Княжеский отбор для ведьмы-дебютантки (СИ) - Иконникова Ольга - Страница 10

Я пытаюсь вставить хоть слово:

— Но он же учит Веру!

Тетушка закатывает глаза.

— Младшая Бельская — не от мира сего. Недавно заявила, что замуж вовсе не пойдет. Чего с нее взять? Да и зачем тебе всякие премудрости? Молодой барышне науки ни к чему — это удел мужчин. А тебе нарядами интересоваться нужно, рукодельем всяким.

Разговор сам поворачивает в нужную сторону.

— Да как же я могу нарядами интересоваться, когда у меня ни одного приличного платья нет? — вопрошаю я. — Неловко даже в люди выйти.

Тетушкины губы вытягиваются в струнку.

— Да перед кем тут красоваться, Наташенька? А и взять хоть ту же Бельскую — ее хоть во что наряди, всё равно лучше не станет.

Говорить про Веру в таком уничижительном тоне мне не хочется, и я возвращаюсь к нарядам.

— Не скажите, тетушка! Думаю, папеньке сильно бы не понравилось, если бы он узнал, что его дочь в штопаных платьях на званых ужинах бывает. И позвольте полюбопытствовать, а не положены ли мне какие деньги на карманные расходы? На всякие там шляпки да украшения. Ни за что не поверю, что папенька об этом не подумал.

Я говорю наугад, но, похоже, попадаю в цель. Тетушкины плечи опускаются, и вся она словно скукоживается и уже не выглядит так величаво, как полчаса назад.

— И охота тебе, Наташенька, денежными вопросами голову забивать? Опекун для того и есть, чтобы тебе, голубушка, ни о чем беспокоиться не нужно было. А коли шляпку какую хочешь или сережки, так скажи — я куплю.

— Премного благодарна за заботу, тетушка, — сладко улыбаюсь я, — только мне всё равно хозяйственным делам обучаться нужно. Вот исполнится мне двадцать один год, опекунство ваше окончится, уедете вы к себе в деревню, а мне тут как-то управляться надо будет.

Лицо Татьяны Андреевны становится совсем серым. Похоже, перспектива возврата в свою деревню ее не радует. Зато в ней сразу просыпается желание пойти мне на уступки.

— Может, ты и права, Наташенька! Ладно уж, занимайтесь с Софьюшкой языками. И книжки у Бельских возьми. Чего же не взять, если дают? И по магазинам на следующей неделе проедемся, обновим гардероб. Только ты как хочешь, а в столицу я тебя пока не пущу. У тебя ни папеньки, ни дядюшки нет, чтобы, в случае чего, за тебя заступиться, а там народ недобрый.

Тут мы с ней солидарны. Я и сама в Питер не хочу. Хотя, конечно, любопытно посмотреть на него в нынешнее время. Там, должно быть, всё совсем по-другому. И дворцы там — именно дворцы, а не музеи. И нет, наверно, никаких разводных мостов. А Невский, Невский есть? Ах, как же плохо я знаю историю родного города!

Но удовлетворять сейчас это любопытство не стоит. Захар Кузьмич прав — там могут найтись совсем другие женихи, высокого полета, которым даже тетушка отказать не посмеет. Я представляю рядом с собой пузатого вельможу с толстыми губами и содрогаюсь.

Нет уж, лучше посидеть в глуши!

8. Магические секреты

Свое обещание тетушка исполняет, и вот мы втроем уже сидим в модном магазине-ателье мадам Жоржетты (хотя, наверняка, она вовсе не Жоржетта, а вполне себе русская женщина, всего лишь старательно имитирующая акцент). Моя кузина от счастья не может сдержать слёз. Похоже, в таких местах она бывала не часто. Мы примеряем несколько платьев и шляпок, и каждый раз мадам и ее помощницы восхищенно всплескивают руками. Дескать, ах, и это вам к лицу!

Но с тетушкой особо не пошикуешь. Я останавливаю свой выбор на двух платьях — бежевом муслиновом летнем и более теплом строгого синего цвета. К бежевому находится и подходящая шляпка.

Всю обратную дорогу Софи щебечет без умолку: благодарит Татьяну Андреевну, хвалит вкус мадам Жоржетты и прикидывает, когда у Бельских будет прием.

Когда мы прибываем, в поместье тоже начинается суета — все эти коробки с платьями и шляпками требуется разнести по комнатам.

Захар Кузьмич, доставляя покупки в мою спальню, одобрительно хмыкает.

— И как это вам, Наталья Кирилловна, удалось Татьяну Андреевну уговорить так расщедриться?

Я довольно улыбаюсь:

— Ничего, вот увидишь, она еще и книги в Петербурге заказывать будет.

Он тоже улыбается:

— Узнаю нрав Кирилла Александровича — того все тоже завсегда слушались.

Я забираюсь на кровать с ногами (наверно, это неприлично, но ни тетушки, ни Софи, которые могли бы сделать мне замечание, рядом нет) и прошу:

— Захар Кузьмич, расскажите мне про папу.

— Ох, Наталья Кирилловна, про него так просто и не расскажешь! Я-то его с малых лет знал.

Он рассказывает, а я будто вижу сначала маленького мальчика, потом — юношу и, наконец, мужчину с военной выправкой. У него с детства были сильные магические способности, и воспитывался он в особом лицее, куда принимали мальчиков из семей потомственных чародеев.

— А как они проявляются, эти способности? — прерываю я Кузьмича.

Он смотрит на меня с разочарованием, и мне становится обидно. Он что, ожидал, что я тоже сразу стану магом? Да я вообще о магии только из книжек знаю. И из фильма про Гарри Поттера.

Он вздыхает:

— Учиться вам надо, Наталья Кирилловна.

Я сразу ухватываюсь за эту идею:

— А что, есть такой же лицей для девочек?

Кажется, на сей раз он принимает меня за сумасшедшую.

— Лицей для девочек? — машет он руками. — Да что вы такое говорите? Мыслимое ли дело? Нет, вам дома учиться надо. Только я вам, Наталья Кирилловна, в этом не помощник. Разве что книжки на чердаке найду, которые от батюшки вашего остались. Может, что полезное там прочитаете. Только вы Татьяне Андреевне ничего не рассказывайте, она это не одобрит.

— Не одобрит? — удивляюсь я. — Она, что же, и папины занятия не одобряла?

Кузьмич хмыкает, а когда отвечает, в голосе его звучит гордость:

— Попробовала бы она занятия его сиятельства не одобрять. Ваш батюшка был в числе доверенных лиц императора Александра Павловича. Главный маг Российской империи!

— Главный маг? — переспрашиваю я. Кажется, дядя Никита рассказывал что-то такое, но я тогда слушала не очень внимательно.

Кузьмич снова вздыхает:

— Вам бы, Наталья Кирилловна, с кем поумнее меня об этом поговорить. Я про дела Кирилла Александровича знал мало. Он всё в себе держал, такой уж был человек. Потому царь-батюшка ему и доверял беспредельно.

— Как же, доверял, — возражаю я. — если посчитал его предателем?

Старик поджимает губы:

— А это уж не нашего ума дело, Наталья Кирилловна. Человека оболгать недолго.

Он так расстроен, что я решаю оставить эту тему в покое.

— А скажите, Захар Кузьмич, кто же меня магии на дому учить станет, если тетушка против таких занятий? И разве здесь, в провинции, есть маги?

Он кивает:

— Есть, Наталья Кирилловна! Правда, я только двоих знаю, и один из них — Александр Денисович Бельский. С ним бы вам поговорить! Он когда-то другом его сиятельства был, хорошую должность при дворе занимал. А как Кирилл Александрович погиб, он в провинцию-то и уехал.

Ну, что же, нужно ехать к Бельским! Хотя бы за романами, которые они предлагали. Вот только как быть с Соней? При ней серьезный разговор не заведешь.

Но утром этот вопрос решается на удивление легко. За завтраком кузина кашляет, и тетушка категорически запрещает ей выходить из дома.

К Бельским я еду одна. Татьяна Андреевна всем своим видом выражает недовольство, но я чмокаю ее в щеку и сажусь в бричку.

Семейство Бельских принимает меня с такой сердечной теплотой, что мне даже неловко становится, что я приехала к ним по делам.

Мы пьем чай со вкусной выпечкой, а потом Верочка ведет меня к себе в комнату.

— Ах, Наташа, как я рада, что Татьяна Андреевна разрешила вам с Софи брать уроки музыки и танцев. Меня всегда удивляло, почему ты к этому так равнодушна? Я знаю, что ваш прежний учитель говорил, что у тебя есть музыкальные способности.

И хотя похвала относится не ко мне, а к другой Наташе, чуть краснею. Я умею играть на фортепиано — не зря же несколько лет выходила в музыкальную школу.