Лес проснулся (СИ) - Седов Константин - Страница 31

Он встал.

— Вот теперь, всё. Я хотел, чтобы ты свое будущее знал.

— Я так понимаю, прослушки здесь нет, — сказал ему я, — раз ты так разоряешься. Скажи, что за заваруха, там, на планете случилась? Мне все равно никто не поверит. А интересно. Должен же я знать, из-за чего мне такая карта счастливая выпала?

— Червяку надо знать только свое место. Больше ничего. А его я тебе уже сообщил.

— А ты действительно меня винишь в том, что твой сынок в полудурка превратился? — спросил я. — Меня? Не себя?

На его лице мелькнуло что-то. Не ответил, вышел.

Почти сразу вернулись конвоиры и мы направились в камеру. В мой номер люкс.

Глава 18

— Повернутся!

— Есть гражданин начальник!

Я вскочил с койки, согнулся, уперся головой в стену, повернувшись спиной к двери, выгнул руки. Вывернутые ладони просунул в дверную прорезь.

На меня надели наручники, вагон качнулся, и конвоир сжал браслеты сильнее, чем обычно. Хотя руки арестантов и без того не жалели.

Я даже не знал, сколько нас здесь, и кто в соседних купе-камерах?

Меня провели по коридору, впихнули в пахучую комнатушку в конце вагона, закрыли дверь и повторив процедуру, сняли наручники.

— Пять минут.

Даже если не хочется. Потом никто не поведет.

Все было, так как сказал генерал Ефимцев. На предварявшем приговор следствии обещали более мягкие условия, если признаю себя виновным и расскажу, как все было на самом деле. Кто на меня вышел? Как завербовали? Что обещали?

Когда следаки поняли, что ничего от меня не добьются, решив, что я или упертый или тупой, дело передали в суд.

Захоти я выбить себе условия помягче, я может и напел бы что-нибудь. Но врать было нечего. Месяц провел в камере на тридцатом этаже столичного МГБ, глядя сквозь решетку на безразмерное корабельное кладбище Новосибирска.

Затем суд, где меня признали виновным. Приговор — пожизненное в Ыныкчанском централе. Туда и направлялся сейчас в вагонзаке. Любуясь видами Байкало-Амурской железнодорожной магистрали. Прибытие в Тынду чрез час, где вагон прицепят к другому составу, и я по Амуро-Якутской магистрали отправлюсь в конечный пункт своего назначения. Конечный по всем понятиям.

Я не смотрел в окно, пока поезд стоял. Тоскливо было видеть жизнь «по ту сторону».

— Заключенный Олег Кузнецов! На выход! С вещами!

Чего?!!

Конвоир на вопросы не отвечал, и с недовольным видом вел меня между составами, через исчерченный рельсами снег.

В здание вокзала вошли через черный ход. Окружающие, в основном местные работяги смотрели на мой оранжевый комбинезоне и наручники, с любопытством, но без особой неприязни. Я, подняв лицо ловил теплые воздушные струи тепловой завесы на входе.

— Дальше мы сами, — у кабинета к которому меня подвели, стояли двое дюжих молодцов в форме. Погоны и лычки с фиолетовой окантовкой. — Продемонстрировали вохровцу планшет.

Конвоир был похож на ребенка, у которого отняли игрушку. Подарили и сразу отобрали. С недовольным видом, затребовал роспись для своего планшета и бросив на меня тоскливый взгляд, ушел.

Я не спешил радоваться.

— Проходи, — один из молодцов открыл дверь и сделал приглашающий жест.

Это явно был не кабинет начальника станции, скорее что-то вроде конуры кладовщика. Старая краска на стенах, выцветший пол, древний деревянный стол, а за ним…

— Здравствуй, Олег, — поздоровался Петр Валерьевич. Форма, очки и неизменная улыбка.

Я молча пялился исподлобья.

— Садись, — он поднял планшет перед собой и поправив очки добавил, — наверное, надо сказать, это, как-то торжественно, но я не люблю церемонии, поэтому, все будет по-простому… да сядь ты уже!

Я сел. Он зачитал:

— Военный трибунал 109-ой гвардейской космическо-десантной дивизии, повторно рассмотрев дело Олега Романовича Кузнецова, 2174 года рождения, обвиняемого по статье 162, часть первая уголовного кодекса Евразийского Союза, государственная измена, признает его невиновным.

Я по-прежнему сидел. Майор Петр Матюшин продолжал зачитывать что-то про результаты следствия, экспертизу, свидетельские показания, но все это шло фоном, из которого, я лишь улавливал смысл.

— Парень, ты меня слышишь? Или ошалел от радости?

— Ошалел.

Он внимательно посмотрел на меня поверх очков, положил планшет на стол, взял стул и обойдя вокруг стола, сел рядом.

— Меня в этом деле насторожило многое. В том числе и с какими деталями и подробностями ты описал свои приключения. Такое не выдумать. Да еще спросонья. Хотя, тут столько рассказывать, что дня не хватит.

— А вы расскажите. Я уже не тороплюсь. И можно наручники снять?

— Расскажу. Но с наручниками не все так просто.

— Что?

— Обвинения в покушении на жизнь лейтенанта Михаила Ефимцева, с тебя никто не снимал.

— Так туда ему и дорога.

— Согласен, но нас с тобой не спрашивают. Закон есть закон и впереди у тебя еще один суд. Но могу с уверенностью сказать, что пожизненное тебе больше не грозит и срок, если и впаяют, ты будешь не в той людоедской дыре отбывать, куда ехал.

— Могут не впаять?

— Ну, с учетом открывшихся обстоятельств, думаю будет сделана скидка на твое поведение. Можно списать на состояние аффекта, реакция на несправедливость ситуации. Могут и условное дать.

— Так что случилось на планете? И как вы это выяснили?

Петр Валерьевич встал, заложил руки за спину и неспешно меряя шагами комнату, начал:

— Как я уже сказал, после твоего рассказа начал копать. Все про корпорацию SCC и главное, — их дела на других планетах. Информации-то много, но вот нужную, во всей этой куче, хрен найдешь. Помогло одно имя, которое ты назвал — Энтони Эрнандес. Парнишка в очках, которого ты допрашивал в офисном здании. Там на Вертажо Эридана. Таковой действительно существует в природе. Выпускник кафедры геофизики Йельского университета. И, что самое интересное, даже выглядит точно так, как ты его описал.

На сайте компании SCC он не числится, но есть на сайте выпускников Йеля. Имя, факультет, специальность. То есть ты его не выдумал. И сам на эти сайты не заходил, твою браузерную историю мы проверили от и до. Конечно, в корпорации тебе могли впарить эту информацию для правдоподобности, но как-то это бессмысленно. Не в их интересах. Эта ниточка, за которую можно распутать весь клубок. Что мы и сделали.

Энтони Эрнандес подавал заявки на устройство на работу в несколько компаний, в том числе и в SCC. Эта информация есть в открытом доступе на сайте Фултонской биржи труда в Атланте.

Дальше, изучая руководство корпорации, обратили внимание на некоего Майка Олсена, одного из заместителей директора капитального строительства SCC. И тоже по-твоему описанию. Властный, опытный, еще и ходок, каких свет не видывал. И, что интересно, пару лет назад он исчез из всех списков корпорации Standard Charge Corporation. Перестал появляться на публике, заключать сделки. С сайта исчезли любые упоминания о нем. Но никакого увольнения не было, мы бы знали. Слишком крупная фигура, чтобы быть по-тихому убранным. Да и источники, что у нас там есть, не подтверждали увольнения. Стали копать дальше. И нашли снимок, где, внимание! Он и Энтони Эрнандес. И еще несколько человек, надо полагать из одного отдела. Корпоративное фото. Что-то вроде дня рождения кого-то из сотрудников. Торт, подарки, разноцветные ленты. По фото установили личности, и выяснили, что некоторые из них, так же, бесследно исчезли. Но тоже не были уволены. Будто руководство SCC не хотело привлекать к ним внимания.

Копать предстояло еще много, но некоторые выводы уже можно было делать. Например, такой — лейтенант Ефимцев врет. В его истории не было ни Энтони Эрнандеса, ни босса в белой рубашке, о котором ты говорил. Майка Олсена, как теперь понятно. Михаил Ефимцев рассказывал только о том, как он героически спасал своих бойцов. Значит надо полагать, что врет и во всем остальном.

Но оставался банковский счет на твое имя. Стали проверять дотошно, поднимая все документы, проверяя способы перевода и еще много разной хрени про платежные системы и криптовалюту. Привлекли ОЭБиПК и обнаружили странную штуку. Оказывается, перед вылетом «Генерала Скобелева» на каждого из бойцов вашей роты был открыт счет на минимальную сумму в три тысячи рублей. Эта сумма не подлежит обязательному налогообложению, поэтому банк не обязан за нее отчитываться. А остальные девятьсот девяносто семь тысяч рублей поступили на твой счет в конце мая, после гибели отряда. То есть счет стал «видимым», но числился, как открытый еще в январе. И вот, что я тебе скажу Олег. Это не просто банковская ошибка. Это было сделано намеренно. Уверен, что выживи кто-нибудь еще из ребят, и на его счет была бы перечислена та же сумма. Сам Модум-банк входит в международную банковскую группу Augusta Valley Bancorp. А теперь угадай какая корпорация является крупнейшим квалифицированным институциональным инвестором этой группы?