Красавица на двоих (ЛП) - Фэй Мэдисон - Страница 2

Он даже уговорил меня на прогулку по саду после ужина, разумеется, в сопровождении компаньонки. Он нашептывал мне самые чудесные слова. Обещал мне луну, говорил, что у нас любовь с первого взгляда и что он всю жизнь ждал такую девушку как я.

Знаете, всякую романтику, которая сейчас считается клише. Потому что так оно и есть.

Несколько дней спустя с колотящимся сердцем я впервые в жизни сбежала из дворца папы на свидание с Генри в старый каретный сарай. Я трепетала, когда он целовал меня, я позволила его пальцам скользнуть мне под платье, хоть и не была полностью уверена, что действительно хотела этого.

И я позволила этому случиться.

Было быстро, неловко и никакой страсти, о которой вы читаете в романах. Он просто взобрался на меня и толкнулся. Мне не было больно, и это был плюс, наверно. После пары минут кроличьих толчков Генри крякнул и ахнул, затем скатился с меня и сказал, что я «отлично справилась». Спустя ещё две минуты он ушел, пожелав мне спокойной ночи.

А через неделю на приеме другого короля я застала его в коридоре с какой-то принцессой на коленях перед ним.

И тогда я поняла — мама была права. Я родилась не в том веке. Конечно, как и любой другой девушке, мне нравились гаджеты, «Нетфликс» и всё прочее. Но когда дело касалось любви и второй половинки, я мечтала о временах благородных принцев и искренней любви.

Мои сестры считали, что бал будет дурацким из-за старомодных традиций. Я же так думала, потому что гости будут только притворяться старомодными. На поверхности всё будет красиво: платья, бальные танцы — но внутри бал будет полон грубых, испорченных, высокомерных принцев, которые хотят только одного от принцесс вроде меня.

— Вы уже готовы?

Имоджен сначала заглянула, а затем вошла в комнату. Её платье фисташкового цвета с золотой отделкой превосходно сочеталось с её огненно-рыжими волосами и оттеняло изумрудно-зеленые глаза. Было видно, что мы-сестры, но почему-то имели разную внешность. Фигуристая темноволосая и кареглазая Исла, длинноногая огненно-рыжая и зеленоглазая Имоджен. И я, с кристально голубыми глазами, стройной, миниатюрной фигурой и длинными светлыми волосами. И под «длинными» я имею в виду, что не стриглась с семи лет.

— Разве мы не можем просто пропустить эту вечеринку, отправится в медиа-зал, всю ночь смотреть кино и поедать мороженое?

Исла надулась, чем рассмешила меня и Имоджен.

— Я только за, — застонала Имоджен, усаживаясь на край кровати младшей сестры. — Сегодняшний вечер пройдет впустую.

— Не соблазняй меня, — я закатила глаза и простонала. — потому что я полностью за, но мама и папа прибьют нас в таком случае.

— Я никому не скажу, если и вы этого не сделаете.

Имоджен усмехнулась:

— Исла, думаю, папа заметит наше отсутствие. Кроме того, папа действительно разрешил нам сходить на свидание.

— Угу, как будто мы в семнадцатом веке.

Я засмеялась. Видите? Как я и говорила — старомодно.

— Знаешь, это действительно может быть весело, — сказала я, сама не веря своим словам.— Да, там есть несколько глупых принцев...

— Несколько?

Я ухмыльнулась. О, я то знала.

В конце концов мы закончили прихорашиваться перед зеркалом, в последний раз поворчали по поводу бала и отправились на вечеринку.

В кино, в книгах и в моих фантазиях идеальный прекрасный принц всегда врывается и уносит принцессу на руках. Но я уже обожглась, поэтому была немного циничной. Не то чтобы я отреклась от мужчин и чувств в придачу — просто я ещё не нашла того самого.

Но я и понятия не имела, насколько эта ночь изменит всё для меня. Во многих смыслах…

Глава 2

Кейд

— Ты готов?

Я закатил глаза от слов Каспиана, когда мы прошли через парадный вход во дворец.

— Несомненно, — вздохнул я, сразу же направляясь к бару. Он располагался у одного из панорамных окон, выходящего на сельскую местность Авилона вокруг замка короля Люциана. Мой брат последовал за мной, молча кивнув, когда я заказал у бармена средних лет чистый бурбон на двоих.

— Благодарю.

Я бросил две стодолларовые купюры на стойку и повернулся, чтобы передать Каспиану напиток.

— О, сэр, напитки за счет бала.

Я посмотрел на мужчину:

— Прекрасно, тогда считай это чаевыми.

Мне нравилось сорить деньгами. Не щеголять в отвратительной манере, а делать это осмысленно. На самом деле нам обоим нравилось. Близнецы думают одинаково. Мне нравилось вознаграждать тяжелую работу, особенно когда её не ценят. Никто не ценит хорошего бармена.

Я жертвовал на благотворительность, и часто. Поддерживал фонд раненых солдат нашего королевства Мэриленд. Каспиан поддерживал некоммерческую организацию, обеспечивающую нуждающихся матерей и детей одеждой, питанием и жильем. И да, мы оба оставляли абсурдно большие чаевые. Потому что, в конце концов, это были просто деньги. Но, с другой стороны, деньги — это всё, когда ты на мели. Отец учил нас ценить деньги, а в нашем привилегированном мире королей это был редкий урок.

Но отец хорошо преподал нам урок. В конце концов, он вырос в грязи: сын шофера-механика, который привлек внимание принцессы Мэриленда. Один взгляд — и он не смог отвести глаза.

Вот и другой урок, который отец преподал нам: всегда бороться за желаемое и никогда не позволять кому-то утверждать, что ты не можешь получить это «просто потому что». Наш отец точно знал, что хотел маму, и боролся за нее изо всех сил. В Мэриленде разразился скандал, когда чистокровная принцесса и единственная дочь короля Горация влюбилась в сына шофера. Принцессы не встречаются с механиками. И уж точно не выходят за них замуж.

Но она вышла.

Так что да, отец научил нас ценить деньги. У него их никогда не было, а потом стало больше, чем когда-либо. Мама разделяла его взгляды на богатство и привилегии — это ответственность, а не подарок. Быть богатым означало помогать нуждающимся, а не властвовать над ними.

Короче говоря, именно поэтому я дал бармену двести долларов на чай за два напитка.

— Сэр, уверяю вас, это необязательно.

— Знаю, — сказал я с улыбкой. — Но мне в кайф.

— Сэр...

— Пожалуйста, оставь себе. — Я покачал головой. — Это не благотворительность — я просто люблю вознаграждать за тяжелый труд. — Я попробовал бурбон. — Между прочим, восхитительный напиток.

— Благодарю вас, ваше высочество, — ухмыльнулся парень.