Стешка (СИ) - Полынь Кира Евгеневна - Страница 21

- Стеш?

- Мм?

- Хватит дуться.

- Даже не думала. – В противовес своим словам зло припечатала нож на стол, и принялась с особым усердием перемешивать ни в чем не повинную картоху, угрожая раздавить ее в пюре и без варки.

- Дуешься.

- Нет. – Со шлепком водрузила курицу в центр многострадального корнеплода, и, поставив противень в духовку, громко, с наслаждением хлопнула дверкой, развернувшись и зашагав в гостиную.

Вновь вздохнул.

Тошно на душе. Единственное, в чем не сомневался, так это в том, что нужно мериться. Все-таки взял мороженое и пошлепал следом.

- Давай поговорим?

Посмотрела на меня как на чокнутого и приподняла брови. Посильнее запахивая плед на плечах. Маленькая такая. Свернулась почти в клубочек, ноги под себя поджала и голову укрыла будто платком. Дуняшка.

- О чем?

- О том, что ты дуешься.

- Макс, я не дуюсь. – Сказала она после короткого выдоха. – Я в ярости. Но мой гнев не оправдан, поэтому просто забудь.

Против воли торможу. Чтобы переварить ее слова мне потребовалось несколько секунд, но порядок Стешкиных мыслей все равно остался для меня загадкой.

- В смысле?

- Без мысли. – Ответила мне моими же словами, продолжая всматриваться в телевизор, словно там сейчас происходит что-то глобально важное, но какая-то тарахтящая ведущая с огромным микрофоном и цветными волосами рассказывала о новых трендах этого лета. – Я просто злюсь. Сейчас. Но это пройдет, а пока отстань, пожалуйста. – И каменное лицо.

Опустился на диван, рядом, но прижимать не стал, хоть и сдерживался из последних сил.

- И почему ты злишься?

- По кочану.

- Стеш…

- Не стешкай.

- Ты ревнуешь, что ли?

- Да.

Вот так просто. Даже не думала врать или юлить. Прямо в лоб.

Конечно, ревнует.

На секунду представил себя на ее месте, если бы в момент, когда я жамкаю Стешку, ввалился бы ее бывший ебарь и начал качать права. Я, конечно, хлебальник бы ему набил, но осадочек бы остался. И кто виноват? Не Стеша же? Ебарь. И в сложившейся ситуации, бесспорно, виновата Маринка, но к решению конфликта это меня никак не привело.

- Я монахом не жил.

- Я поняла уже.

Тупик какой-то. И как выйти из него не знаю. Резко захотелось к Саньку в качалку и спаринг, чтобы хоть как то негатив выплеснуть, но если сейчас уеду, только хуже сделаю.

- Хочешь у меня работать?

Наконец-то повернулась, но вместо азартного блеска в глазах, как обычно бывает у силиконовых кур, увидел нездоровый огонек гнева, и Стеша, вместо того, чтобы бросится мне на шею, громко рассмеялась:

- Нет, спасибо. – Резко прекратив, она сжала кончиками пальцев переносицу и, нахмурившись, закрыла глаза, словно прогоняя нахлынувшую головную боль. – Не хочу быть еще одним сотрудником, которого ты трахаешь.

- Ерунды не говори! Ты жена моя!

- Словно кто-то об этом знает. Не удивлюсь, если ты личный кастинг проводишь для каждой официантки. – Сжал кулаки до хруста, но она даже не обратила внимания, и вместо того, чтобы насторожиться, лишь съехала в сторону, опускаясь головой на диванную подушечку. – Все, Макс, хватит. Сейчас поругаемся, и только хуже будет.

Решение пришло само собой, и, поднявшись, я вышел из комнаты, на ходу вытаскивая телефон из кармана. 

Глава 26

Спать одной мне не дал.

Вышел из гостиной и долго говорил по телефону, но я не прислушивалась. Не было ни желания, ни сил, лишь с трудом пыталась понять, о каких юбках трапециях вещает ведущая на экране.

Я прекрасно понимала, что в жизни Максима точно были женщины, даже возможно некоторые есть до сих пор, но чтобы так близко и нагло? Первая реакция была спрятаться за Максима и оставить его самостоятельно разбираться с той девушкой, но стоило ей обратиться ко мне, как внутри облизнуло ребра гневом, заставляя вскипеть за секунду. Даже не помню, что я ей тогда наговорила, но судя по тому, как быстро захлопнулась дверь, что-то ясное и доходчивое. Да и какое мне собственно дело? Это она начала ко мне лезть, я лишь защищалась.

Но чего врать… Настроение было испорчено на корню, и единственным желанием было поскорее вернутся домой и, замотавшись в плед вот так, бессмысленно и бездумно пялиться в телевизор, пока Максим бродит по квартире.  Только легче не становилось.

Может поплакать? Да нет, не хочется. Скорее разбить что-нибудь, но окинув минималистичный интерьер нашла из подходящего только вазу, которую стало жаль. Что за мягкосердечность, Стеша?! Вечно ты так. Об тебя ноги вытрут, а ты улыбнешься, дура. По хорошему надо было Максу высказать все что я думаю, но сил на ругань не было, и как не ужасно признавать, мне совершенно не хотелось с ним ругаться. И с того момента как мы приехали в эту квартиру, я только и удерживаю себя от того, чтобы сжаться в комок на его коленях, ощутить горячую и тяжелую ладонь на спине, которая будет поглаживать меня, успокаивая. Но женская гордость и уязвленное самолюбие не позволили, и я упрямо запретила себе идти спать в спальню, не смотря на глубокую ночь.

Крепко задремав, я не сразу поняла что происходит, когда мужчина, подхватив меня на руки, потащил в свою берлогу.

- Курица!

- Я вытащил и уже поел. Ты хочешь? – Я мотнула головой и спросонья уткнулась носом ему в шею, вдыхая запах сигаретного дыма и мужского одеколона. Что-то древесное, крепкое. Мне хотелось его обнять, хотелось, чтобы он вот так, как дикий собственник утащил меня в кровать и, прижав к себе, укрыл одеялом, хотя  с ним оно мне совершенно не к чему.

-  Сама разденешься или мне помочь? – Полумрак комнаты освещал лишь тусклый торшер, и я без сил закрыла глаза, медленно опуская руки к рабочему платью, что мне дала Светлана.

Медленные мутные мысли зашевелились в голове, напоминая, почему я уснула на диване, и желание избавится от платья, в котором, возможно, хоть и маловероятно, ходила та самая девушка, которая сегодня удостоилась моей гневной тирады, значительно возросло.

Пуговицы не поддавались, и я, слыша тяжелое сопение над головой, убрала руки и неповоротливым языком, сказала:

- Помоги. Не получается.

Макс словно этого и ждал. Срывая пуговки одну за другой, он позволял в каждом движении почувствовать нетерпение избавиться от тряпки как можно быстрее. Стоило полам разъехаться в стороны, как кожи коснулись горячие губы и я тихо, но рвано втянула воздух, прямо перед глазами видя завораживающую картинку этого крупного мужчины над моим беззащитным крохотным телом.

- Стешка. Прости. Такого больше не повториться, я тебе богом клянусь. Все баб повыгоняю, чисто мужской персонал наберу, только не злись.

- Я уже не злюсь. Я ревную. – Сквозь сладкий сонный туман, говорить о таких вещах было гораздо легче и я, запрокинув руки над головой, полностью вверила себя Максиму.

- И официанток я не трахал. Ни одну.

- Хорошо…

- И со Светкой не спал, даже намеков не было.

- Значит та девушка исключение?

- Это моя глупость. Я же не знал, что тебя встречу. Теперь по-другому будет, Степашка. Только ты и никого больше.

- Хотелось бы верить.

- Я докажу. – Тогда я и думать не хотела, что могут означать эти слова, и, позволяя слабости взять надо мной вверх, позволила мужу избавить меня от платья и бюстгальтера, запротестовав лишь когда его сильные пальцы потянули вниз тонкую ткань трусиков. – Мммм!...

- Просто сниму. В одежде спать вредно. – Довольно промурлыкал он, и все же провернул задуманное, укладываясь рядом и прижимая меня к себе тяжелой рукой, прижимаясь стоящим членом к ягодицам.

- Тогда и сам штаны снимай. – Недовольно проворчала я.

- Это единственная преграда, которая удерживает меня от того, чтобы не разбудить тебя окончательно. – Рыкнул он мне на ухо и чуть прикусил мочку, вынуждая выгнуться в пояснице. – Все. Спи. Или не пожалею.

Выключил свет, и затих.

Утром я проснулась в одиночестве, не считая очередной записки на моей подушке, так как сама я переползла на подушку мужа.