Твари в пути (СИ) - Торин Владимир - Страница 98

— Что будем делать? — спросил Джан.

— Глянем, что это за механизмы, разумеется! — хохотнул бергар. Но сейчас его смех был настолько слаб и скован, что лишь нагнал на беглецов еще большего страха. Каторжники попятились.

— Вели им идти тихо и, что бы ни случилось, не паниковать, — сказал Ильдиар. — От этого зависят их жизни.

— Тад» яр бихуду вала д» аи лидхиззеар. Оу альафа.

Судя по всему, каторжники все поняли, и Ильдиар первым направился дальше по тоннелю, за ним шагали гном и герич, следом огромный бергар, а потом уже и прочие рабы; джинн брел в самом конце процессии, недовольно теребя бороду — сейчас он походил на торгаша с ан-харского рынка, который чует подвох в чрезмерно щедром предложении от высокопоставленного покупателя.

Вдали показался свет — все тот же синеватый свет чародейских фонарей. Ильдиар остановился и повернулся к Аэрхе:

— Нет смысла всем идти. Пойдем только мы с Джаном — разведаем все и вернемся. Ждите здесь.

И они отправились. К удивлению Ильдиара, ежечасно качая головой и ворча что-то, вероятно, на джиннийском языке, с ними пошел Ражадрим Синх.

Спустя примерно двести шагов уже стало ясно, что тоннель обрывается, и за ним лежит огромное пространство. Свет стал ярче — там горели, судя по всему, десятки чародейских фонарей.

С каждым шагом путники ступали все осторожнее. Чем ближе они подходили, тем труднее становилось дышать. В воздухе невыносимо воняло серой — пришлось натянуть тканевые повязки. И вот они добрались до места, где тоннель обрывался. Осторожно выглянули. На удивление никакой стражи здесь не было. И вскоре стало ясно, почему.

Ильдиар застыл, не в силах пошевелиться, глядя на открывшуюся ему картину.

Это было подземелье невероятных размеров — здесь преспокойно мог бы уместиться гортенский кафедральный собор Хранна-Победоносного. Стены, пол и своды, как в ведущем к нему тоннелю, были выложены темным кирпичом. А в куполообразном потолке чернело множество дыр, через которые, очевидно проходил сернистый газ.

Серы здесь было невероятно много: по углам громоздились ее целые горы. В воздухе висело желтоватое пыльное облако. Но хуже всего было другое. Почти все пространство подземелья занимали собой огромные рокочущие машины с раструбами, над которыми на канатах ползли один за другим кованые короба с битой серой. Стоило какому-то из этих коробов поравняться с раструбом, как кто-то дергал рычаг, короб замирал и переворачивался, высыпая желтый лом в желоб. А дальше в дело шли винты и лезвия, которые перемалывали руду в огромных железных утробах, пока из тонкого горлышка, перекрытого тонким ситом, не проходил серный песок, ссыпающийся в здоровенные стеклянные колбы, которые после этого на цепной платформе переправлялись куда-то прочь из подземелья. Про себя Ильдиар назвал эти жуткие машины — рудорубками.

И этими рудорубками управляли иссушенные, судорожно дергающие конечностями фигуры с остекленевшими глазами и неестественно запрокинутыми набок головами.

Даже сквозь неимоверную вонь серы, пробивался запах гниющей плоти. Ильдиар понял, кого видит едва ли не сразу. Он видел подобное под Восточным Дайканом, видел в кошмарах, терзавших его много дней после.

Мертвецы… поднятые из небытия злобной волей и колдовскими ухищрениями. Они были словно частью машин. И в этом мире их больше ничто не заботило. Казалось, что, кроме нескольких следующих в определенном порядке действий, они ни на что с определенных пор просто не способны. Крутить ручку. Тянуть рычаг переворота коробов. Брести в колесах. Брести, глядя прямо перед собой, без надежды куда-либо когда-нибудь прийти.

Учитывая, что мертвая механика не остановилась ни на миг, а бездушный машинный рокот ничто не нарушало, можно было сделать вывод, что незваных гостей никто не обнаружил. Живых поблизости не наблюдалось, а мертвые каторжники трудились и после смерти.

— Некромантия…  — сжав зубы, процедил Ильдиар. — Значит, слухи не врали.

— Черная слава Аберджи, — испуганно кивнул Джан. — Что нам делать, Ильдиар? Их здесь сотни…

Северный паладин поглядел на джинна. Тот весь сморщился, словно высохший финик. Его губы что-то шептали, а в округлившихся глазах плясали искры.

— Ражад, с тобой все в порядке? — спросил Ильдиар.

— Да… я… я просто…

— Ражад, ты ведь чувствуешь токи ветра? Здесь есть путь наверх? Куда нам идти?

— Я чувствую далекое дыхание пустыни в той стороне. — Джинн указал на проход, чернеющий на противоположном краю подземного зала, прямо за рудорубками. — Но я…

Ражадрим Синх сжал нервно трясущиеся руки. Сейчас он напоминал обычного старичка, которому никуда не нужно, который ничего не хочет, кроме, разве, того, чтобы его оставили в покое.

— Неужто сын небес испугался? — прошептал Джан, но Ильдиар поднял вверх указательный палец, прерывая насмешки герича.

Обычно вспыльчивый джинн, на удивление, никак не отреагировал на колкость.

— Это называются — разумная предосторожность, — негромко проговорил он. — Сильномогучий волшебный дух ничего не боится… А уж тем более — человеческих покойников. Меня волнует то, что находится там, куда ведет проход. Там что-то страшное… я чувствую это. Как будто сплелись воздух, вода, земля и огонь.

— Какая-то магия?

— Нет… элементы. И кто-то кует их, словно в кузне. А еще там много… много…

— Чего, Ражад?

— Того, что ненавидят все джинны.

Повисла тишина — судя по всему, сильномогучий волшебный дух не собирался пускаться в пояснения.

Ильдиар лишь спросил:

— Это единственный путь на поверхность?

Было видно, что джинну невероятно хочется солгать, но губы его оформили полное презрения и боли:

— Да.

— Значит, у нас нет иного выхода. Нам нужно туда.

Ильдиар заприметил путь вдоль стены, среди груд колотой серы, у основания машин, где не было мертвых каторжников. Если вести себя осторожно, тихо и продвигаться быстро, то, может, и удастся преодолеть этот жуткий зал.

Но план был бы не планом, если бы не встретил преграду. И кто бы мог подумать, что она появится еще до того, как беглецам предстòит попасть в подземелье с рудорубками.

Когда они вернулись в тоннель, то обнаружили, что оставленные там спутники ведут себя донельзя странно. Что-то произошло за то короткое время, что северный граф, герич и джинн отсутствовали.

То, что предстало Ильдиару в тоннеле, пугало и сбивало с толку. Гном яростно ругался на языке тегли, Аэрха рычал, будто пес, к которому поднесли раскаленное тавро. Каторжники жались к стенам, двое из них лежали убитые. В спине одного из них зияли пять рваных ран.

— Аэрха… что…

— Невидимка! — зарычал бергар, в ярости озираясь по сторонам и выставив перед собой ятаган. — Прятался здесь или прокрался потом. Граурх ди нас… проклятый невидимка…

Но это был отнюдь не невидимка.

В какой-то момент раздался очередной крик, и еще один каторжник рухнул на землю. Его лицо было проткнуто одновременно будто пятью острыми штырями.

Ильдиар поднял саблю.

— Хвали! Ты видишь его?!

Дор-Тегли в вопросе сражения с невидимым врагом, очевидно, был более опытен своих товарищей по несчастью. Его способное пронзить любую тьму гномье зрение сейчас было главной надеждой спутников. И он глядел… но не испуганно озирал стены, как прочие, его взгляд был направлен сугубо на кирпичный пол. И в какой-то момент он различил, как каменная крошка шевелится, увидел едва заметное прикосновение чьих-то ног в пыли.

Воздух в одном месте был словно гуще, чем еще где бы то ни было. Хвали различил контуры и очертания высокого и худого человека. Никакой не невидимка, но будто — гном сперва решил даже, что сам несколько повредился умом — отлитый из стекла силуэт.

— Я вижу его! Вижу! — заревел Дор-Тегли и ринулся к прозрачной фигуре.

Тварь вовсе не была хрупкой, учитывая то, что она была из стекла — о, нет — она была необычайно сильна. Увернувшись от гномьей сабли, стеклянный человек рванул рукой и ткнул ею в Хвали. Он сомкнул все свои пять когтей, образуя нечто вроде острого граненого наконечника копья, и гном успел оттолкнуть его локтем лишь в самый последний момент. Острый край рассек ему плечо.