Жара в Архангельске (СИ) - Стилл Оливия - Страница 19

— Доо, ты вчера явно перебрал, — сказал ему потом Павля, забежавший к Салтыкову на следующий день.

— Я не перебрал. Я убился! — на Салтыкова с похмелья было жалко смотреть, — Водка плюс швепс — это зло!

— Да ты там всего намешал… Говорят, ты Хижного там чуть не отпиздил. За что хоть?

— Да бля, Паха, спроси чё полегче. Думаешь, я помню?!

— Ну ты отжёг вчера, конечно, что там говорить…

— Да и не говори. Пипец, как мне стыдно теперь… Впервые я так убился…

— Ну, положим, не впервые, — усмехнулся Павля, — А знаешь, кого я там вчера видел?

— Кого?

— Сумятину!

— Су… Сумятину?! Павля, ты ничего не путаешь?! Ты… ты это серьёзно?!

— Абсолютно.

Салтыков вытаращился на приятеля. В ту же секунду лицо его исказила жуткая гримаса — брови «домиком» поползли наверх, рот покривился, рожа стала красной как помидор. Он схватил себя за волосы, рванул, ударился башкой об стол.

— А-а-а, бля!!! Павля, сцуко, гондон, какого хуя ты меня не предупредил вчера?! Па-а-авля!!! Твою ж мать-то, а?! Я тебя, гондона на лысого, на халяву провёл, а ты даже нихуя не предупредил!!!

— Эй, да ты не нервничай. Ну видела, и что такого? Всё равно же весь Архангельск об этом узнает!

— Ы-ы-ы!!! — Салтыков готов был убиться об стену, — О-о, как башка болит… сцуко…

— Выпей йаду! — Павля достал откуда-то початую бутылку водки.

— Ы-ы. Ну давай, что ли…

— Ладно, не втыкай, — сказал Павля после первого стопаря, — Чё, первый раз, что ли, такое с тобой? Всё равно ведь, я тебя знаю — уже к вечеру тебе перестанет быть стыдно. Для тебя же это в порядке вещей!

— Дак чё, мне-то похуй, — Салтыков уже забыл, как пять минут назад рвал на себе волосы и готов был убиться об стену, — Стыдно — это когда лежишь в луже и хуй наружу. А так-то чё… Ну, перепил…

— Ну, даже если в следующий раз ты надерёшься до того, что будешь лежать в луже с хуем наружу, вряд ли это будет такой уж большой сенсацией, — ухмыльнулся Павля, закусывая шпротами, — Как сказал один умный человек — Цицерон, по-моему — Стыд и честь как платье: чем больше потрёпаны, тем беспечнее к ним относишься.

— Павля, другой умный человек сказал на это: Если ты мужик, и у тебя есть стыд и честь — ты, наверное, пидарас, — парировал Салтыков.

Парни посмотрели друг на друга и разразились дружным гоготом.

— Ну-у, это ты загнул, конечно…

— Гык-гык, а чё, не так разве?

— Всё так.

— Ну! Я о чём и говорю…

Глава 27

С игры Урбан Роадс, когда Салтыков узнал от Даниила, что тот виделся с Оливой, прошло около двух месяцев. Признаться, поначалу он не поверил в это: ещё по форуму зная склонность Сорок Второго к разного рода бредовым фантазиям (неудивительно, что Салтыков тогда на слёте игроков не сразу вспомнил его ник — он всегда воспринимал его как «Сорок Второй», а не «Фортунтеллер» — с английским у Салтыкова была беда), он и теперь отнёс его россказни о том, что москвичка Олива якобы приезжала специально к нему в Архангельск, к очередной выдумке Даниила. «Пиздит, как сивый мерин, — подумал тогда Салтыков, — С какого это перепугу москвичка взяла бы и попёрлась в Арх к этому членистоногому? Её и на форуме-то уже сто лет в обед, как нет; да и там они не пересекались. Нет, стопудово, пиздит. Причудилось, наверно, дураку среди ночи, как тот дракон с крыльями…»

Однако, несмотря на это, новость об Оливе не смогла оставить Салтыкова равнодушным. Можно, конечно, было бы спросить кого-нибудь ещё, кто мог бы подтвердить, правда это, или нет. Дениса, например — он же приятель членистоногого. Но Салтыкову не хотелось давать никому повод думать, что Олива ему хоть как-то интересна. Тем более, теперь, когда у него была девушка, осложнений с которой он пока, на данный момент, не хотел.

Впрочем, роман со Смайли в итоге сошёл на нет, и всё кончилось как-то само собой. Не было ни слёз, ни выяснений отношений, которые Салтыков так ненавидел и всеми правдами и неправдами старался избегать. Несмотря на своё хвалёное красноречие и умение «уболтать» любую, необходимость объясняться с человеком, который ему уже не нужен и не интересен, была для него пыткой. Льстить и рассыпаться в комплиментах ему было куда как проще, чем говорить людям в глаза нелицеприятную правду. Особенно, если это касалось бывших девушек, которые, после непродолжительных, хотя и страстных, отношений, все как одна становились для Салтыкова чем-то вроде остатков недопитой колы на дне бутылки, из которой вышли все газы. Допивать не будешь — противно. Проще выбросить в ведро и забыть. Что Салтыков и делал — быстро и без лишних слов. Хорошо, если девушка понимала всё сама, и больше не лезла. А для тех, кто лез, у него всегда был наготове «чёрный список» в мобильнике.

Иногда Салтыкову и самому казалось, что он не способен никого любить по-настоящему. Похожие чувства испытывал лишь однажды — к Тане Сумятиной, но это было давно, ещё на первом кусе. После разрыва с Сумятиной у Салтыкова было много случайных девушек «на время», он легко с ними сходился и так же легко расставался. Как и многим парням в этом возрасте, ему от девушек нужен был только секс, и он получал его, пуская в ход всю свою природную тактику и обаяние.

Хотя, справедливости ради надо заметить, что секс в жизни Салтыкова не был на первом месте. На первом месте у него были деньги. Секс — на втором.

Деньги у Салтыкова водились всегда. И даже не потому, что его отец был не кто-нибудь, а директор крупнейшей архангельской проектной организации, и всегда мог подбросить сынку «на карманные расходы». Просто Салтыков унаследовал от папаши деловую хватку, и, несмотря на молодость, умел делать деньги из всего — даже из воздуха. Подмазался к ректору АГТУ Невзорову — получил оплачиваемое место главного редактора Студенческого сайта. Нашёл нужные слова, дабы убедить немолодого и консервативного ректора, что университету необходим сайт в интернете и форум, создание и продвижение которого он целиком и полностью берёт на себя. Потом, конечно, подключил и приятелей, разделив между ними обязанности — но деньги, полученные от Невзорова, опускал по большей части в свой карман.

А клубные вечеринки — чем не возможность заработать? Салтыков и тут не упускал момент. Он договаривался с администраторами клубов, устраивал праздники, дискотеки и даже концерты рок-групп, делал рекламу. Народ валил, и опускал бабло — опять же, в бездонный карман Салтыкова.

Он всегда чуял, откуда тянет рублём — и спешил туда, подмасливая кого надо, к кому надо втираясь в доверие. В знакомых у него был практически весь Архангельск, но в лучших друзьях Салтыков держал исключительно тех, кто мог бы быть ему полезен.

Вот, например, Павля. Веб-дизайнер хороший — раз. Мозги золотые — два. Салтыков не раз ещё в школе списывал у него контрольные, домашние задания. В универе Павля тоже выручал его с курсачами, да и просто дельный совет от него никогда лишним не был.

Или, скажем, Кузька. Программист, компьютерщик. К тому же — энтузиаст, ради благой идеи может вкалывать хоть забесплатно. А такие «рабочие лошадки», как известно, ценятся на вес золота. Салтыков отлично это понимал.

Ну, а братья Негодяевы, Дима и Саня — это вообще находка находок. Хотя бы потому, что отец у них в ФСБ. И живут в элитном доме на Площади Дружбы, в шестикомнатной двухэтажной квартире. Саня учится в ПГУ на юридическом — будущий адвокат, а это очень и очень кстати, особенно, если планируешь свой бизнес. Дима — вместе с Салтыковым на ПГС. Тоже неплохо — Салтыков уже сейчас использовал старшего Негодяева, подкидывая ему «для практики» халтурные проекты, и, естественно, оставляя себе практически весь навар.

Так почему бы Салтыкову, такому молодому, обаятельному и успешному, с кучей бабла в кармане, не позволить себе как следует оттянуться в вечер пятницы и погудеть на своей же собственной вечерине в клубе «В Отрыв»?

Вот разве что конфуз этот вышел с Сумятиной… Если б он знал, что она тоже там будет, он был бы более осмотрителен. И Павля ещё, гондон этот лысый, знал и не предупредил — как специально!