Идя сквозь огонь (СИ) - Зарвин Владимир - Страница 158

Недьзя сказать, что Бог обделил Михея музыкальным слухом. Однако в голосе ему точно отказал. Хриплый, надтреснутый, он звучал фальшиво, несмотря на все старания сказителя передать незатейливую мелодию песни.

Закончив, Михей вновь откашлялся и шутовским жестом поклонился в седле своей слушательнице.

— Как тебе сия история, княжна? — вопросил он Эвелину.

— Страшная… — честно призналась она. — Небось, разбойничья?

— Так и есть! — гордо вскинул он щетинистый подбородок. — Уж не взыщи, какова жизнь, таковы и песни! Но ты улыбнулась, слушая ее, значит, нашла в ней нечто доброе…

Эвелина действительно улыбнулась, глядя, с каким усердием выводит свою балладу Михей. Сколько лет было ее спутнику? Едва ли больше тридцати, но невзгоды состарили его, прорезав лицо ранними морщинами и густо посеребрив шевелюру сединой.

Девушке подумалось, что не пройди он боль, страдания и насмешки, его жизнь сложилась бы по-иному. Безысходность и горе толкнули доброго в душе человека на разбойничью стезю.

— Главное, тебе пришло на ум начать новую жизнь, — мягко произнесла она, — мы с Дмитрием сделаем все, чтобы ты был счастлив…

— Счастлив?.. — грустно улыбнулся он. — Едва ли сие, возможно. Разве что совесть успокою, вернув тебя боярину. Но и то — уже немало!

Он вновь притих, и некоторое время путники ехали молча, погруженные в свои думы. Вскоре лес начал редеть, предвещая завершение их странствий.

Прошло еще немного времени, и они вышли к оврагу, подобно ране рассекавшему надвое бор. На дне урочища чернел голый кустарник, ощетиненный длинными шипами.

— Господи, впервые вижу такое растение! — изумленно прошептала Эвелина, разглядывая переплетение колючих ветвей. — Оно словно проросло в наш мир из Ада. Ты только погляди на эти иглы!

— Да, не хотел бы я упасть на такой кустик! — криво улыбнулся Михей. — Только завезли сию гадость не из ада, а из Османской Порты.

Засаженный ею крепостной ров непреодолим для врага, посему наши паны решили обзавестись сарацинской диковинкой. А ей пришлась по нраву литовская земля. Ветер разнес семена турецких терний, они и проросли…

Где надо и где не надо, — закончил он, сплюнув в овраг, -

и что досадно: вишни да абрикосы, завезенные с юга, у нас не приживаются, хоть плачь. А эта мерзость укоренилась повсюду!..

— Как мы преодолеем овраг? — задала спутнику непраздный вопрос Эвелина.

— Впереди нас ждет мост, — со знанием дела сообщил ей Михей, — не то чтобы шибко прочный, но двоих всадников выдержит! По нему и перейдем сей овражек…

Но замыслу провожатого Эвелины не суждено было осуществиться. Подъехав к месту переправы, путники увидели лишь останки моста, безжалостно изрубленного секирами и сброшенного в пропасть.

— Что же это?.. — вымолвил, озирая руины, спешившийся Михей. — Еще вчера он был целым! Кто посмел?!

Словно отвечая на его вопрос, из придорожных зарослей выехало четверо верховых. Сердце Эвелины замерло в груди, когда в первых показавшихся из кустов всадниках она узнала своего сродного брата и Барбару Радзивил.

— Боже, какая встреча, кузина! — с деланой радостью воскликнул Ксаверий. — Не чаял встретить вас в сей глуши!

— Что глаза вылупил? — с презрительной миной обратилась к Михею Барбара. — Думал обмануть нас, глупый холоп?! Я, может, и поверила бы твоей лжи, но, к счастью, рядом оказался шляхтич Ксаверий! Он с ходу раскусил твою уловку, угадав, куда вы направитесь с княжной!

— Хотел услужить своему господину? — насмешливо покачал головой Бур-Корибут. — Воистину, верный пес! Но я не настолько глуп, чтобы доверять таким, как ты!

Сразу смекнул, что, желая выиграть время, ты пойдешь в сторону, противоположную той, где мы тебя ждали. А выследить вас было вовсе нетрудно. Перейти сей овраг можно лишь в одном месте. Нам оставалось прибыть сюда и дождаться вас у переправы!

— И вы нас убьете, кузен? — вопросила сродника Эвелина.

— Вы не оставили мне выбора! — со вздохом развел руками Ксаверий. — Помнится, я предлагал вам руку и сердце, а также возможнось остаться в родных стенах.

От вас требовалось лишь разделить со мной супружеское ложе и завещанное вашим батюшкой приданое. Но вы отвергли мои чувства и погрузили меня в печаль! Кто же виновен в том, что сия встреча станет для нас последней?

— О каких чувствах вы говорите? О любви к моему наследству? — горько усмехнулась Эва.

— И о ней тоже, — кивнул Бур-Корибут. — Вы хотели отдать завещанное вам добро московскому варвару, и я решил исправить сию несправедливость! Имуществом Корибутов должен распоряжаться шляхтич Унии!

— Свое наследство я желала оставить кузине Ванде. Она такая же подданная Польской Короны, как и вы!

— Почему сродной сестре, а не сродному брату? — изобразил на лице удивление Ксаверий. — Я лучше сумею распорядиться вашими богатствами, чем какая-то девчонка из провинции!

Не разбивайте же мое сердце, кузина, и не доводите меня до греха. Спрыгните в овраг сами, дабы моим людям не пришлось сбрасывать вас с обрыва!

— Это лучшее, что ты можешь сделать, мелкая дрянь! — с кривой ухмылкой добавила Барбара. — Мне следовало бы оставаться в замке, но я не смогла отказать себе в удовольствии насладиться твоей смертью!

Прыгай же, на тернии! Не заставляй нас, долго ждать!

— Только прикоснитесь к ней, бешеные псы! — с угрозой вымолвил, заслоняя собой княжну от недругов, Михей. — Живо пожалеете о том!

— Это ты, холоп, пожалеешь о том, что решил играть с нами в прятки! — брезгливо поморщился Бур-Корибут. — Куй, Жашко, принесите мне голову горбуна!

Ждавшие наказа слуги ринулись в бой, на ходу обнажая мечи. Михей был готов к такому обороту дел. Пригнувшись, он вытащил из-за голенищ сапог оба ножа и не целясь метнул их в подручных Бур-Корибута.

Его двойной бросок оказался для слуг шляхтича смертельным. Зная, что под одеждой врагов могут быть поддеты доспехи, Михей направил оружие в открытые части их тел.

Бородатый Куй рухнул замертво с коня, сраженный острием в глаз, молодой Жашко принял смерть от клинка, вошедшего ему в горло.

Проклиная свое легкомыслие, Ксаверий схватился за короткую сулицу в седельном колчане. Видя это, Михей потянул из поясной петли за спиной топорик.

На сей раз обмен ударами стоил жизни обоим противникам. Брошенное Бур-Корибутом копье вонзилось защитнику Эвы под сердце, а пущенный им топор вошел Ксаверию промеж глаз развалив череп шляхтича надвое.

Барбара Радзивил вздрогнула, когда в лицо ей полетели кровавые останки мозга недавнего союзника. Но смерть Бур-Корибута не обескуражила злыдню. Как бы там ни было, Эва осталась без защиты, и ее ненавистница по-прежнему жаждала расправы над ней.

— Что ж, так даже лучше! — с ледяной улыбкой произнесла она. — Я сама заставлю тебя прыгнуть на иглы!

Спешившись, Барбара вынула из ножен на поясе кинжал и шагнула к Эвелине. Она была уверена, что легко одолеет безоружную соперницу.

Но мечты злобной фурии не сбылись. Не поддавшись страху, Эва решила защищаться. Уклонившись от выпада врага, она перехватила запястье Барбары и попыталась отнять у нее кинжал.

Однако сил справиться с соперницей ей не хватило. Легко освободив руку от захвата, злыдня толкнула княжну к краю обрыва. Каким-то чудом Эвелина удержала равновесие, не упав в пропасть, на иглы терновника.

— Ну, что же ты не прыгаешь? — издевательски скривилась рыжая бестия. — Ну же, доставь мне радость! Не хочешь? Тогда я порежу тебе лицо!

Осуществляя задуманное, она взмахнула кинжалом, но Эва, пригнувшись, ударила ее в нос кулачком. Едва ли хрупкая девушка могла нанести удар большой силы, но Барбаре сего хватило, чтобы отступить на шаг.

Сочный хруст и брызнувшая из ноздрей кровь свидетельствовали о переломе носового хряща, и злыдня взвыла от досады. С чужих слов она знала, что сломанный нос никогда не будет ровным, как прежде, и наросшая на нем горбинка останется до конца дней, напоминая хозяину о пропущенном ударе.