Твари в пути (СИ) - Торин Владимир - Страница 74

Путники мрачно переглянулись, развернулись и направились в указанном направлении. Они спешили отойти подальше от кованых оград, внутри которых, как в клетках, сидели эти жуткие, отвратные твари, способные в любой момент открыть глаза — сотни своих глаз.

С каждым шагом прочь страх отступал, а мысли паладинов все больше занимали вещи более насущные, а именно — ожидание того чудесного мгновения, когда можно будет наконец сбросить мешки на землю и присесть рядом. И только Крысь, удобно устроившийся на плече Джеймса, по-прежнему глядел на могильные плиты. Он прекрасно знал, что на двух из них выбито нечто такое, чего пока что не полагалось видеть его доверчивым спутникам. И то, что они ничего так и не заметили, заставило его усы самодовольно встопорщиться.

Крысь достал книжицу, перо и начал что-то лихорадочно записывать.

Пока они шли, на Терновые Холмы опустилась ночь. В паре сотен шагов, будто искореженная колонна, уже возвышалась молния, приобретшая во тьме угрожающие фиолетовые оттенки. Она выглядела так, будто в любой момент могла завалиться, и идти к ней было весьма неуютно. В ста шагах от ближайшего корня стало видно, что он, точно полупрозрачными кружевами, оплетен чем-то, напоминающим взвихренные и изрезанные на лоскуты ленты — это был застывший ветер.

Несмотря на то, что молния давно уснула, воздух рядом с ней по-прежнему был необычайно свеж, да к тому же он резал горло. При этом Джеймс отметил странные ощущения, появившиеся с приближением к этой Меганни. Кончики пальцев покалывало, а волосы зашевелились, будто живые. В ушах и голове шумело, все тело начало мелко дрожать — по каждой кости его скелета словно кто-то долбил крошечными молоточками. Это было не больно, но весьма и весьма неприятно.

— Это все наша Меганни, — сообщил Крысь. — У нее характер. О! Вот мы и пришли!

Путники с трудом разглядели, пробитую в склоне холма железную двустворчатую дверь, почти полностью скрытую от глаз кустами колючего терна. Сперва Джеймс решил, что она не открывалась столетиями, но, приглядевшись, различил, что чертополох, растущий в тени двери, услужливо расступается в стороны, образуя удобную тропинку. Слишком услужливо расступается…

— Что-то я сомневаюсь…  — проговорил Джеймс. Ему совершенно не хотелось углубляться под землю. Быть может, все это из-за переутомления и ощущения загнанности, но этот холм ему вдруг представился огромной головой, готовящейся распахнуть свой рот.

— Мастер Джеймс, только здесь мы можем спрятаться! — заверещал Крысь.

— Я не хочу туда идти…

— Джеймс.

Сэр Норлингтон поглядел на спутника весьма выразительно. Старозаветный паладин, очевидно, испытывал схожие чувства, его одолевали те же подозрения и сомнения, но отчего-то он совершенно не казался раздраженным или недоверчивым. Судя по всему, он был всерьез убежден, что им следует идти туда, куда вел их Крысь.

— Как бы я ни относился к нашему хвостатому другу, — сказал он, — сейчас я вынужден признать: его приглашение под этот холм весьма… заманчивое…

Джеймс все понял, а Крысь, в отличие от него, воспринял слова старозаветного паладина за чистую монету и принялся возбужденно помахивать своим крысиным хвостом.

— Что это за место, Крысь? — тем не менее, спросил молодой рыцарь.

— Это глубина глубин! — горделиво пояснил усатый. — Но не так уж там и глубоко! Но все же достаточно, чтобы чьи-то скрюченные ручонки не сцапали нас. Там, в Усыпальнице, вам ничего не угрожает! Этот порог гребберги не переступят, сюда нет пути Кукольнику и никому другому, ведь ни одна трусливая тварь не посмеет потревожить покой тех, кто разрушил наш мир. Во всех Терновых Холмах нет более безопасного места!

— Да что же это…  — Сэр Норлингтон воткнул в землю фламберг и попытался заплести свои ленты на его широкой гарде, но те вдруг перестали слушаться — они принялись своевольно извиваться, будто насмехаясь над ним, начали завязываться в узлы. Когда старозаветный паладин пытался схватить их, они выскальзывали из пальцев…

— Усыпальница, говоришь? — спросил Джеймс. — Кто здесь лежит?!

— Маги, — прошептал Крысь.

В этот самый миг на холме поднялся ветер, закружив в воздухе листья. Вместе с ветром до паладинов донесся дрожащий шепот:

— … н-н-не… в-в-верь… н-н-не… в-в-верь…

Джеймс огляделся по сторонам, но рядом никого не было. Сэр Норлингтон поглядел на него:

— Вы тоже это слышали? — спросил он. — Мне почудилось, что заговорили сами…

— Листья? — произнес Джеймс, сам понимая, насколько бредово это звучит.

— Кхе-хе-хе! — захихикал Крысь, в его смехе угадывались малозаметные испуганные нотки. — Листья не могут говорить. Вы что-то слышите? Я вот ничего не слышу! Это просто глупые листья. Говорящие листья, скажете тоже! Кхе-хе-хе!

Где-то вдалеке прозвучал недобрый тоскливый вой, и Крысь испуганно вцепился в волосы Джеймса. Молодой рыцарь поспешил отцепить наглеца.

— Вы слышите? — Хвостатый назидательно вскинул палец. — Бессильная злоба завистливых и голодных греббергов! Злятся, что не заполучат нас себе на ужин. Если мы, конечно, поторопимся…

— Как нам попасть внутрь? — холодно проговорил сэр Норлингтон. Он явно смирился с непослушанием заговоренных лент и понял, что справляться ему лишь собственными силами. Выглядел он напряженно и сосредоточенно — как при памятной встрече с фоморами.

Железная дверь неожиданно заскрипела, ее створки медленно разошлись в стороны, а побеги терна съежились и поползли прочь, освобождая проход. Привратников не обнаружилось.

— Они приглашают нас, — возвестил Крысь. — Не бойтесь, входите.

Паладины не тронулись с места, опасливо вглядываясь в темноту, и Крысь едва слышно зарычал от нетерпения. А потом вдруг хлопнул себя по сморщенному лбу сморщенной ладошкой:

— А! — его осенило. — Вам ведь не нравится, когда хоть глаз выколи! Тут где-то было огниво с фонарем! Я быстро!

Он сполз по плащу молодого рыцаря и шмыгнул в черное чрево прохода.

Джеймс и сэр Норлингтон переглянулись.

— Сэр, — начал молодой рыцарь шепотом, — я понял, что вы намеренно идете в людоловку, но…

— «Людоловку»? — усмехнулся старозаветный паладин.

— Ну, мышь устроила нам ловушку. Было бы странно называть это «мышеловкой», верно? Вот я и…

— Послушайте, Джеймс, — негромко проговорил сэр Норлингтон. — Мы с вами стоим в шаге от разгадки тайны нашего появления здесь. Осталось уточнить всего одну маленькую деталь, и я более чем уверен, что ответ ждет там, в глубине…

— Да, в глубине! — пискнул Крысь. Он появился, держа в руках фонарь размером с желудь. Такой мог осветить разве что его дергающиеся усики и два передних зуба, нервно покусывающих губу. — Я принес вам свет! Мы идем? Или нас едят на ужин гребберги?

Старозаветный паладин молча кивнул и, взяв фламберг наперевес, сделал первый шаг по направлению к темнеющему входу.

Молодой рыцарь покачал головой — он прекрасно помнил, чем закончилось подобного рода решение сэра Норлингтона в прошлый раз, а именно его опрометчивое предложение остаться на ночь в том самом злополучном трактире. Но старозаветный паладин уже вошел под холм, и, тяжело вздохнув, молодой рыцарь, под неодобрительное бормотание Крыся «Это вам там совсем не понадобится!», вытащил из ножен меч и двинулся следом.

Внутри пахло пылью и тленом, воздух был настолько затхлым и отвратительным, что рыцарям приходилось прикрывать нос отворотами плащей и дышать через рот. Сэр Норлингтон нашел у входа надетый на крюк фонарь (нормального размера), снял его со стены и подал Джеймсу. Тот, не говоря ни слова, воззвал к своей силе огня, и вскоре на фитиле заплясало пугающее черное пламя, при этом, как ни странно, осветившее дюжину окружающих футов бледным лунным светом.

Коридор уходил далеко вглубь, под землю. Паладины ступали по каменному полу, покрытому толстым слоем пыли. Крысь вскарабкался на плечо Джеймса и принялся ежеминутно чихать, не выдерживая чада, распространяющегося от фонаря, и спертого воздуха подземелья. Впрочем, чем ниже они спускались, тем, отчего-то, дышать становилось легче. Но этот запах… Он слабее не становился. К тому же, он был таким знакомым и таким…