Жара в Архангельске (СИ) - Стилл Оливия - Страница 30

— Яасно. А я вчера так убухался, шопиздец! Какие у тебя планы на вечер?

— У нас пока не знаю, какие планы, — Олива опять сказала «у нас», хотя Салтыков спрашивал конкретно про неё, а не про них с Даниилом.

— А завтра?

— Завтра я уже уезжаю.

— Ы-ы-ы. Жалко…

Разговаривая с Салтыковым, Олива вышла в коридор, оставив Мими и Даниила беседовать в гостиной. От этого звонка как у Мими, так и у Даниила резко испортилось настроение.

— Так значит, вы с Тассадаром занимаетесь магией… — выдерживая приличный тон, тихо сказала Мими.

— Да. Мы втроём — я, Никки… и Тассадар… — Даниил запнулся, стараясь при этом прислушаться к тому, о чём говорила в коридоре Олива по телефону, — Мы обычно… собираемся… в профкоме…

— А, в профкоме… — тихо сказала Мими, тоже прислушиваясь к Оливе в коридоре, — И… чем вы там… занимаетесь?

— Магией, — отвечал Даниил, — Хотя Олива не верит в магию… и говорит, что мы… занимаемся, эээ… чепухой…

— Т-ха-ха-ха! — вдруг громко расхохоталась из коридора Олива, — Ну, Салтыков, ты даёшь прикурить! Это как же это тебя так угораздило?.. И чё, прям там все и упали? Ха-ха-ха! Ну, отожгли… отожгли…

«Если я вдруг заплачу, — решила Мими, — То скажу, что у меня болят зубы».

Поговорив с Салтыковым, Олива случайно глянула на часы — было уже половина десятого. Пора было сматываться, о чём она, как только появилась на пороге гостиной, незамедлительно сообщила Даниилу.

— Да, пора, — спешно подхватил Даниил, выходя в коридор и помогая Оливе надеть дублёнку.

Провожая гостей за дверь, Мими облегчённо вздохнула — всё-таки целый день они её тут мурыжили. Влюблённые были настолько поглощены друг другом, что потеряли чувство времени и забыли, что торчать в гостях до такой поры даже как-то неприлично.

— Ну что, пора прощаться?.. А то поздно уже, — сказал Даниил, когда они с Оливой уже стояли на пороге гостиницы.

— Ещё чуть-чуть! Ещё один миг! — умоляла она.

— Тебе надо отдохнуть перед дорогой…

— Я не усну, я не усну! — мотала она головой, — Пожалуйста, не уходи!..

— Но меня не пустят в твою гостиницу. Ночь на дворе.

— Ну, тогда давай… Давай в каком-нибудь подъезде останемся до утра!.. А хочешь, я завтра никуда не уеду?.. — горячечно шептала Олива, — Вообще не уеду, останусь здесь, с тобой. Навсегда. Хочешь?

Он мягко высвободился из её рук.

— Нет. Расстаться всё равно придётся, Оль.

— Ну, тогда уходи!!! — неожиданно крикнула она и грубо оттолкнула его кулаками, — Уходи, иди к другим! Иди к своей Нике!!! — Олива истерически разрыдалась, — Я тебя ненавижу!!!

Даниил грустно посмотрел на неё и, не говоря ни слова, развернулся и ушёл.

Глава 42

Зима в городе Архангельске в конце января всё-таки взяла своё. Столбик термометра опустился аж до минус двадцати градусов, лужи на дорогах подмёрзли, и завыли-закружились с порывами ветра снежные метели.

Никки знала, с кем Даниил провёл эти новогодние праздники. Она также догадывалась, почему он почти перестал появляться у неё дома. За весь месяц он пришёл только два раза, и оба раза был сам не свой, на Никки не обращал никакого внимания, а всё время у неё дома проводил исключительно за компьютером.

— Треснуть тебе, что ли, по балде?! — возмущалась Надя, старшая сестра Никки, — Когда ты перестанешь позволять этому альфонсу вытирать об себя ноги?!

— Надя, не надо так говорить про Даниила, — отвечала Никки, — Он не альфонс.

— А кто же? Неужели не видишь, что он приходит к тебе исключительно ради интернета? А как только приехала эта московская шалава — побежал к ней, а не к тебе! Где твоя гордость, сестричка?

— У нас с тобой, Надя, разные мировоззрения.

— Только не надо мне излагать свою точку зрения, всё равно я её не приму, — отрезала Надя, — А если этот альфонс явится сюда ещё раз — он полетит отсюда вверх тормашками! Ясно? Что ты на меня глазами хлопаешь?! Я тебе ещё раз говорю — не можешь защитить себя сама, это сделаю я.

— Ладно, — неожиданно сказала Никки, — Только ты, пожалуйста, не беспокойся: свои проблемы я уж как-нибудь решу сама. Договорились?

…Даниил шёл бесцельно по городу, не обращая внимания на метель, бьющую прямо в лицо. Ему всё здесь напоминало об Оливе — и, как ни убеждал он себя в том, что он нисколько не влюблён в неё — не думать о ней он просто не мог.

«Но ведь так не должно быть, — думал он снова и снова, — Ведь это не любовь. Какой мне смысл думать о ней, если от этого только хуже…»

Он дошёл до перекрёстка, сам не зная зачем, свернул на Садовую и… очутился на пороге Никкиной квартиры.

Никки открыла дверь и молча посторонилась, пропуская его. Даниил посмотрел на неё и сразу всё понял. Такой он не видел её ещё никогда — она ничего ему не сказала, но в её глазах уже не было того преданного восторга и любви, которые он привык видеть в глазах влюблённых в него девушек. Она молча пристально смотрела на него, и этот новый, презрительно-строгий взгляд её Даниила даже покоробил.

— Интернета сегодня не будет, — холодно произнесла она.

— Я ж не за интернетом пришёл, — сказал Даниил.

— Хм… А зачем же?

— Ну… как зачем?

— Не знаю, зачем, — устало обрубила Никки, — У меня уже давно такое чувство, что ты приходишь не ко мне, а к моему компьютеру.

Даниилу стало стыдно. Он молча постоял в прихожей, низко опустив голову. Затем произнёс:

— Это не так, Никки…

— Разве? — она вскинула на него глаза, — А по-моему, это так и есть.

— Никки… — на Даниила было жалко смотреть, — Никки, я очень несчастлив…

— В чём же ты несчастлив? — она пыталась ещё казаться строгою.

— Я запутался…

— С этого и надо было начинать, — Никки прошла в свою комнату. Даниил прошёл вслед за ней и остановился в нерешительности.

— Просто пойми, мне тоже больно… И я… я чувствую твою боль…

— Хватит, Даниил, — сказала Никки, — Ты сам виноват в том, что с тобой происходит. Сам — понимаешь? Ты сам создал для себя эту ситуацию. Я хотела помочь тебе, но тебе ведь это не надо… А мне тоже надоели твои загоны и макароны на ушах…

— Никки, я… — Даниил запнулся, — Я люблю тебя, Никки… Ближе тебя у меня никого нет, и ты об этом знаешь…

Он обнял её. Никки не сопротивлялась. Она старалась не обнимать его и вообще отвернуться…

Часы тихо тикали на тумбочке. За окном было темно. Темно было и в квартире, где, кроме Никки и Даниила, не было никого.

— Надо бы извиниться…

— За что? Тебе не за что извиняться.

— Да нет, есть за что…

Никки промолчала. Оба в этот момент подумали об одном и том же, но не стали это озвучивать.

Глава 43

— Гы-гы! Я сдал основания и фундаменты на четыре балла. Вот уж не ожидал!

Салтыков, с сияющей квадратной физиономией, вихрем сбежал с университетского крыльца. Внизу, неспешно покуривая, дожидались его Павля, Кузька и Дима Негодяев.

— Сдал?

— Ага! Прямо гора с плеч… — Салтыков привычным движением вынул у Павли из пачки сигарету, — Да не жмотись ты, чёрт! Ну, а вы?..

— Ой, меня лучше не спрашивай, — потупился Дима Негодяев.

— Сколько тебе ещё осталось, Андрюх? — спросил Кузька.

— Метрология ещё… Опус…

— Ну, это ерунда! — махнул рукой Павля.

— Для кого ерунда, а для кого и не ерунда, — проворчал Салтыков, — Одно только радует: скоро весь этот гемор с учёбой закончится…

По дороге из университета парни свернули на улицу Логинова. Салтыков на радостях молол языком не переставая, Павля и Кузька поддакивали, и лишь Негодяев шёл, длинный как башенный кран, возвышаясь над остальными и молчал. У него у самого с учёбой был полный пипец, и удача Салтыкова не радовала его, а, напротив, злила и раздражала.

— Вообще, ненавижу эти письменные экзамены, — тарабанил Салтыков, попутно гоняя ногой по дороге обломок льда, — Писал в пятницу, а результаты только в понедельник. Все выходные дёргался, написал или нет…