Жара в Архангельске (СИ) - Стилл Оливия - Страница 62

— Ехать скоро, — грустно сказала Олива и вздохнула.

— Ничего, мелкий. Ничего. Потерпи немного. Зимой мы поженимся, и ты переедешь сюда, — отвечал Салтыков, — Тебе не придётся больше работать — моих заработков вполне хватит на нас двоих. У нас будет своя трёхкомная квартира в центре города. И у каждого из нас будет по машине…

— Да накой она мне, машина эта. У нас ещё и квартиры-то нет…

— Будет, — уверенно отвечал Салтыков, — Знаешь, я уже присмотрел нам трёшку на Московском проспекте. Три миллиона стоит…

— Ну, это уж совсем пустяки, — фыркнула Олива, — Подумаешь — три миллиона! Вот только где бы их достать, а?

— Достанем, мелкий. Я беру на себя проектирование магазина в Няндоме стоимостью около миллиона рублей. Три таких халтуры — и квартира в новом доме наша!

— Не говори «гоп» пока не перепрыгнешь, — осадила его Олива, — Я не люблю, когда ты так хвастаешься. Извини, но когда ты начинаешь вот так заносить хвост, у меня возникает сильное желание треснуть тебя по балде чем-нибудь тяжёлым.

— Ну, мелкий, должен же хоть кто-то время от времени с меня спесь сбивать!

— О да! Уж чего-чего, а спеси у тебя хватает…

— Эх, сигареты, как назло, закончились, — Салтыков похлопал себя по карманам, — Схожу пока до ларька за сигаретами, ладно? Я мигом, — и, поцеловав Оливу в середину губ, пошёл в направлении Троицкого проспекта.

Олива, оставшись одна, как кошка разлеглась на горячем граните памятника. Ей было хорошо, она смотрела на небо, на шпиль высотки и не думала в этот момент ни о чём…

— Здравствуй, — произнёс над ней чей-то до боли знакомый голос.

Олива резко вскочила. Перед ней стоял, в своей джинсовой куртке и смотрел на неё в упор своими зелёными глазами человек из прошлого, изменившийся, похудевший на лицо, и ветер трепал его тёмно-русые волосы, выросшие сантиметров на пять…

— Даниил?!

— Да, это я.

Олива, нервно теребя свои волосы, соскочила с подножия памятника.

— Я… я не понимаю, зачем ты подошёл ко мне. Между нами давно всё кончено, и…

— А разве что-то было? — спросил Даниил. Олива вскинула на него глаза.

— А разве нет?

— Нет, — сказал он, — Хотя, знаешь, Олива, а я ведь действительно плохо закончил. Но хоть ожидаемо, спасибо. Надеюсь, у тебя всё хорошо…

— Да, у меня всё хорошо, — быстро произнесла Олива, — Я встретила человека, который по-настоящему любит меня, он даёт мне то, чего не дал в своё время ты. И я люблю его, — добавила она, пряча глаза, — И мы счастливы…

— А ты мне не верила, — сказал Даниил, — И всё-таки, относительно последнего пункта у меня есть сомнения…

— Какие ещё сомнения? — Олива презрительно усмехнулась, — Опять драконов увидал? Или этих, как их… архангелов с мечами?

— Не иронизируй. Я давно наблюдал за тобой и сейчас вижу, что твоя гайка с резьбы сошла. Привернуть бы тебе её, прикрутить понадёжней — всё и обошлось бы. Но ты наоборот гонишь и гонишь эту гайку дальше, даже не думая о том, к чему же всё это приведёт…

— Зачем ты мне всё это говоришь? — перебила его Олива.

— Я говорю, потому что вижу: ты встала на ложный путь, — сказал Даниил, — То есть, то, чему я тебя учил, ты пропустила мимо ушей…

— И чему же, интересно, ты меня учил? — ядовито усмехнулась она.

— Я учил тебя не впадать в зависимость от отношений. Я учил тебя быть самодостаточной. Я пытался сделать твою жизнь лучше, показав тебе на примере, что каждый человек достоин любви. Я хотел научить тебя быть свободной, для твоего же блага. А что я вижу теперь? Любой, абсолютно любой лишь поманит тебя — и ты готова сама себя засадить в клетку. Ты даже не спрашиваешь себя, а надо ли тебе это…

— Хватит, — жёстко обрубила Олива, — Рассказывай сказки дурочкам вроде твоей Ники, а меня оставь в покое.

— Она не моя, — ответил Даниил, — И, если сравнивать с тобой, то не такая уж она и дурочка.

— Пошёл вон! — обрубила его Олива.

Даниил с грустью посмотрел на неё.

— Да, Оля… Испортила тебя власть…

— Тебе два раза повторить? Для особо непонятливых?!

— Я уйду, не волнуйся, — спокойно сказал он, — Зря я тебя силой наделил…

И, развернувшись на сто восемьдесят, быстро пошёл прочь.

— Что надо было здесь этому идиоту? — спросил Салтыков, подошедший с другой стороны.

— Да дурак он просто, — проворчала Олива, — Начал мне, как всегда, очки втирать. Такую чушь тут городил, что в зубы не возьмёшь! Ну, я его и послала на все четыре стороны…

— Ну и правильно, мелкий. Пусть своих драконов пасёт.

— К тому же, люблю-то я тебя, а не его, — добавила Олива, обнимая Салтыкова, — Он мою любовь в своё время пнул, что же он хочет теперь…

— Я тоже люблю тебя, мелкий. Ты прости меня за все те сцены ревности, что я тебе тут устраивал, ладно? Я сам не соображал, что делал… Просто знай: я тебя люблю, очень, очень сильно люблю…

— Я верю тебе, — сказала Олива, и вдруг перед её глазами снова промелькнул недавний покойник. Ей опять стало жутко. Даже белый день не спасал.

— Знаешь, — шёпотом сказала она, — У меня из головы не выходит этот мёртвый парень. Какая ужасная смерть…

— Не думай об этом, мелкий, — попросил Салтыков.

— Я бы рада была не думать, но он мне везде мерещится, — Олива закрыла глаза, — Да, вот до сих пор в глазах стоит эта картина, как его из квартиры на покрывале выносят… Это что же, он здесь лежал столько дней, и никто не знал об этом…

— Не надо, мелкий, мне самому страшно…

— Одно только… — прошептала она, пряча лицо у него на груди, — Ты будешь любить, и помнить меня, когда… меня не станет…

— Господи, мелкий! Не говори так, я умоляю тебя! — воскликнул Салтыков, — Если тебя не станет, тогда и мне незачем жить…

Небо над Архангельском хмурилось. Свинцово-серые облака заволокли солнце, и только шпиль высотки по-прежнему устремлялся ввысь. Олива достала из кармана джинсов сотовый телефон.

— Пора, — сказала она, посмотрев на время, — Через сорок минут отходит мой поезд.

… На платформу Оливу пришёл провожать Денис. Он подарил ей на память маленького плюшевого ослика. Олива приняла ослика и, обнявшись с Денисом на прощание, поцеловала Салтыкова и вошла в свой вагон…

— Ну что, Ден, — сказал Салтыков, когда поезд уехал, и они с Денисом остались на платформе одни, — Вот я опять остался один…

— Да брось ты, — шутливо отмахнулся Ден, — Скоро же поженитесь и будете жить вместе…

— Ну, как скоро… Через полгода… — задумавшись, произнёс Салтыков, — Пережить ещё надо эти полгода…

— Переживёшь, куда денешься, — сказал Денис, — Я свою девушку два года ждал…

— А для меня и полгода долго. Если даже за полдня всё может в жизни кардинально измениться, то что уж там говорить про полгода…

Парни уныло брели по опустевшей платформе, и каждый думал о своём. Но ни Салтыков, ни Денис даже не предполагали в этот момент, чем закончатся эти полгода.

А Олива, лёжа на верхней полке в поезде, думала об этом меньше всего.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

***

Глава 23

Как только самолёт из Питера приземлился в аэропорту Талаги, Салтыков, Павля, Райдер, Дима Негодяев и Макс Капалин тут же ринулись из зала ожидания прямо на аэродром.

— Майкл! — окликнул Салтыков, выискивая приятеля в толпе прибывших с самолёта.

Высокий толстоватый парень в кожаной куртке, с дорожной сумкой наперевес, оглянулся, и, узнав в толпе встречающих своих давних друзей, радостно заулыбался и быстрым шагом, едва не срываясь на бег, направился к ним.

— Миха! Здорово, друган! — наперебой загалдели парни, тиская Майкла в своих объятиях и со всей дури хлопая его по спине, — Ну как ты, в Питере, совсем про нас забыл, засранец?! Зазнался, говнюк, сто лет к нам носа не кажешь!.. Дай-ка я на тебя погляжу!.. Ой, разжирел-то как! На столичных-то харчах… А уезжал-то, худющий был — во!

— Да дайте мне уже с другом поздороваться! — не вытерпел Салтыков, расталкивая приятелей, обступивших Майкла со всех сторон.