Минеральные войны (СИ) - Прядильщик Артур Иванович - Страница 89

Весь мой расчет строился на том предположении, что гранаты не закреплены на броне Сабрины. Если иначе, то все потеряет смысл.

«Крот», быстро вылезая на поверхность, слегка подбросил тело Сабрины. И я увидел гранаты. Томбравец, конечно, соврала — их было четыре, а не две. Но не это главное. Главное, что они не были прикреплены к броне сестры — просто лежали под Сабриной!

Удар, и я сбиваю Сабрину своим телом в сторону. Тусклый блик на щитке шлема Томбравец. Вспыхнувшая в груди боль от вошедшей пули. Тихий хлопок от включившегося на броне Сабрины защитного поля. Меня отбросило от сестры.

Грохнул еще один выстрел. Пуля ожгла бедро.

Еще один выстрел. Пулей со спины сорвало автомат.

Громкий хлопок. Это Томбравец обрывает бесполезный теперь провод, и гранаты, действительно, взрываются. Действительно, двухметровыми ярко-алыми сферами взрывов.

Еще один выстрел, разбивающий мой коленный сустав. Как и ожидалось — не самые приятные ощущения.

— Неплохая попытка. — Похвалила она, подходя ко мне, лежащему на спине. — Весьма интересное и неординарное решение. Оригинальное использование элементов окружающей обстановки. Будь это на Базе, я бы поставила тебе «десятку». Но мы не на Базе. — Она помолчала, ожидая ответа. Я молчал, разумеется. — И не в боевике с обязательным счастливым финалом. Так что прощай, Тим! Ты был славным парнем, и мне было с тобой хорошо… ОЧЕНЬ хорошо!

Томбравец навела пистолет на мой шлем и застыла.

— Нет! Тим! — Крикнули по голосовому каналу. Я так и не понял, кто из девушек крикнул «Тим», а кто «нет».

«С тобой было чертовски интересно, парень!» — Не мог промолчать «второй». — «Ты не боись — там ДАЛЬШЕ все-таки что-то имеется!»

Томбравец не двигалась. И не стреляла. И молчала. Такое впечатление, что даже дышать перестала. Не исключено, кстати, что я тоже в этот момент не дышал.

+++

Хрустнул гравий. Я повернул голову (Томбравец, по-прежнему, стояла застыв, как статуя). Две… Три… Четыре… Пять фигур в темной незнакомой броне. Определить цвет брони в темноте не представлялось возможным — визоры шлема просто не «видели» этих фигур, так что ничего о цвете сказать было нельзя.

Я полностью поднял забрало шлема и сделал несколько (больно-то как, сука!) глубоких вдохов-выдохов, переходя на «ночное зрение». И не обращая внимания на клокотание где-то в верхней части груди.

Все фигуры женские (я бы даже сказал ВЕСЬМА женские), головы закрыты странными остроконечными шлемами с длинными… ну, знаете, такие хохолки. То ли из длинного волоса, то ли из ниток. Вот эти хохолки — белые, скорее всего. Красивенько, чего уж там. Из острия шлема и — в эдакую роскошную гриву.

И броня у них такая… странная. Вся в золотых тонких узорах по темному металлу. Что-то такое лиственное. А, нет, когда подошли ближе, стало видно, что там и птички-зверушки какие-то изображены. И эти золотые тонкие узоры едва заметно переливаются светом — будто изнутри по ним фонариком водят. И рисунки эти по стилистике очень похожи на «тату» нашего замечательного «смуглого доктора».

Наверно, и говорить не стоит, что впереди шла Чаам Букэпэ собственной персоной. Нет, лицо ее было закрыто щитком шлема полностью, но эта фигура… эта походка… эти движения, сводящие с ума своей животной пластикой.

— Тим! — Ожили мои шлемофоны. — Тим! Ты там как? Что происходит? Не молчи!

— Позже, Оль. — Пробулькал я. — Тут… все сложно.

Букэпэ присела на корточки над Сабриной, стала водить руками над телом — узор на ее броне засиял чуть ярче. Да, тот самый. Остальные женщины неторопливо и вальяжно рассредоточились по поляне, контролируя разные стороны света.

— Тим! — Голос Юли в шлемофоне. — Тим, что там??? У Сабрины снова телеметрия изменилась! Ее аптечка сообщает, что… ЧТО ВСЕ В ПОРЯДКЕ!!! И ОНА ПРОСТО СПИТ!!! ЧТО ЗА ХЕРОТА????

— Тим, подтверждаю. — Голос Ольги. — Это не шутка. Все, действительно, так. Ты сам как? У тебя пулевое груди, что-то с бедром и коленом… Может, ну его…? Юля вызовет аварийные службы из города… а потом мы вас как-нибудь вытащим… или сами сбежите. Да выкупим, в конце концов! Нельзя, чтобы Сабрину сейчас лечила неисправная аптечка! Не в ее состоянии!

— Живой пока. — Выдавил я. — Не надо аварийные службы. Разве не видите — нас тут уже спасают… Правда, на местных они что-то непохожи…

— Кто там спасает? — Удивилась Юля. — Там в радиусе двух километров кроме тебя и Сабрины никого! Ну, может еще эта сучка, но я ее по-прежнему не чувствую — только через твои сенсоры вижу.

Даже так… Непонятные личности даже через видео-сенсоры недоступны искину! Хотя, визоры моего шлема тоже ничего не показывают. Так что, можно сказать, закономерно.

Тем временем Чаам закончила с Сабриной. Встала, встряхнула, будто намочила, руками. Направилась ко мне. Так же, как над Сабриной, присела на корточки:

— Глупо. Опасно. Безответственно! — Тихо сообщила она, проводя ладонью над моей грудью.

— Простите, доктор. — Прохрипел я. — Другого способа спровоцировать вас я не видел… и куча других… резонов… была…

Хрипел я по привычке. Жгучая боль из груди ушла, вытесненная жгучим холодом.

— С другой стороны. — Продолжала доктор, медленно ведя руками в районе моих бедер. — Это было великолепно, захватывающе и смело до безумия.

— Спасибо. Лишь бы не «героически». — Я ткнул пальцем в застывшую Томбравец. — Она вам нужна?

— Вообще-то, следовало бы пустить ее на запчасти для химер. Или превратить в нежить — весьма качественный материал. Но, гхарц с ней, можешь себе забирать. Сабрина рассказывала, что это единственная женщина, которую ты мог бы…

Вот болтушка! С другой стороны, у доктора, судя по всему, даже мертвые разговаривать могут.

Я дотянулся до своей кобуры, вытащил пистолет и разнес пулей лицевой щиток шлема Томбравец. Окружающие девушки синхронно дернулись от грохота выстрела. Труп лейтенант-коммандера постоял еще секунду, а затем медленно завалился назад, все так же держа в вытянутой руке свой пистолет.

— Спасибо, доктор! Нет, забирать себе не собираюсь — нахера она мне такая нужна?

— М-да… неожиданно. — Задумчиво прокомментировала Букэпэ. — Я-то, прости Великая, думала, что ты ее ЖИВОЙ забрать себе хочешь. В твоем гареме на месте младшей жены она смотрелась бы просто замечательно!

— Вообще-то, она хотела убить Сабрину.

— Веская причина. — Покивала Букэпэ, создавая совсем уж лютый холод в районе моего колена. Там, в колене, что-то поскрипывало и похрустывало, но я ничего ниже бедра не чувствовал. — Ну, возможно, это лучшая участь, чем если бы я сделала ее личем.

— Да, думаю, нежитью быть не очень приятно. — Солидно согласился я.

Букэпэ улыбнулась.

— Этого никто не знает… Хотя-я-я… Подобные тебе кое-что могут рассказать о том, что происходит за Гранью.

Я подозрительно посмотрел на доктора:

— А как у ВАС называют подобных мне?

— Одержимые.

Я нервно сжал рукоять пистолета:

— У ВАС же это, надеюсь, уже хорошо изученное и всесторонне исследованное явление, доктор?

— Вполне. Так что можешь оставить в покое свой пистолет — во-первых, он тебе не поможет, во-вторых, мне подопытный-одержимый с твоим случаем не нужен. Меня, как квалифицированного химеролога, больше ваши с сестрой модификации интересуют — изумительная по тонкости и объему работа! Изумительная!

— Вам бы с госпожой Читхангпур пообщаться. Вы с ней быстро общий язык найдете. На почве исследования бедных беззащитных клонов Антрасайт.

Букэпэ фыркнула:

— Даже не сомневаюсь!

Она встала, уже знакомо встряхнула руками. Одна из женщин что-то сказала. Нужно ли упоминать о том, что язык был совершенно незнакомым? Букэпэ что-то ответила. Точнее, судя по тональности, спросила. На том же языке. Женщина почтительно показала пальцем куда-то вдаль. Букэпэ, прищурившись, посмотрела туда же.

— У нас гости. — Нашла она нужным перевести для меня.

— Юль! — Позвал я. — К нам что-нибудь летит? Или приближается? Ты что, помощь вызвала?