Светлячок (СИ) - Тебнёва Елена - Страница 39

— Тебе он нужнее.

— Дом твоего кузена настолько опасен? — приподняла брови я. О том, зачем он вообще отдал кота, для собственного же спокойствия решила не спрашивать. Что-то подсказывало, что все равно не признается. Не одна же я слишком добрая. Может, темные этим тоже грешат… — Тогда зачем устраивать бал? Я знаю о королевском распоряжении и о том, насколько для Деррека и Илины это важно, но, право слово, угроза слишком велика, чтобы не обращать на нее внимания!

Вот и высказалась, хотя и запретила себе вмешиваться не в свое дело. Но с Атоном было так легко, что о запрете я даже и не вспомнила.

— Мы не игнорируем угрозу, поверь. Игрунья — так ее называл Эван, верно? — теряет бдительность. И обязательно попадется. Ищейки одобрили план. Они останутся и проследят за тем, чтобы больше никто не погиб. Мы с Дерреком — тоже. Слишком много народа уже пострадало. Нужно положить этому конец.

«Пока Эван еще жив», — отчетливо услышала я, хотя этих слов Атон не произнес.

И эти непроизнесенные слова прочно обосновались у меня в голове, раз за разом отдаваясь гулким эхом. Из-за них я едва сумела заснуть. Из-за них мне привиделся очередной сон. И были в нем лунная ночь, облитые серебром деревья и трепещущее сердце в тонкой изящной ладошке.

И никакого намека на дракона.

К следующему вечеру все приготовления были завершены, и замок преобразился. Он сиял и сверкал — изнутри и снаружи, — коридоры его походили на небесные сады Светлой пары, каковыми их изображают в священных книгах, залы — на уютные и невероятно прекрасные уголки не оскверненной человеком природы. Светлый и просторный дом казался сейчас сказочной обителью, в которой хотелось остаться навсегда.

А наутро в родовое гнездо Грайвенов стали съезжаться гости. Загрохотали по подъездной дорожке экипажи, холл наполнился гулом голосов и цокотом каблуков, и одна явно одичавшая за несколько дней жизни в сельской местности ведьма надежно спряталась в своей комнате, дабы избежать случайных встреч с кем бы то ни было. Заглянувшая ко мне Илина, не выказывая ни удивления, ни неудовольствия, согласилась заниматься здесь и — о чудо — даже вызвалась принести окончательно спятившей наставнице завтрак, с которым я уже мысленно простилась.

Я сама себя не узнавала. Да, я и раньше не особо любила различные сборища и среди незнакомых людей чувствовала неловкость, но до добровольного заточения в комнате дело никогда не доходило.

Чем дальше — тем страннее. Надеюсь, дома все это пройдет. Отбиваясь от маминых и сестринских тараканов, будет некогда размышлять о повадках собственных.

Вечером притащившая поднос с ужином Илина сообщила, что пока прибыли всего двадцать гостей, из них всего-то десять — собственно юные одаренные, оставшаяся половина — сопровождающие. Кто же в здравом уме отпустит юное дарование невесть куда одного? Если не само пострадает, то окружающих достанет. Девушек и вовсе было всего три, примерно возраста именинницы, и лишь одна из них — темная ведьмочка. Оная вызвала особый интерес Илины — темных магов она уже достаточно перевидала, а вот с ведьмами как-то не сложилось, — и я волей-неволей узнала, что приехала выдающаяся особа, самая юная из присутствующих, между прочим, с мрачным парнем лет двадцати, который, судя по виду, от оказанной ему чести восторга не испытывал. Я только хмыкнула. Илина ведать не ведала, что такое молоденькие темные ведьмы и каких нервов и сил стоит их воспитание. Так что незнакомому парню я от души посочувствовала, а подопечной посоветовала держаться от темной подальше. Боялась, что встречи двух не слишком контролирующих свой дар ведьмочек замок может и не пережить.

Мои скромные планы отсидеться в комнате бесцеремонно нарушил рыжик, поздним вечером принявшийся скрестись в дверь и требовательно мяукать. Зверь явно засиделся, а мысль отдать его на выгул Илине была отметена сразу же: Атону я доверяла, но все равно опасалась за подопечную. Мэт ее, конечно, вряд ли станет есть, но вот испугать, обернувшись, вполне способен. А за то, что он не обернется, я поручиться не могла. Я вообще уже ни за что не могла поручиться! И это выбивало из колеи и внушало неуверенность в собственных силах.

— Мяу! — как-то уж слишком утробно рявкнул рыжик, и я поспешно натянула домашние туфли и пригладила растрепавшиеся волосы. Время позднее, гости уставшие, вряд ли кому приспичит бродить по замку… авось никого не встречу.

— Без глупостей, а то пожалуюсь Атону, — отпирая дверь, профилактически пригрозила я котику, и он, гордо фыркнув, неспешно выплыл в коридор. Следом скользнула я, жалея, что так и не обзавелась поводком. Надо было у Атона спросить, может, к этому зверю поводок с ошейником в комплекте идут.

Словно прочитав мои мысли, рыжик возмущенно фыркнул и ускорился. Я заторопилась, проскочила мимо открывающейся двери… и тут в спину донеслось громкое:

— Кая!

Я едва из туфель не выпрыгнула! Мгновенно забыв о котике, который наверняка не пропадет даже в страшном лесу, не говоря уж об обитаемом замке, резко обернулась на голос и замерла, разглядывая окликнувшую меня девушку. Коридор против обыкновения заливал яркий свет, и я отчетливо видела огромные голубые глаза с лукавыми искорками в глубине, светлую нежную кожу, рассыпавшиеся по худеньким плечам темные блестящие волосы… Даже ущипнула себя, надеясь, что все же умудрилась заснуть, но только поморщилась от боли и с тоской осознала: не сплю.

— Дей?! — в ужасе просипела я, все еще не желая верить собственным глазам. — Ты?! Как ты… — Я собиралась спросить, как она оказалась так далеко от дома, но внезапно пришедшая в голову мысль выбила оттуда все остальные: — Как я выгляжу?!

Кажется, сегодня ни разу еще к зеркалу не подходила. Непростительное упущение в моей-то ситуации!

— Как совершенно незнакомая рыжая ведьма, — хихикнула сестрица. — Не волнуйся, ты вообще сама на себя не похожа.

— Тогда как ты меня узнала?

— Я тебя шестнадцать лет знаю, — задрала нос вредная девчонка, — думаешь, меня может обмануть какое-то зелье?

— Дейдра!

— Сережки, — мигом сдалась она.

Ага. Маленькие, изящные золотые пентаграммы с вплетенным в них узором, способствующим наилучшей концентрации светлой силы и даже ее накоплению. Серьги я носила почти не снимая, а подходили они практически под любой наряд. Папина работа, штучная, других таких нет и быть не может. А Дей их хорошо знает и чувствует флер вплавленных чар. Столько раз стащить пыталась, что и не сосчитать! Правда, поносить так и не сумела, сережки упрямо возвращались к хозяйке до того, как мелкая похитительница успевала их хотя бы просто примерить.

— Понятно, — кивнула я, постепенно успокаиваясь и смиряясь с мыслью, что Дейдра не снится мне в кошмарном сне. Убедившись, что мы никого не разбудили и свидетелей сестринской встречи не случилось, я предпочла более не испытывать удачу и затолкала младшую в комнату. И лишь тогда издала крик души: — Какого демона ты здесь делаешь?!

На самом деле с языка рвались более крепкие выражения, в деле воспитания совершенно непригодные. Пришлось подбирать другие.

— Меня пригласили, — задрала нос Дейдра. — Я по итогам года лучшая в школе!

— Ты… с мамой? — выдохнула я, невольно клацнув зубами.

— Не-а, — беспечно отозвалась сестра, плюхнулась на кровать и пару раз подпрыгнула, пробуя матрас на упругость, а ножки кровати — на прочность. — Сначала думала, что не отпустят, потому как у папы срочный заказ, у мамы — сложное зелье, которое требует присмотра целых две недели, а я… Я очень сюда хотела! И мама позволила. Решила, что под твоим надзором я ни во что не влипну, — жизнерадостно прощебетала Дейдра.

Угу. Она-то не влипнет. А вот я… Стоп! Что она сказала?!

— Мама знает, где я?! — взвыла я. — Дей!!!

— А что сразу я? Я — могила! — возмутилась мелкая, надулась, как обворованный хомяк, и обиженно добавила: — И вообще, ты ни словечком не обмолвилась, куда уезжаешь!

А ведь и правда не обмолвилась. Но матушка все равно узнала. Получается, от нее и на краю света не спрячешься?! Конечно, замок не край света, но и не Террея, где от ведьминого ока ничто и никто не ускользнет.