Княжеский отбор для ведьмы-дебютантки (СИ) - Иконникова Ольга - Страница 27

25. Охота

До дня охоты не происходит никаких значимых событий. В Елагинское потихоньку стягиваются другие гости, и атмосфера на вечерних посиделках становится менее напряженной.

Сам князь неизменно обходителен со всеми своими потенциальными невестами, но, кажется, уже не только я замечаю, что он выделяет Соню. Вернее, не Соню, а графиню Закревскую, каковой он ее считает.

— Не понимаю, что его сиятельство в ней нашел, — не выдерживает однажды Китти.

Мы с ней сидим на террасе — я с томиком стихов Державина, она — с рукодельем.

— В ком? — уточняю я.

— Да в этой скучнейшей Наталье Кирилловне, — поясняет княжна Бородина. — Ведь с ней же решительно не о чем говорить. Она такая тихоня, что, право же, в ее присутствии мне сразу хочется зевнуть.

Я пожимаю плечами:

— Быть может, он считает, что интересных собеседников ему и без того хватает. И в будущей жене он ищет совсем другого.

— Интересно, чего? — фыркает княжна. — Нет-нет, Вера Александровна, я достаточно взрослая, чтобы понимать, что такое супружеские обязанности, но, думаю, вам тоже известно, что жена человека, занимающего такой пост при дворе императора, должна обладать не только привлекательной внешностью, но и кое-чем еще.

Она мило краснеет, а я осторожно интересуюсь:

— Да? И чем же?

Она чуть понижает голос:

— Ах, Верочка, да будто вы сами не знаете — магическими способностями, конечно! А у мадемуазель Закревской их вовсе нет!

Тут уже меня бросает в дрожь

— Нет способностей? Да с чего вы это взяли?

Китти хихикает:

— Верочка, вы, право, как ребенок! Неужели вы не замечали в гостиной, у правого окна на маленьком столике большой цветок из малахита?

Да, я замечала его. Необычная, очень красивая вещь. Секретарь хозяина дома однажды обратил на этот цветок мое внимание — сказал, что прислали его князю в подарок с Уральских гор.

— Так вот присмотритесь повнимательнее, — советует княжна. — Он иногда меняет цвет. А еще вспомните, наверняка, секретарь его сиятельства подводил вас к нему поближе.

Я киваю — да, подводил. И смутно припоминаю, что не меня одну.

— Камень меняет цвет, когда рядом с ним находится тот, у кого есть магические способности, — княжна придвигается поближе и склоняется к самому моему уху. — Каждый раз, когда к нему подводили новую девушку, я внимательно смотрела на малахит. Почти всегда он чуточку менялся — становился то светлее, то темнее, и узоры на нем разные появлялись. И только графиню Закревскую он вовсе не почувствовал.

Мне становится не по себе. Стараюсь не показать своего смятения Китти.

— Почувствовал? Да что же вы о каменном цветке будто о живом говорите? И откуда вы вообще про этот цветок знаете?

Она торжествующе улыбается:

— А вот и знаю, Вера Александровна! Мой папенька как раз теми рудниками владеет, на которых этот малахит добыли. А цветок из камня знаменитый по всему Уралу мастер изготовил. Не простой мастер, уж вы мне поверьте. Мой папенька этот цветок его сиятельству несколько лет назад в подарок и прислал.

Приглашение к чаю избавляет меня от продолжения этого не очень приятного разговора. Хорошо, что Софи не знает, что все девицы на отборе хоть в какой-то степени владеют магией. Она вообще ничего про магию не знает.

Но ей и без того хватает переживаний. Чем ближе день охоты, тем больше она нервничает.

— Ах, Наташа, ты же знаешь — я совсем не умею ездить верхом!

В глазах кузины такой ужас, что я глажу ее по плечам, будто маленькую, — пытаюсь успокоить. И всё-таки поправляю:

— Не Наташа — Вера.

Даже когда мы одни, я предпочитаю не использовать наших настоящих имен. Не зря говорят, что даже у стен бывают уши.

— Да, прости, — она еще больше съеживается, — я всё время забываю. Может быть, мне сказаться больной? Мы обе знаем, что нам ни к чему производить впечатление на его сиятельство. Даже если он обидится, это будет нам только на руку. Пусть другие девицы пленяют его воображение на охоте.

Честно говоря, мне и самой приходила в голову подобная мысль. Правда, из совсем других соображений.

За те дни, что я провела в Елагинском, я ни на шаг не приблизилась к разгадке тайны. Я пыталась наблюдать за князем, но трудно было ожидать, что в присутствии стольких гостей он станет доставать из тайника тот самый амулет в форме волчьей головы.

А уж про то, чтобы найти тайник самой, и думать было нечего. Те надежды, с которыми я ехала в имение Елагина, казались мне теперь слишком наивными. Я даже в кабинет князя смогла заглянуть лишь однажды. Да и то мельком. Тогда меня вспугнул проходивший по коридору слуга. Пришлось сказать, что я ошиблась дверью, и спросить, где находится комната княжны Бородиной.

Гости и слуги снуют по коридорам особняка постоянно. Нечего и думать незаметно пробраться к кабинет его сиятельства. Да, честно говоря, я и не заметила большой любви князя к этому помещению. А значит, амулет мог быть спрятан где угодно.

Свои надежды я возлагаю как раз на день охоты. В лес отправятся все гости и большинство слуг. А значит, будет возможность обследовать не только кабинет, но и спальню князя! От этой мысли меня бросает в жар. Кажется, я становлюсь такой же чопорной, как и здешние барышни.

И всё-таки я не решаюсь в открытую отказаться от участия в охоте. Вдруг князь сочтет это подозрительным?

Вместо этого я голосую за другой вариант. Я вместе со всеми отправлюсь в лес. А потом незаметно вернусь обратно. В охотничьем азарте князь не обратит внимание на отсутствие кого-то из гостей.

Горничным скажу, что почувствовала себя дурно в лесу. С барышнями тут это часто случается. Это даже не удивительно при такой тугой шнуровке некоторых платьев.

В этом плане есть только один изъян — желание кузины не ехать на охоту. Если она останется в особняке и узнает, что я вернулась из-за плохого самочувствия, то сочтет своим долгом просидеть остаток дня у моей постели.

Но этот вопрос разрешается ко всеобщему удовольствию. Помимо Сони, находятся еще несколько барышень, чье умение ездить верхом вызывает беспокойство. И князь предлагает заложить для них несколько открытых экипажей. Конечно, полноценными участниками охоты они не станут, но смогут наблюдать за процессом почти из партера.

В день охоты с рассвета в поместье стоит шум. В дополнение к гостям, коих и так несколько десятков человек, в Елагинское съезжаются помещики-соседи. Каждый — со своими егерями и собаками. Крики, лай, ржанье — всё сливается в единый поток звуков.

Настасья Павловна закрывает уши:

— Ах, Верочка, стара я уже для таких развлечений.

Как будто бы ее кто-то гонит в лес? Нет, сама пожелала отправиться туда в экипаже.

— Вы, Верочка, верхом ездите хорошо, так что уж держитесь поближе ко князю, — советует сидящая рядом с ней Ирина Николаевна. — Не помешает лишний раз привлечь его внимание.

Я послушно киваю. Сделать же хочу ровно противоположное.

Кавалькада неспешно отправляется в сторону леса. Борзые и гончие так и рвутся в бой, и слуги едва сдерживают их.

Хозяин дома гарцует на высоком гнедом жеребце. Нужно признать, выглядит он весьма интересно. Авантажно, как тут говорят. Впрочем, я прогоняю эти мысли.

На лугу колонна рассыпается, и по дороге продолжают ехать только экипажи. И всадники, и собаки устремляются на звук охотничьего горна.

Я тоже скачу куда-то. Скачу, кажется, неплохо, потому что легко обгоняю менее умелых наездниц. И даже заслуживаю похвалу от того самого Степана Андреевича — управляющего поместьем Елагина.

Но как только нас скрывают деревья в роще, я осаживаю коня, позволяя другим участникам охоты оставить меня далеко позади. Через несколько минут крики и лай уже едва слышны.

Мой конь нервно водит ушами — должно быть, не понимает, как я могу пропускать такую забаву. Я глажу его по блестящей шелковистой шее.

А вокруг такая красота!

На голубом небе — ни единого облака, и лес пронизан золотыми солнечными лучами. Снова запели растревоженные было охотниками птицы.