Шрамы на сердце (СИ) - Шайдуллин Артур Ханифович - Страница 27

— Да, примерно так, — Эмиль выдохнул и хотел отвернуться. Старик поднял руку и приложил ладонь к стеклу. На его пальцах не было дактилоскопических линий, словно его ладони прижгли. Он попытался вывести указательным пальцем какое-то слово, но обессилевшая рука упала в густую жижу. После впрыска воды лицо отшельника исказила гримаса сильной боли. Его тело вновь скрылось в зеленой массе.

Скрипнула дверь — в лабораторию вошел ученый. Он вкатил тележку с пробирками и инструментами. Эмиль и Матвей замерли.

— Вот вы где… Карточку потерял, пришлось воспользоваться запасной. — Он поправил на переносице очки. — Вообще-то вам сюда нельзя. Если полковник узнает, нам попадет. Но есть кое-какая работа, с которой я один не справлюсь. Нужно из каждой камеры взять образец.

Эмиль и Матвей приставили лестницу к шару, в котором было тело старика. Ученый, поднявшись, открыл люк и длинной пипеткой с металлическим наконечником и набрал зеленой массы. Спустившись, он наполнил две пробирки и закупорил их.

Эмиль почувствовал зловонный запах зеленой массы, который уже успел давно забыть. Он внимательно следил за каждым движением ученого. Ученый положил пипетку на поднос. Капнувшие с наконечника остатки жидкости прожгли дырочку в металлическом подносе.

— Не волнуйтесь. Поднос двухслойный. Нижний слой из титана и выдержит эту кислотную массу. Если поднос был бы из дерева, он сиюминутно воспламенился, — успокоил мужчин ученый.

— Хорошая новость, — проговорил Эмиль. — А вы не скажете, откуда взялась эта тварь?

— Это одно из древнейших форм жизни нашей планеты. В тысяча девятьсот двадцать втором году в Мексике нашли останки динозавра. Его кости были местами обуглены и имели зеленый оттенок. Ученые сошлись на мнении, что бронтозавр стал жертвой вулкана. Но я уверен, что эта тварь обитала на планете задолго до появления динозавров. — Профессор встал у лестницы, видимо, намереваясь вновь подняться на поверхность, чтобы закрыть люк. — ОНО — паразит. Ей нужен организм, благодаря которому оно из зародыша превратится в лаваобразного монстра. По моим расчетам этот процесс занимает около сорока лет. Но созрев, оно не покидает носителя. Организм нужен ей для охоты. У нее нет обоняния, слуха. Нет никаких чувств. Есть мозг. Это самое сенсационное открытие в биологии за последние сто лет. Следы этого существа я нашел в Центральной Америке, Австралии и теперь у нас.

— И как же эта тварь дожило до наших дней? — спросил Эмиль.

— У меня есть несколько теорий. Я остановился на более достоверной версии. Существо ждало своего часа под землей миллионы лет. Какая-то сила или природный катаклизм заставило ее скрыться под землей на глубине нескольких километров шестьдесят миллионов лет. Вероятнее, всего это был холод. Ледниковый период. Оно боится холода. Уменьшается в размере и приобретает белесый свет. Там, под землей, оно благополучно, скажем так, «законсервировалось». Ветер и дожди столетиями изменяли лицо земли, смывая верхние слои почвы, и открывая путь для этого существа. Все обрывы и овраги в этой местности — это работа всего одного такого существа. Выбравшись на волю, ОНО оставило после себя огромные пустоты, и почва просела. Вчера нашел окаменевшие экскременты этого существа. Еще не приступил к изучению образцов, но я уверен, там много любопытного.

— В радиусе двух километров множество оврагов, некоторые глубиной в пятьдесят метров. Даже представить себе трудно, оно, наверное, размером с грузовик.

— Молодой человек, оно размером футбольный стадион «Лужники». Если это существо доберется до большого города, такого как Красноярск или Барнаул, то стерет их с лица земли за считанные часы. Профессор поднялся по лестнице и потянулся к крышке люка. Он продолжал что-то рассказывать, но Эмиль и Матвей его уже не слушали. С изумлением они смотрели на то, что происходило в стеклянной сфере.

Голова и плечи старика показались из кипящей зеленой массы. Его зрачки быстро обрели серый цвет. Он медленно поднимался, глядя на возившегося с заевшим люком ученого. В следующую секунду старик облизнул бесцветные губы зеленым языком и, резко вскочив на ноги, схватил ученого за голову.

Опешившие Матвей и Эмиль смотрели на происходящее, выставив автоматы и судорожно сжимая рукоятки автоматов.

Раздался громкий хруст ломающихся шейных позвонков, похожий на треск ломающейся дощечки. Тело ученого обмякло и повисло на лестнице. Старик втащил его в густую массу, которая пришла в движение, как только началась схватка у люка. Она клокотала и тянулась наверх, поднимаясь по стенкам сферы.

Эмиль бросился к ученому и схватил его за ноги.

— Не стоит этого делать, — послышался хриплый голос старика. Он продолжал тянуть ученого за руки и голову, только уже одной рукой. Другую он протянул наверх. Эмиль достал из кобуры пистолет и снял его с предохранителя. — Это вам поможет. Еще не поздно, вам нужно торопиться. — В его раскрытой ладони лежала маленькая пробирка с прозрачной жидкостью.

Эмиль с некоторой брезгливостью взял пробирку, измазанную в зеленом желе.

— Не теряйте времени, — произнес старик и вновь погрузился по плечу в лаву, которая уже обгладывала мягкие ткани тела ученого. — Это именно то, что вам нужно, уходите.

Эмиль слез вниз. Он взглянул на просвете на жидкость в пробирке. После того как профессор встряхнул сосуд, со дна поднялась стая пузырьков, словно это была газировка.

Затрещала рация.

«Всем караулам собраться на построение! Тревога 01–14!.. Прием! Повторяю, всем караулам собраться на построение! Тревога код 01–14!..»

Последние слова были заглушены звуком заверещавшей сирены. Где-то послышался топот сапог.

— Нас вычислили. Нужно уходить! — Проговорил Эмиль.

— Нужно вытащить Виктора…

— А может не нужно, черт побери, Матвей! В любой момент ты разродишься монстром, как ты можешь думать об этом осле?!

— Ну, не по-человечески как-то… — ответил Матвей, глядя на то, как Эмиль вновь забрался на сферу и закрыл люк.

Тело ученого уже полностью растворилось. Доказательств его смерти не осталось. Взяв карточку, двоица направилась к двери.

— Лучше выждать. Нам нужен хороший план, — Эмиль первым вышел из двери. Следом вышел и Матвей. Пробежав по коридору, они влились в группу бегущих к выходу людей. Краем глаза Матвей заметил, как дверь заблокировалась, и погас сенсорный дисплей замка.

3

Матвей катился ко дну обрыва, обдирая локти. Немного позади параллельным курсом падал Эмиль, пытаясь, зацепится за корни кустарников. Звонкая сирена скрывала треск ломающегося хвороста. Профессор помог Матвею встать. Они бежали около десяти минут, пока Матвей не почувствовал, что корка добралась до бедренных мышц.

Остановившись, он сел. Холод земли пробежался по телу. Эмиль огляделся и присел рядом.

Успокоив дыхание, Матвей потянулся за фляжкой, но сделав пару глотков, сплюнул.

— Что там? — спросил Эмиль.

— Весьма неплохой коньяк.

— В моей фляжке вода, — профессор сделал глоток и протянул фляжку Матвею. После того как писатель утолил жажду, Эмиль взял его руку и засучил рукав. Зеленая корка достигла кисти, и уже приобрела фиолетовые и местами оранжевые оттенки. — Нужно возвращаться в город и попробовать то, что в пробирке. Если тянуть ты можешь превратиться в… лягушку.

Матвей рассмеялся. Заливистый смех разносился далеко по округе.

— Что?… Ну, что? — изумлялся Эмиль, и начал смеяться, когда Матвей завалился набок.

Это продолжалось до тех пор, пока неподалеку не послышался треск. Эмиль лег на живот, спрятавшись за ствол дерева. Матвей выхватил пистолет и взял на мушку кустарники орешника. Треск повторился.

Писатель вспомнил тот день, когда он напился со стариком во дворе. Почему-то показалось, что вот-вот из зарослей покажется голова этого забавного человека, по обыкновению успевшего напиться с утра.

Мелкий камень, брошенный Эмилем, вытянул Матвея из вакуума. Условным жестом он дал понять, что нужно наблюдать за краями обрыва.