Полководец Третьего Рима (СИ) - Аббакумов Игорь Николаевич - Страница 143

— Наш полковник еще ни разу не отдавал глупых приказов. Если он говорит, чтобы мы не лезли на рожон, значит он что-то задумал. Он ведь не просто так убрал из Туркестана все штурмбатальоны и даже мой "Пахтакор" не оставил.

— Ты о чем-то догадался?

— Есть догадки. Только не охота трепаться на эту тему. Лучше посмотреть, что на самом деле тут произойдет.

На самом деле, Львов прекрасно знал, что может произойти. Субудаев, прежде чем покинуть их, поставил перед Львовым конкретную задачу. Часть этой задачи уже выполнена. Удалось сделать так, чтобы отступающая группировка противника, не сумела уничтожить Западно-Туркестанский район ПВО. И насчет запрета на уничтожение противника, Гарматов не прав. Приказано было, не вступать с противником в длительные и упорные бои. Они и не вступали. Тут было все понятно: незачем останавливать бегущего врага. А на поражение его войск огнем с дальних дистанций, запрета не было. Вот тут и повеселились! Тем более, что противнику трудно было противостоять огню русских.

Самый печальный для "косых" момент, был тогда, когда они проходили через район ПВО. В эти дни, по ним били со всех сторон. Воистину, они шли сквозь строй! А сегодня, обстановка поменялась радикально. "Табор" соединился с частями своей Первой дивизии. Сразу все поменялось. Мало того, что объединенная группировка "косых" стала сильней. Теперь у нее возникла не перекрытая нашими ударами линия снабжения. Действия "табора" теперь прикрывала авиация и сильная система ПВО.

Похоже, что фронт придется стабилизировать. Достигнутый паритет сил, не позволял проводить здесь операции с решительными целями. Значит, ждем!

ТАБОР. СОВЕЩАНИЕ У ГОСПОЖИ ЛЮ.

То, что вчера удалось соединиться с частями Первой дивизии, было здорово. Плохо было то, что совершенно непонятно было, что делать дальше. Командование экспедиционных сил, тянуло с ответом на запросы. А местные командиры, ждали что решит госпожа Лю. Раньше, она была для них никто и звать ее никак. Сейчас же, сама война все расставила на свои места. В "Таборе", за время отступления, были большие потери среди командного состава. Ни один командир дивизии не смог дожить до конца анабазиса. Вместо них, дивизиями командовали те офицеры, которые раньше и мечтать не могли о столь быстром повышении в должности. И были эти офицеры непривычны к руководству столь большим количеством людей. Поневоле, лидером отступающего войска стала Лю Минь. Сейчас же, командование должно было перейти к старшему по званию — командиру Первой дивизии. Должно было, но не перешло. Тот сам уклонился от принятия на себя ответственности за судьбу группировки. Это было плохим признаком. Если командиры боятся ответственности, значит, думать об успехе не приходится. Такой оборот ее не устраивал. Поэтому она и собрала военный совет. Поставив вопрос перед присутствующими о дальнейших действиях, она стала выслушивать ответы.

Командир Первой дивизии, генерал Чжоу, стоял на том, что без приказа свыше, отступать не стоит.

Другие командиры вообще не говорили ничего конкретного. Вся суть их предложений сводилась к ожиданию приказа свыше, который непонятно когда поступит и непонятно, что там решат.

Тянуть с принятием решения, Лю не хотела и потому искренне порадовалась, когда ее военный советник заявил:

— Сидеть на месте и цепляться за территории, лишенные ресурсов для ведения боевых действий, не стоит. Может противник и устал, преследуя нас, но при пассивном нашем поведении, он осмелеет и приободрится.

— Вы что-то хотите предложить Сяо?

— Я предлагаю не сидеть и ждать, когда противник догадается выйти на наши коммуникации и перерезать их, а значительно сократить плечо снабжения нашей группировки.

— То есть, Вы предлагаете отступить? Я правильно Вас поняла?

— Да, я предлагаю отступить на значительное расстояние в направлении транспортного терминала.

— Это уничтожит все достигнутые нами успехи, — заметил генерал Чжао.

— Какие это успехи? Захват пустой территории? Вы хоть помните для чего это делалось?

— Я бы просил Вас помнить о субординации и не указывать мне…

— Стоп! Прекратить споры! — дождавшись тишины, Лю обратилась к советнику:

— Можете продолжать, советник Сяо.

— Я напоминаю, какая задача стояла перед Первой дивизией — обеспечить успех нашего наступления под Ташкентом. Успех достигнут не был, значит задача Первой дивизии исчерпана. Цепляться из чистого упрямства за эти территории — погубить войска. Поэтому, отход группировки не только целесообразен, но и должен быть выполнен в кратчайшие сроки. Сохранив свои войска, мы сохраняем шансы на успех! У меня все!

— Спасибо Сяо! А теперь слушайте задачу: Вся наша группировка, по отработанному уже порядку, готовится к маршу в направлении к Сталинградскому транспортному терминалу. Вся, значит и Первая дивизия. Возражения есть? Нет? Значит решение принято. Вы хотите возразить, господин генерал?

— Нет. Я подчиняюсь общему решению.

— Вы подчиняетесь не общему, а МОЕМУ решению! — подчеркнув интонацией слово "моему", она продолжила, — и не только моему. Сяо!

— Да, госпожа!

— Отныне, Вы возглавляете штаб нашей группировки. Штаб этот сформировать сегодня. Людей выберете сами.

— Есть!

— Господа, информирую Вас, что с этого момента, все приказы советника Сяо, обязательны для исполнения всеми. А теперь, я Вас покину. У всех вас найдется немало дел и забот. Не стану вам мешать!

ЦАРЕВО. СТАВКА ВГК.

Что в древности, что сейчас, военные ненавидят политиков за их гнилую сущность. Мало того, что политики развязывают войны в самый неподходящий для армии момент. С этим еще можно мириться. Многие битвы были затеяны лишь потому, что это было край как нужно политикам. Победа, одержанная в такой битве, как правило, приносит политические выгоды сегодня, и провал всей политики в дальнейшем. Почему? Да потому, что возможности армии не безграничны. За каждую победу платится своя цена и полководец должен быть скупым как ростовщик. Он должен избегать не только поражений, но и тех побед, которые лишают сил его армию. Он должен помнить о том, что в тот день, когда будет заключаться мир, его армия должна быть такой же грозной, как и в первый день войны. Или даже более грозной.

Месяц назад, когда устанавливалась дата начала операции "Погром", император просил перенести меня дату начала операции, на три недели позже. Я тогда согласился, но сейчас обстановка изменилась радикально. Туркестанская группировка противника, обозначенная в наших оперативных сводках словом "Табор", соединившись с войсками противника в Западном Туркестане, продолжила свое отступление в направлении Сталинградского транспортного терминала.

Ранее, такой вариант мы предусматривали и готовились к нему. Моей ошибкой было то, что я не учел в своих планах те ремонтные и чисто производственные подразделения "косых", которые отступали вместе с боевыми частями. Вопреки нашим ожиданиям, враг не растерял во время отступления свое тяжелое вооружение и боевую технику. Все, что нам удавалось повредить, он немедленно эвакуировал с поля боя. Его мобильные ремонтные базы, оказались способны в короткие сроки восстанавливать поврежденные системы вооружения. Ни Львов, ни Гарматов, не догадались нанести удары по этим базам. Я и Коробов, тоже прохлопали такую возможность. В результате, "Табор" сохранил возможности к нанесению сокрушительных ударов по нашим войскам.

Если бы мы следовали первоначальному плану, то это обстоятельство, не играло бы большой роли. Все, что противник починил, досталось бы нам в целости и сохранности. Да и сейчас вернуться к первоначальному варианту было не поздно. Но уперлась Ставка, причем вся, в полном составе.

Началось с того, что по прогнозам Коробова, с которыми согласился "Стратег", "Табор" достигнет терминала ровно через неделю. А до времени "Ч" оставалось три недели. Помня о том, что это время установлено свыше, я направился в Ставку.