Дьявольский кредит (СИ) - Алимов Алексей Сергеевич - Страница 75

Рыцари пристроились во втором ряду вместе с пустынником. Длина их двуручных орудий смерти позволяла колоть не высовываясь за щиты. Матиас, правда, в ещё не успевшей угаснуть горячке боя хотел рвануть вперёд на врага, но брат его удержал, здраво рассудив, как и Хротгар, что против в два раза превосходящего числом и, к тому же, неплохо вооружённого врага лучше сражаться в стройном боевом порядке. Хельмар перехватил копьё ближе к острию, чтобы было удобнее делать «стреляющие» выпады. Окружить их было нереально — за спинами была стена амбара, конных соперников или копейщиков среди пятнадцати противников, бегущих в их сторону, тоже не было, так что шансов прорвать строй у них было немного. Над головами просвистело несколько болтов, воткнувшись в доски амбара. Стрелки не стали перезаряжаться, вместо этого бросив арбалеты на землю и на бегу доставая мечи. Троица врагов бежавших первыми попадала наземь, двое корчились от боли, один не шевелился. Одного из них Фёдд приголубил кипятящим плетением в район груди, второго заставила задымиться пущенная Цвергом молния, в третьего попало что-то от Расула, собственно он и лежал без движения. Увидев судьбу своих товарищей, враги замедлили бег. В них уже не чувствовалось той уверенности, что была при них ещё секунду назад.

— Не медлите! Мне нужны их головы! — Проорал Истр, а атакующие вновь ускорились.

На этот раз «кипятильник» возрождённого ушёл в молоко, как и молния крепыша, а вот пустынник уложил ещё одного. В следующую секунду на строй обрушились первые удары.

— ШАГ! — Взревел командир и строй синхронно сдвинулся вперёд, отбросив щитами первых добежавших на их не столь расторопных соратников. Некоторые споткнувшись упали. Отшатнувшемуся от него ночнику Цверг пробил глазницу копьём, вызвав электрическим плетением из наконечника конвульсии. Одному из упавших Хротгар чётким и мощным ударом ноги раздавил голову, залив красно-белой юшкой зелёный травяной ковёр. Ещё один упал ничком, как и две других жертвы Расула. Даже не дёрнулся, просто стоял и упал. Сейдическим зрением Фёдд заметил, как его аура за один миг взяла и потухла.

Следующая жертва получила дыру в кольчуге и животе от чёрного лезвия меча Харальда, практически одновременно отхватив укол цвайхандером Матиаса в переносицу, разделивший нос на две части и пробивший голову насквозь, так, что послышался звон о тыльную сторону шлема.

Старший брат не отстал, впрочем, чуть не задев плечо стоявшего перед ним предводителя северян. Он нанёс рубящий удар вертикально в голову стоящему напротив гильдейцу, разрубив её напополам вместе со шлемом. Всё-таки отличный у него меч. Даже зазубрин не осталось. Но удар был на грани — если бы шлем врага не погасил инерцию удара, клинок прошёл бы ниже и задел Хротгара. Чёрную кольчугу он бы вряд ли пробил, но перелом плеча был бы гарантирован. Повернувшись к Лиаму, северянин увидел извинения у него во взгляде. Впрочем, проколоть «ведро» бывшее на разрубленной башке было невозможно, так что, наверное, это был верный выбор.

Ещё один «пал смертью храбрых», когда его оружие легло наземь вместе с отрубленной Торстейном рукой, а в следующий миг его шлем смял мощный удар чекана Атли, оставив от лица рваный лоскут кожи, «выплюнутый» из смыкающегося, словно кривой уродливый рот, лицевого отверстия открытого шлема. Следом оттуда вылетели ошмётки мяса с костяной крошкой, а затем по заваливающемуся набок телу протекла на землю струйка тёплой крови.

— РУБИ-КРОМСАЙ!!!!!! — Разразился звериным рёвом Хротгар, подняв глаза и поняв, что расклад поменялся на восьмерых против шести, включая мельника-диверсанта.

Рассыпавшись полукругом, окончательно ставший разношёрстным интернациональным сборищем отряд рванул во всю прыть в сторону мельника, попутно окружая и загоняя на него оставшихся пятерых, обратившихся в бегство после столь бескомпромиссного боевого клича. Правда, давешний верзила с булавой, добежав до дороги, остановился и, поигрывая оружием, достал из-за спины щит и развернулся в боевой стойке, давая мельнику уйти.

Проделав топором дыру в спине одного из настигнутых убегающих и оставив его истекать кровью, Хротгар догнал второго и снёс тому голову с плеч вместе со шлемом. Перепрыгнув падающее тело, он успел заметить, как голова мертвеца падает на землю, оставляя за собой шлейф из крохотных капель крови и испачканных ей же разрубленных колец бармицы.

— Я здесь управлюсь, не дайте уйти мельнику! — Проорал северянин, вгоняя левой рукой свой «горяченький» кинжал (после перехода в атаку щит перекочевал за спину) в смотровую щель щлема очередного супостата, оглянувшегося на звуки шагов за спиной. Истошный визг и дёрганье руками быстро стихли, труп обмяк, видать голова просто сварилась.

Последний беглец оглянулся на вопль и словил брошенный с расстояния метров пяти топор прямо в лицевую прорезь открытого шлема. Раздался странный звук, напоминающий смесь чавканья и хруста ломающихся костей. Как будто кто-то очень большой откусил ему конечность и дробил сейчас зубами кости.

Вырвав топор из головы распластавшегося в неестественной позе тела, северянин вновь достал из-за спины щит и, лязгая обухом топора по умбону принялся по круговой траектории обходить последнего соперника. Этот верзила не уступал размерами Торстейну и, в отличие от остальных своих соратников, был с ног до головы закован в латы. И щит его был обит листовой сталью. Если бы не род занятий, этого детину можно было бы принять за рыцаря. Шлем его полностью скрывал лицо, будучи на удивление цельным, без слабых мест. Не считать же за таковые множество мелких дыхательных отверстий на лицевой стороне, которые, очевидно, также служили для обзора. Оружие же, принятое Фёддом издали за булаву, оказалось шестопёром.

— Ну что же ты медлишь, аки целка перед парнем? — Хохотнул «железный дровосек». — Мне уже не терпится разможжить тебе башку. — Он подбросил шестопёр, сделавший в воздухе пару оборотов, и вновь поймал рукоять.

— А чего сам в атаку не рвёшься? — Не среагировал на провокацию Хротгар, продолжая медленно приближаться.

— А зачем бежать за дичью, когда она сама идёт в руки? — С этими словами «рыцарь» нанёс удивительно резкий для столь тяжёлого оружия удар.

Викинг нырнул под удар, а «голова» шестопёра вспахала землю, подняв в воздух тучку пыли и разбросав вокруг пучки вырванной травы. Ответный удар топором снизу в кирасу лишь оставил на ней длинную вмятину. Следующий взмах шестопёром северянин принял по касательной на щит, с которого повис лоскут порванной сыромятины, которой тот был обтянут. Шлем также отделался от удара топором вмятиной. Следующим ударом верзила попытался расплющить противника. Фёдд едва успел отскочить, а набалдашник оружия соперника глубоко вошёл в землю. Пользуясь секундой промедления, он врезал ребром щита в локоть руки, тащившей оружие из земли. Доспехи согнулись в сочленении и хотя рука осталась цела, но из-за повреждения лат она больше не гнулась. Но и здесь эта банка консервов умудрилась изгадить момент, протаранив его щитом так, что он упал, и, прижав к земле, навалившись сверху на щит всем весом. Кости трещали, но северянин высвободил из-под вражеского щита руки и молотил кулаками в клёпаных кожаных перчатках по шлему. Пробить не было шансов, даже вмятин не оставалось на добротной стали, но это и не было нужно. В шлеме сейчас должен стоять гул, сравнимый с тем, что внутри колокола. К тому же, топором было не размахнуться. И тут его осенило: к чёрту честный поединок! С этой мыслью он принялся словно кастрюлю прогревать термическим плетением шлем «железного дровосека» вместе с находящейся внутри головой. Уже через пару секунд раздался душераздирающий вопль боли и запахло палёными волосами.

— Тушёнке железный гроб! — Наслаждаясь предсмертным воем дёргающегося в конвульсиях тела, весящего вместе с доспехами, пожалуй, килограмм двести, возрождённый расплылся в торжествующей улыбке, наблюдая, как врага постепенно покидает жизнь. Когда его аура потухла, а тело перестало дёргаться, он с кряхтением и не без труда выбрался из-под этой махины, думая про себя, что надо больше тренироваться и работать над силой удара. Например, Атли клювом своего клевца легко бы продырявил любую часть тела этого робокопа вместе с доспехом. Даже стало немного стыдно.