Наречённая. Книга 2 (СИ) - Райн Лэйя - Страница 16

— Это исключено, — ответил он, выпуская ноющий сосок, стянул сорочку ниже, а я прикрыла веки и напряглась, готовясь к очередной схватке.

Маар сел передо мной, притянул к себе за лодыжки, широко раскинув свои колени, плавно толкнулся бёдрами, сразу проникая на всю длину, так, что мне пришлось обхватить его пояс ногами. Я всхлипнула больше от неожиданности, захлебнувшись в собственных ощущениях, а когда он полностью вышел и плавно толкнулся вновь, заполняя, меня с головой накрыла горячая волна возбуждения, глубокого, полного, губительного. Ненасытное тело не устало, оно требовало ещё больше, и Маар знал это хорошо. Знал и пользовался. Он слышал моё тело лучше, чем я знала его, понимал, как разжечь и доставить удовольствие, размеренно скользя во мне до порывистых толчков, до искр перед глазами. Вцепившись в простыни, смяв их в кулаках, я подчинялась, впускала его, позволяя брать себя, нещадно таранить, жечь укусами и жалить поцелуями, пока внутри не закрутилась воронка злости, такой, что хотелось рычать и насаживаться на него ещё яростей, быстрее, да только мои бессильные потуги досадить исгару увенчались оглушительным взрывом. Безумным, жестоким, слишком несправедливым, чтобы стиснуть зубы и молчать. С губ срывались бесстыдные стоны, предательские вскрики в такт его ударам, до слёз, до порезов ладоней ногтями. На самом пике этого безумства я осознала, что проиграла, мне не выстоять в этой схватке с ним… Никогда. Обида рванула душу на части — созревший для него плод сам падал ему в руки. Перед глазами померкло, когда я знакомо ощутила, как меня заполняет горячая влага.

— Сладкая, Истана, — упав на локти, Маар навис надо мной глыбой, обжёг дыханием и приник к пульсирующим жаром губам, перекрывая и без того скупое судорожное дыхание.

Некоторое время я ощущала его язык и его вздрагивающий член внутри себя. Я не стала как-то сопротивляться этому, зная, что это может затянуться, дала ему в полной мере то, чего он желал. Да только поцелуй длился мучительно долго, Маар вбирал в себя то верхнюю губу, то нижнюю, то заполнял мой рот языком, лаская его, жадно вылизывая. Насытившись, Ремарт, наконец, покинул меня.

Он поправил сорочку, которая сбилась на поясе, сел в постели. А в следующий миг поднялся, прошёл по комнате, подбирая одежду, одеваясь. Я села, подтянув колени к груди, молча и бездумно наблюдала, как он плавно двигается, как грациозно натягивает на совершенное тело одежду, скрывая под ней твёрдый плоский живот и ещё напряжённую плоть. Ядовитая ненависть и восхищение телом исгара в равной степени боролись во мне.

— Одевайся, асса́ру, нам нужно ещё кое-куда заглянуть, — бросил он, нацепив куртку, — жду внизу, — подхватил плащ, отворив засов, вышел, оставив меня одну.

Как только он ушёл, я обвела взглядом комнату, вдыхая горячий запах, сползла с пастели, поправив сорочку, нехотя начала одеваться. Тяжело выдохнула — всё возвращается на свои круги. Думать я не могла, Маар вытряхнул всё из меня, все мысли, оставив плавать где-то в пространстве. Одевшись, я бросила взгляд на смятые простыни. Горько пождав губы, толкнула створку и вышла.

В коридоре было значительно холоднее, шумели посетители харчевни внизу. Стоило мне показаться в дверях, как Маар подхватил меня и повёл в другую сторону от полнившегося народом помещения.

На улице стало ещё людней, а значит, больше возможности оставаться незамеченной, хотя люди Фоглата уже верно прошерстили тут каждую улочку, но не стоило надеяться, что они так скоро покинут Кронвил, наверняка притаились на время. Да только теперь они меня уже не волновали — исга́р глотки перегрызёт, но не отдаст свою игрушку, пока вдоволь не попользуется.

Страж старался шагать не слишком быстро, чтобы я могла за ним успевать, но уверенно: с одной стороны, был расслаблен, но с другой собран и предельно сконцентрирован. Я не переставала удивляться этой его способности меняться мгновенно — теперь передо мной холодный расчётливый воин с мрачным, буравящим насквозь взглядом. Я не спрашивала стража куда мы идём — мне было плевать, однако крепкий мороз прошибал мозги знатно, бодрил и заставлял очнуться и думать, вынырнуть из вязкого состояния. Я рассматривала многочисленные постройки, вывески, прохожих, людей. Жизнь в Кронвиле бурлила, это первое место, где столько людей, от которых я и отвыкла верно, одичав рядом с Мааром — палачом душ. Ремарт замедлил шаг у одной из лавок. Скользнув острым волчьим взглядом по улице, он открыл дверь, пропуская меня вперёд. Я не стала дожидаться, пока он меня втолкнёт сам, послушно проследовала, куда было указано.

После снежной белизны внутри показалось чрезмерно сумрачно, я сразу и не смогла разглядеть помещение, но по свежему сухому запаху поняла, что это было что-то вроде швейной мастерской-лавки. Пахло тканями.

— Добрый день, мэниер, — раздался приятный низкий голос.

К прилавку плавно вышла молодая девица.

Стоило этой девушке появиться, как душно окутал запах сладкого жасмина. Продавщица приблизилась настолько, чтобы сохранить должное расстояние, хотя по пылающим янтарным глазам стало понятно, что она знакома с ван Ремартом и верно уже не одну зиму. То, как чуть дрогнули её чётко очерченные губы в напряжённой, но трепетной улыбке, было тому доказательством.

— Добрый день, Улрике, — в свою очередь ответил Маар.

Признать, я была удивлена — страж ещё и обладал хорошими манерами, хотя мне казалось, что ко всем женщинам он относится, если не с пренебрежением, то весьма прохладно. Видимо, не со всеми. Улрике, оторвав-таки взгляд от стража, перевела его на меня, вперилась испытующе. По её чуть вытянутому, но нисколько не отталкивающему лицу скользнуло любопытство, хоть и пыталась она не показывать этого явно. На обычную посетительницу она бы смотрела иначе, но в сопровождении Маара — с пристальным вниманием. На губах Улрике, наконец, всё же возникла приветливая улыбка, и то верно только потому, что работа обязывает несмотря не на что обращаться с посетителями вежливо. Улрике раскрыла было блестящие ягодного цвета губы, но Маар ненавязчиво сжал локоть её и увёл чуть в сторону к прилавку, даже не посмотрев в мою сторону.

Я слышала только обрывки слов и голос Улрике, чуть растерянный, от он чего был ещё приятнее и мягче.

— Где ты её раздобыл?

Я едва не закатила глаза — они ещё станут обсуждать меня за спиной.

— Долго рассказывать, — приблизился страж к девушке, а я поспешила отойти и не слышать их — другого не оставалось. Плевать, о чём они будут разговаривать, мне нет никакого дела до его любовницы.

Расправив плечи и приподняв подбородок, я огляделась, наконец. Внутри оказалось уютно. Стены выкрашены в нежно-персиковый цвет, кое-где расписаны мелким узором растительности и соцветий. Многочисленные полки, на которых ряды стопок тканей, нитей и всего того, что связано с этим мастерством. Здесь была ещё одна дверь, за которой виднелись светлые стены: из-за шторки не рассмотреть, но там мелькали силуэты, видимо, портних. И прямо после прилавка лестница, ведущая на верхний ярус.

Я глянула на стража. Улрике весьма ловко увлекла его разговором, заметно кокетничала, касаясь то ворота своего строго, но идеально сидящего на точёной фигуре платья цвета спелого граната, то убирала за ухо прядку золотисто-русых волос. Невольно меня осиным жалом обожгло изнутри раздражение. Улрике была слишком хороша, особенно, когда улыбалась, на щеках появлялись трогательные ямочки, придавая ей ещё больше детской невинности. Она это знала и применяла «оружие» точно по назначению. Эта девица явно была не продавщица, возможно имела какой-то титул. И, что скорее всего, является хозяйка этой лавки. Мне стало вовсе дурно, ещё горячее и горше, будто настой полыни выпила.

Маар вдруг взглянул в мою сторону.

А я исходилась негодованием — намеренно привёл сюда, к совей любовнице, чтобы позлить. Пусть не утруждается, мне совершенно безразличны его связи.

Улрике, сказав что-то стражу, оставила его, направилась ко мне.