Идя сквозь огонь (СИ) - Зарвин Владимир - Страница 167

— Отчего же, вскоре догадались, — вздохнул шляхтич, — тогда уже у нас над головами засвистели стрелы!

— То, что нам удалось скрыться, иначе как чудом не назовешь, — подвел итог Бутурлин, — видно, Господь оказался рядом!

— А он всегда рядом с теми, кто верен ему! — развел руками Тадеуш. — Но твоя удача — нечто дивное. Я и помыслить не мог, что небо так опекает схизматика!

Впрочем, и мне грех жаловаться! Не поверишь, но по возвращении из плена я получил от Государя рыцарскую цепь и шпоры. Турок-то, коего я княжеским знаменем сразил, оказался Пашой османского Султана!

Уж не знаю, какой черт понес его в гущу битвы, но мне сие оказалось на руку. Теперь я сам себе господин, а не оруженосец на побегушках!..

— Рад за тебя, пан Тадек! — кивнул собеседнику Дмитрий. — Но как тебя угораздило стать Поганинским Воеводой?

— То — длинная история… — поморщился шляхтич. — Поганин хоть и захолустный городишко, но сюда наезжают купцы со всего пограничья. А где купцы, там всегда грабители и воры.

Государю угодно было навести здесь порядок, однако отпрыска знатного рода в такую глухомань не пошлешь. А тут под рукой я — новоиспеченный рыцарь. Мне прекословить Владыке не с руки, поставил он меня Воеводой — принял благодарно его волю!..

Здесь, в Поганине, всегда неспокойно было. Сколько ни пытались мои предшественники искоренить разбой да воровство, ни к чему путному не пришли.

Двое из Воевод за это даже жизнью поплатились. Одного отравили, другого пронзили копьем в отхожем месте!

— В отхожем месте? — изумился боярин. — Как такое сталось?

— Убийца сделал подкоп под нужник и затаился в нем с охотничьей сулицей. Когда Воевода пошел по нужде, тать пронзил его одним ударом сквозь дырку в полу. Силой того шельмеца бог не обидел. Копье вошло покойному в седалище, а вышло из шеи!

— У вас здесь опаснее, чем на войне! — покачал головой Бутурлин. — Сколько живу, впервые слышу, чтобы кого-то так убивали…

— Для меня сие тоже было внове! — усмехнулся шляхтич. — Но хуже всего, что не предугадаешь, откуда придет смерть. На войне все ясно: тут — мы, там — турки!

А здесь тебя может зарезать во сне твой виночерпий или постельничий, коему за это заплатят воры! Извести же их казнями да облавами не выходит. Уж проще сжечь город со всеми татями и выстроить на его месте новый!

— Не больно круто сжигать город? — поднял не шляхтича изумленный взор Бутурлин. — Разве нет иного способа укротить воров?

— Если воевать с ними, то нет! — грустно вздохнул Воевода. — Но я придумал, как сделать, чтобы и волки были сыты, и овцы целы!..

Меж татями нет единства. Одни из них, кроме воровского дела, никаких ремесел не признают. Те же, что успели скопить деньжат, не против обзавестись гостиницей или трактиром.

Я позволил таким хитрецам заниматься торговлей, строительным промыслом, вкладывать сбережения в доходные дома. А в обмен потребовал прижать хвосты тем, кто сохранил верность разбою.

Вот и вышло, что одни тати ополчились на других, а ссора меж ними привела к войне. После нее грабителей и убийц в городе поубавилось, а уцелевшие воры присягнули мне на верность.

Не знаю, как ты к сему отнесешься, но они делятся со мной доходами, а я закрываю глаза на мелкие кражи и ввоз в город запрещенных товаров. С тобой, Дмитрий, я могу быть откровенным, ибо, знаю, ты доносить на меня не станешь!

— Ты и впрямь умеешь удивлять! — с трудом вымолвил Бутурлин, пораженный признанием Воеводы. — Что ж, может, твой путь и хорош, но мне он не по сердцу! Скажи, неужто в городе тобой все довольны?

— Конечно же, нет! Желающих от меня избавиться в Поганине хоть отбавляй. Не раз жалобы Государю слали, да и покушались на мою жизнь. Но, как видишь, свалить меня непросто!

Те из воров, что пошли ко мне в услужение, оберегают мою жизнь от гнева ретивых собратьев. Им выгодно, чтобы я оставался городским Владыкой.

При мне они процветают, но что будет, если на мое место придет новый Воевода? Вдруг станет с них брать дань больше моего? Или начнет жаловать их недругов?

— Не знаю, что и сказать… — задумчиво покачал головой Дмитрий. — В Святом Писании сказано: «не суди и да не судим будешь». Ты защитил от грабителей мирный люд, но принимая у воров подношения разделил с ними, их грех…

— Что ж, тут ты прав, — неохотно соласился с московитом Тадеуш, — однако и пользы городу я принес немало. Надеюсь, мои добрые дела на Страшном Суде мне зачтутся и на весах Божьих перевесят грехи!

Однако что мы толкуем лишь обо мне, боярин? Самого-то тебя каким ветром к нам занесло?

— Недобрым ветром, Тадек! — в голосе московита звучала горечь. — Я искал в Поганине татя, похитившего княжну Корибут!

— Наследницу покойного Жигмонта? — брови шляхтича изумленно поползли вверх. — Для чего вору понадобилось красть девицу?

— Кто-то из именитых господ намерен прибрать к рукам богатства Корибутов, женившись на княжне, — пояснил ему Бутурлин. — Поскольку Эвелина сего не желает, Магнат решил выкрасть ее, дабы силой принудить к браку.

— Что ж, такое возможно, — кивнул, обдумав слова московита, шляхтич, — однако почему пропавшую княжну ищешь ты?

— Потому что люблю Эву, а она любит меня! — не стал скрывать правду Дмитрий.

— Вы с княжной влюблены друг в друга? — не поверил своим ушам Воевода. — Ты, как я погляжу, Дмитрий, тоже умеешь удивлять!

Только вот к чему приведет сия любовь? Бывало ли такое, чтобы бедный рыцарь женился на дочери Магната? Не высоко ли, брат, мостишься?

— Мне не нужны ни земли ее отца, ни громкий титул, — ответил Бутурлин, — пусть Корона забирает себе богатства Корибутов. Мне для счастья будет довольно обвенчаться с Эвой!

— Похоже, кто-то из знати мыслит по-иному! — криво усмехнулся Тадеуш. — Как мне ведомо, ты захватил вора. Он уже признался в том, кто велел ему похитить княжну?

— Пока что нет! — досадливо вздохнул боярин. — Едва мы успели его обезоружить, явился твой начальник стражи…

— Знаю! — со вздохом кивнул Воевода. — Ты уж извини, что я помешал твоим делам, но у меня для сего был веский повод.

Нынешним утром ко мне пришло письмо, в коем некто неизвестный обвиняет тебя в пособничестве туркам!

Я мыслю, донос отправлен лицом, желающим помешать твоим поискам княжны. Не догадываешься, кто бы это мог быть?

— Сказать по правде, я мало с кем общался в Поганине. Хотя есть один человек, с коим у меня был разговор. К слову, это он помог отыскать похитителя.

Однако назвать его другом я не могу. За время беседы у нас едва не вспыхнула ссора…

— Кто же он? — полюбопытствовал Воевода.

— Турок Демир-Эфенди, — ответил Бутурлин. — Знаешь такого? Невысокий, жилистый, с виду мало похож на своих собратьев. Глаза — серые, волосы — светлее моих.

— Погоди, сдается мне, я знаю сего торгаша… — потер лоб, припоминая что-то, Тадеуш. — Ну да! Он часто привозит в Поганин парчу и безделушки. А сам скупает у наших купцов янтарь!..

Чем ты его так прогневил, что он донес на тебя?

— Сего не ведаю, — пожал плечами Бутурлин, — может, его разозлило то, что мне не по сердцу пришлась его Вера…

А может, то, что я не одобрил грабеж Султаном завоеванных земель да невольничьи рынки Порты. Кто знает?..

…Мне самому сдался дивным сей турок. Именует себя купцом, а по всему видно, что он — умелый воин. Да и в слугах его легко распознать янычар.

К порядку приучены. За всю беседу ни один из них слова не проронил. Зато господину оба внимали, словно пророку! Не берусь утверждать, но, похоже, он и есть лазутчик Султана!

— Да нет, едва ли… — растерянно произнес шляхтич. — Что Султановому шпиону разведывать в Поганине? Здесь нет никаких секретов: ни мощных пушек, ни конной дружины…

— Быть может, сие и привлекло его в Поганин? — предположил Дмитрий. — Такой город может стать легкой добычей турок. А когда они закрепятся здесь с пушками да конницей, выбить их отсюда будет непросто!

— Возможно, ты и прав! — помрачнел Воевода. — Что ж, тогда стоит притащить ко мне сего Демира и допросить его с пристрастием!