Дьявольский кредит (СИ) - Алимов Алексей Сергеевич - Страница 79

— А кому я говорил, что длинные волосы и шлем — злейшие враги? — Злорадно ухмыльнулся лидер, дёргая за прядь.

— Сурт тебя задери, исчадие Ангрбоды! — взъярился Хар. — Я устал объяснять, что они девкам нравятся! А если бы ты их не трогал, то и проблемы бы не было!

— Ну-ну, нежный ты наш! — Подмигнул ему внук ярла, уже шагая в сторону непонятной постройки. — Догоняй лучше! И не забывай: ты мой должник!

— Ой, вот не надо, а? Тебе самому интересно, что там! — Буркнул вдогонку волосатый.

Холм, усыпанный снегом, на поверку оказался домом, а выступ сверху, замеченный здоровяком, и вправду оказался печной трубой, причём, поскольку инея на ней не было, очаг в доме явно топили совсем недавно. Достав оружие, друзья подёргали дверь, оказавшуюся запертой. В итоге Чёрные Топоры просто изрубили её в щепки.

Внутри никого не оказалось. Перевернув покинутое жилище, оказавшееся засыпанной снегом избой, вверх дном, горе-мародёры вынуждены были признать, что надежды Харальда на добычу оказались чрезмерными. Из относительно ценного удалось найти несколько резных костяных украшений удивительно тонкой работы, четыре огромных шкуры местных обильно заросших шерстью животных, служивших, видимо, постелями здешним обитателям. Надо признать, эти шкуры были заметно толще и теплее привезённых с собой бараньих и медвежьих. Также обнаружился невесть откуда тут взявшийся весьма неплохого качества набор столярных инструментов из мифрила, бывший самым дорогим, что вообще было в этом скромном жилище. Инструменты друзья поделили поровну, примерно раскинув доли по весу, после чего, накинув шкуры на спины, кинув жребий, кому мохнатого трофея не достанется, вернулись к хёргу.

Друзья начали волноваться, когда отряд Торальфа не показался через час. Когда же прошло два часа, начали возвращаться остальные отряды, а старшего брата и его людей всё не было, Хротгар и его люди в сопровождении ещё пары отрядов вошли в хёрг. Проследовав по ходам между камнями к центру места поклонения, они обнаружили усыпанный телами главный зал. Картина была печальной, утешало только то, что их не зарезали тихо, как свиней или баранов на заклание. На полу зала не было ни пяди земли, не обагрённой кровью. Людей брата он узнал сразу по доспехам и оружию, а кроме двух десятков их трупов, подмёрзший и красный от крови пол устилало три с половиной десятка мёртвых хримтурсенов. Ребята не отдали свои жизни дёшево. Более того, шестнадцать из них проторили себе путь в Вальгаллу, продолжая в своих окоченевших руках крепко сжимать оружие. Один из десятников даже остался после смерти стоять на ногах, всадив своё копьё в грудь распластанного на полу противника. Хоть он и понимал, что брата здесь нет, но всё же заглянул в лицо каждому из трупов. Каждый из этих славно погибших воинов был на его совести. Если бы он не решил по-мародёрствовать вместо того, чтобы выполнять приказ брата, всё могло быть иначе. Более того, даже отправившись в ту избу, он мог оставить часового, но был слишком увлечён поисками добычи, чтобы обратить внимание на эту «мелочь». Если бы они только успели позвать подмогу и помочь атакованным ребятам продержаться до её прихода, они все могли быть сейчас живы, дожидаясь лучшего момента для визита в чертоги Отца Ратей.

Он чувствовал себя виновным во всём этом. Конечно, он мог бы избежать ответственности, сказав, что из-за шума ветра и извилистых проходов между камнями, глушащих звуки, они с друзьями не слышали, что творилось внутри хёрга. Но предыдущий хозяин тела, занятого сейчас Андреем, был честным и прямым малым и без утайки рассказал всё, как было. Естественно, всю вину и позор за судьбоносное решение, он взял на себя, чтобы не подставлять друзей. Сразу их наказывать никто не стал. Всё-таки чужая враждебная территория. Более того, об этом инциденте с ними никто более не заговаривал. Полтора месяца ушло на то, чтобы обшарить каждую пядь земли в радиусе пятидесяти лиг вокруг злосчастного поселения. За это время были вырезаны и сожжены десятки сёл и деревень, но, несмотря на пытки, узнать что-либо о судьбе Торальфа не удалось. Поскольку начинали подходить к концу припасы, пришлось сворачивать поиски.

По возвращении домой, Хротгара тоже не спешили наказывать, сначала его дед, ярл Чёрных Топоров, совместно с ярлами кланов, к которым принадлежали павшие во время резни в хёрге воины, провели обряд почтения павших, после чего воззвали к их душам с вопросом о судьбе их командира.

По словам тех, кто удостоился Вальгаллы, наследный сын ярла туда не попал. Когда же отозвались те четверо, кому не повезло угодить в Хельхейм, выяснилось, что и туда он после боя не попал. Он был последним, кто стоял на ногах, когда его люди погибли, его ждали в обоих чертогах усопших, но он не попал ни в один из них. Оставалось две возможности: либо он ещё жив и в плену, либо стал Драугром.

Когда на рассвете следующего дня Хротгар предстал пред ясны очи своего наделённого властью деда, тот не сразу перешёл к делу, перед этим долго молча глядя на внука суровым тяжёлым взглядом.

Старику было чуть больше ста лет, что было весьма почтенным возрастом среди тех, кто грезит пасть славной смертью с оружием в руках. Дед даже успел отслужить двадцать лет на стене, в своё отсутствие оставляя за главного сына, отца Хротгара. Но даже в пограничной крепости он не нашёл своей смерти. В свои сто лет он отнюдь не выглядел старой развалиной. Да, он был сед и волосами и бородой, но по-прежнему бодр духом и крепок телом, а взгляд его стальных глаз был ясен и твёрд, буравя провинившегося потомка.

— Я долго терпел твои выходки. Я ничего не сказал тебе даже после пятого хольмганга, несмотря на то, что причины для них всех были пустяковыми. Я промолчал, когда ты не пожелал изучать сейд. В конце концов, я и сам в молодости порядком недооценивал это искусство, полностью полагаясь на верный топор. Думал, и ты одумаешься, когда настанет время. Я сквозь пальцы смотрел на ваши с Торстейном глупые и жестокие шутки над трэллами и даже над сверстниками. Думал, перебесишься, да и кто в детстве не озоровал. Я даже слова поперёк не сказал, когда ты решил свататься к той безродной девке, хорошо хоть, ты вовремя одумался. Но то, что ты вытворил на этот раз, не лезет ни в какие ворота! — Холодный и рассудительный голос владыки одного из сильнейших кланов севера сорвался на крик, а его глаз нервно задёргался. — Ты, хоть, понимаешь, что из-за твоей нелепой прихоти клан потерял наследника? Торальф должен был занять место ярла после твоего отца! — ярл замолчал, сверля взглядом, в котором бешенство боролось с холодом стали, своего нерадивого внука.

— Деда, я… — Начал было Хротгар, но был жёстко прерван.

— Ты-ты, да что ты? Как ты говоришь со своим ярлом?!? Деееда… — Передразнил его старик, причём, это передразнивание в его устах не выглядело кривлянием, или вообще чем-то смешным, в его голосе скорее звучала грусть. — Да, избаловали мы с Торгрифом тебя. — Услышав имя отца, внук слегка приободрился, надеясь, что суровый дед соскочит с темы, ударившись в воспоминания, но ошибался. — Если то, что ты творил раньше ещё можно было списать на шалости или проказы, даже хольмганг, в конце концов старое и вполне традиционное, хоть и, порой, смертельное развлечение. Сейчас же ты совершил полноценное преступление, нарушив прямой приказ командира! Более того, благодаря тебе погибло два десятка славных воинов! Причём, четверо из них угодили в лапы Хель! Их кланы жаждут твоей крови! От вергельта за своих детей они отказались[6]. Вот я и думаю, как с тобой поступить… Всё-таки внук, родная кровь… — Было видно, что старик колеблется между решительным радикальным решением и чем-то ещё. Сейчас в его взгляде не было жёсткости, как в начале разговора, скорее, в нём читались серьёзные раздумья над принимаемым решением.

— И что же меня ждёт,… мой ярл? — враз посерьёзнел Хротгар, поняв, куда дед клонит.