В твоем плену (СИ) - Сотникова Елена - Страница 27

Стало жалко его. Коснулась рукой изможденного лица.

— Тебе надо отдохнуть.

Он молча поймал мою руку, поцеловал ладонь, не отводя глаз и прижал к щеке.

— Поужинаешь со мной? Я только приму душ и переоденусь.

Кивнула в ответ. Если у меня и был выбор, то отказываться именно сейчас я не хотела, объясняя себе это тем, что устала трапезничать в одиночестве.

— Или, может, потрешь мне спинку? — сверкнул белозубой улыбкой.

27. Армила

Чтобы не сойти с ума от ожидания, я решила помочь с ужином.

Бабочки в животе от радости взбунтовались и отбивали в свободном ритме чечетку. Руки подрагивали. Если я не займу себя чем-нибудь в эти мгновения, то точно рехнусь.

Нора сетовала, что на кухне оказались не готовы к приезду хозяина, а потому жутко не успевают, вот я и направилась прямиком туда.

Готовить я умела. Все-таки столько лет помогала родителям, да и на работе приходилось часто заниматься готовкой.

На кухне вначале странно посмотрели на меня, настороженно я бы даже сказала, но противиться не стали, а к концу одна из помощниц поварихи даже с упоением болтала, рассказывая мне как подруге о своих проблемах и радостях.

С лишней парой рук управились немного быстрее и я успокоилась, перестала гонять ненужные мысли в голове.

Накрыли в такой уже ставшей мне до невыносимости родной столовой.

Тамин ждал на месте. В чистой светлой рубашке, побритый и еще с влажным волосом.

— Ты полна сюрпризов, — хитро улыбнулся он.

— Вы о чем?

— Я заглядывал на кухню, когда искал тебя. Умеешь готовить?

Кивнула удивленно. Для него это новость? В наших кругах это являлось чем-то само собой разумеющимся. Чтобы девушка и не умела? Ведь она будущая мать, жена, хозяйка!

— Будешь баловать меня по утрам свежими оладушками с малиновым джемом? Или сырниками с карамельным соусом? — сверкнул довольно глазами.

Да он сладкоежка! Ничего себе, а так и не скажешь.

Я привыкла к тому, что мужчины в нашей семье сладкое не любили. Ни отец, ни младшие братья.

— Присаживайся рядом.

Он осмотрел меня критическим взглядом с ног до головы и недовольно поморщился:

— Почему ты в платье прислуги?

Тамин сидел во главе стола, на месте хозяина. Я села рядом, по правую руку.

— Так другого у меня нет.

— А новые вещи? Я заказывал же?

— Значит, еще не успели доставить, — пожала плечами.

Меня этот вопрос мало волновал.

— С другой стороны, без одежды ты мне больше нравишься!

Его голос, тон каким были сказаны последние слова мгновенно заставили кровь бежать быстрее по венам.

— Приятного аппетита, — буркнула я, не поднимая глаз.

Миаро поймал меня за руку, перегнувшись через стол, крепко сжав ладонь и его дыхание сбилось, стало тяжелее, а голос приобрел волнующую хрипотцу.

— Мне нравится как ты краснеешь, смущаешься. Но я все же научу тебя вспыхивать при одном только упоминании о близости. А пока, ты права, стоит поужинать.

И, как ни в чем не бывало, принялся за еду, отпустив меня и оставив задыхаться, сгорать от стыда, кусая губы, сжимая колени, чтобы хоть немного унять жар, что волнами расходился по телу, зарождаясь внизу живота.

Весь ужин Тамин с озорным огоньком наблюдал, как я пыталась съесть хоть что-нибудь, хоть маленький кусочек мяса.

Но внутри меня творилось что-то невообразимое, бродило под кожей, скручивало и снова наполняло жидкой магмой. Это было невыносимо мучительно и безумно приятно. И определение своему состоянию я никак не могла подобрать.

Устав смотреть на мои метания, Тамин, наконец, не выдержал:

— Иди сюда!

— Что? Зачем?

— Подойди, — спокойным тоном повторил он.

Пришлось подчиниться, хоть и не понимала зачем ему понадобилась.

А стоило приблизиться, как миаро собственническим жестом усадил к себе на колени, прижал к груди и прошептал на ушко:

— Я не хочу, чтобы ты лежала подо мной без сил. Если только в самом конце! А значит, тебе нужны силы и, если понадобится, я лично об этом прослежу.

Внутри снова вспыхнул ураган эмоций, ударил в голову и прошелся по всему телу, заставив почувствовать как немеют кончики пальцев и становятся ватными ноги.

Миаро подцепил вилкой кусочек мяса, обмакнул в соус и поднес к моему рту.

— Ну же?

Пришлось подчиниться. Я послушно стянула зубами с вилки мясо и медленно принялась жевать.

— Запей!

Он подал мне стакан с напитком, напоминающим яблочный сок. Прозрачная жидкость цвета редкого зеленого янтаря красиво переливалась на свету, а учитывая, что от непонятных чувств в горле все пересохло, я, не ожидав подвоха, сразу сделала большой глоток. И тут же закашлялась, ощутив как по гортани в пищевод побежала обжигающая волна, лишая меня возможности дышать, превратив в огнедышащего монстра.

Я бросилась заедать первым что попалось под руку, напихав полный рот еды. Запить побоялась. Могла наткнуться на такой же напиток.

А когда отпустило, пришло приятное тепло, что подобно теплому одеялу мягко окутало тело, наполнив приятной легкостью.

Тамин хрипло рассмеялся, глядя как я пытаюсь прийти в себя.

— Ты не пробовала раньше? Это вино. Коллекционное. С личных плантаций моего бывшего опекуна.

Я отрицательно замотала головой.

— И что? Никогда не пыталась? Тайком от родителей? Тем более, насколько я помню, ваша семья держит таверну. Там, наверняка, подавали всякие горячительные напитки?

Я ничего не ответила, дожевывая все то, что затолкала в рот. Нужно ли было ему объяснять, что я всего несколько дней назад как отпраздновала совершеннолетие, а до того у меня и мыслей подобных не возникало. Слишком много насмотрелась неприятных моментов, когда напившись этой гадости люди теряли человеческий облик. Начинали лезть в драку, засыпать лицом в тарелке, кого-то тошнило прям в зале, а женщины и того хуже — цеплялись к незнакомым мужчинам, позволяли трогать себя прилюдно, некоторые даже пытались раздеться догола.

Нееет, спасибо! Ни мама, ни отец никогда не пили. Даже на праздниках. И мне не приходило в голову связываться с этой отравой.

— А я впервые попробовал в двенадцать лет. Помню, опекун привел меня к себе в дом и оставил на целый день одного. Слуги не в счет. Я от скуки облазил весь дом и залез к нему в кабинет. Там и заметил полку, где стоял целый ряд бутылок. Дотянулся до самой красивой, из темного стекла. Она была неполной, пахла сладкими фруктами и мне безумно захотелось попробовать ее. Я достаточно выпил для ребенка. Меня в чувство приводила испуганная няня. Вернее, пыталась привести. У нее ничего не вышло. Я тогда проспал почти сутки, даже врача вызывали, а после мне выдали строгие правила пребывания в доме и целый свод законов что можно, а что нельзя. Так началась моя новая жизнь в другом доме, — откинувшись на спинку стула, поведал Тамин с легкой улыбкой на губах и мечтательным блеском в глазах.

— А твои родители?

— Они погибли. Давно, — обрубил ивин, и я замолчала, чувствуя, что пока это запретная тема.

Мне вдруг захотелось обнять его, прижать к себе, поддержать хоть как-то.

Голова немного закружилась, зашумела. Я потянулась за салфеткой, чтобы вытереть рот и качнулась вперед, чуть было не потеряв равновесие. Если бы не руки Тамина, крепко схватившие за талию, я бы точно прочертила носом по столу.

Его пальцы оказались точно под полушарием груди, мгновенно нащупав, что я не надела под платье бюстгальтер.

— У тебя соус на губах остался, — внезапно севшим голосом оповестил ивин, — я вытру?

Потянулся вперед, ко мне, и, вместо того, чтобы вытереть салфеткой, слизнул языком каплю с краешка моего рта, медленно и томно прочерчивая линию от щеки до уголка губ.

И внутри что-то фонтаном взорвалось, закрутилось, ослепив на миг. Глаза закатились от наслаждения.

Притянула руками Тамина к себе за шею, ощущая как его язык затрагивает самые отзывчивые нервные окончания у меня во рту, как мое сопротивление просто сносит его горячим дыханием и жадные нетерпеливые руки уже вовсю по-хозяйски сминают мою грудь.