствуют лишь о том, что дело вовсе не в весе мозга и даже не в количестве его нервных клеток, а в количестве и качестве связей между ними.

По мнению физиологов, лишь одна десятая возможностей мозга используется человеком, хотя поток воспринимаемой современным человеком информации и уровень решения задач по ее переработке значительно превосходят соответствующие параметры недавнего прошлого. Все это дает основание сделать вывод, что дальнейшая эволюция мозга будет идти не за счет увеличения количества нервных клеток и веса мозга, а за счет скрытых резервов: например, путем усложнения связей между клетками, более целесообразного их использования, и, как полагают ученые, прежде всего за счет тех отделов мозга, которые ведают сложными логическими операциями.

Биологическое в человеке существует не как рядоположенное с социальным, а в самой сфере социального. Под воздействием человеческой деятельности биологическое в значительной мере (но не полностью) модифицировалось и достигло в ряде отношений более высокого уровня развития, нежели у других представителей животного мира. Хотя биологические структуры и функции человеческого организма обнаруживают общее с высшими животными, вместе с тем в них содержится и существенно новое, сформировавшееся в результате трудовой деятельности человека. Если животные тождественны своей биологически обусловленной жизнедеятельности, то преимущество человека в том, что его жизнедеятельность находится под контролем его сознания и воли, что он научился производить не только для удовлетворения своих непосредственных физиологических потребностей, но и для других людей. Поэтому созданный человеком предмет приобретает общественно значимые свойства, а потребности и чувственность все более развиваются, «очеловечиваются».

Этот момент следует иметь в виду при рассмотрении концепций, абсолютизирующих роль биологического фактора в жизни человека, считающих возможным улучшение человека посредством использования генетических методов. Сама по себе реальная возможность вмешательства в механизм наследственности человека открывает перспективы лечения наследственных болезней, защиты механизмов наследственности от вредного воздействия на них радиации, некоторых химических соединений и других неблагоприятных внешних факторов. Вместе с тем многие ученые подчеркивают опасность вмешательства в наследственность человека, когда оно осуществляется без должного научного и экспериментального обоснования, без оценки всех его потенциальных не только естественных, но и социальных последствий.

Таким образом, человек представляет собой сложную биосоциальную структуру, охватывающую широкий спектр его жизнедеятельности – от физиологической до социальной. Биологическое и социальное – это два класса устойчивых компонентов (подструктур), составляющих структуру человека как целостной системы. Органическое целое (структура) возникает лишь тогда, когда между исходными компонентами создается система устойчивых внутренних связей, и на этой основе вся система приобретает целостный характер и новые качества. Соотношение биологического и социального следует понимать не как рядоположение, а как соподчинение, в рамках которого социальное играет приоритетную, интегративно-преобразующую роль.