Ошибка Ангелины (СИ) - "Elvira Mandra" - Страница 172

Ни Редик, ни Борис Витальевич не учили её, как лишить человека инверторских способностей, но зная самоё себя и пережив не мало травм, Гелька догадывалась примерно, что нужно сделать. Она, вскрыв фидерше центральный резервуар, чтобы обессилить, стала одну за другой отсекать и соединять накрест между собой протоки, идущие от него к рукам.

Майя металась, как загнанная в ловушку кошка, огрызаясь и пытаясь достать Ангелину. Но та, действуя хладнокровно (в этом состоянии она находилась с тех пор, как побывала дома), не оставила бестии ни одного шанса. Для верности запечатав центральный резервуар заклятием persistere, она оставила сопернице только токи, необходимые для поддержания жизнедеятельности обычного человеческого организма.

Как только мстительница произнесла последнее заклинание, Майя, материализовавшись, скатилась на пол и скорчилась в ожидании смертельного удара. Ангелина, описав над поверженной врагиней победный круг, заметила за стеклом входа полицейские мигалки, подхватила пехору и нырнула под арку, ведущую вглубь здания. Едва она успела обогнуть охранника, выронившего от неожиданности телефон, как её догнал мощный парализующий удар.

«Не удалось», — успела с досадой подумать Гелька и покатилась по ковровой дорожке, теряя сознание.

Ангелина очнулась, но долго не могла прийти в себя: у неё раскалывалась голова так, что всё плыло перед глазами. По сравнению с этим, боль в каждой клеточке тела, отходящего от парализующего удара, казалась вполне терпимой. Яркий свет в тесном душном помещении слепил глаза, стены вокруг кружились, и она не могла понять, где находится. Постепенно Гельку охватывала паника. Непроницаемые своды давили на неё, нависая чудовищной массой. Как она ни старалась проникнуть своим инверторским чутьём за их пределы, достаться до чего-то живого она не могла. Ни малейшего отклика живой энергии извне. Если бы не свет, она решила бы, что похоронена заживо.

Она вдруг вспомнила это место: по едва заметному застарелому запаху пыли, затхлости и казармы Гелька поняла, что находится в пятом номере. Редик! Она достала Майю, а он, как и грозил неоднократно, достал её. Упёк в пятый номер… спасибо, что не убил. Хотя, в зависимости от его планов, ещё неизвестно, что хуже.

Искра радости от того, что это не Майя её догнала ударом, что она победила, едва вспыхнув, угасла, сменившись рвотным позывом. Гелька скатилась на пол, а тесные стены завели хоровод, давя до шума в ушах, не давая двинуться и вздохнуть. В глазах замелькали разноцветные пятна, и Ангелина отключилась.

Она долго лежала на каменном полу, всё глубже проваливаясь в беспамятство. Вот уже замелькало что-то золотое на границе сознания, прорезая всполохом сгущающуюся тьму…

Вдруг тьма отхлынула, и резкий запах вырвал Ангелину из объятий забвения. Кто-то хлопал её по щекам, а в нос бил, невыносимый в этой душегубке, запах нашатыря.

— Давай, красавица! Ну, же! Приходи в себя! — Редик с ней не церемонился.

Ангелина открыла глаза, и Учитель, не теряя времени, пояснил:

— Очнулась? Твоё счастье, что я тебя не убил. А был готов… да, предупреждаю, на выходе человек со скатером: чуть со мной, что не так — прости, дорогая!

Гельке могла показаться смешной мысль, что шеф её боится, но ей было не до смеха — она самым натуральным образом задыхалась: клаустрофобия в сочетании с аммиачной вонью не давали ей сделать вдох, и она, хрипя, скребла горло.

— Ангелина, прекрати! — забеспокоился Учитель и отошёл к двери, стараясь не поворачиваться с Гельке спиной. Мысль, что она может напасть на Релика в таком состоянии, опять не позабавила Ангелину.

— Дыши! Спокойнее! — втащив в комнату кислородный баллон, Учитель наложил ей на лицо кислородную маску. Постепенно хрипы стали слабее, и Гелька, схватив напрягшегося Учителя за штанину, попыталась сесть. Открыть рот она не могла — её тут же бы стошнило, поэтому она упорно продвигалась в сторону ванны, преимущественно на четвереньках. Поднявшись при помощи Сергея Петровича на ноги и повиснув на нём, Ангелина доплелась до унитаза и опёрлась на него руками.

— Хм, что-то я не припомню таких последствий парализующего заклятия, — сомневаясь, рассуждал Редик за её спиной. — Ты же в прошлый раз в порядке была?

Ну, да, он её как-то уже вырубал. Тогда она чуть не потеряла зрение. Но нынешняя тошнота могла иметь другое происхождение. Или это всё из-за замкнутого пространства?..

Говорить Ангелина ещё не могла и только вцепилась крепче в унитаз, когда Редик попытался оторвать её от этого предмета обихода. Хмыкнув, шеф вышел в комнату и, заложив пальцы за ремень (это Гелька чувствовала затылком), заявил:

— Сейчас с тобой говорить бесполезно… прости, не могу пригласить Бориса, чтобы он тебе помог, — с лёгким поклоном, — если будет что-то необходимо, дашь знать. Связь у тебя только с моим автоответчиком в кабинете. Буду ждать сообщения, что ты готова сотрудничать. Если будут попытки побега или нападения, сидеть будешь долго. Кислород я тебе не оставлю — кто знает, что ты способна натворить? Паёк сухой. Предупреждаю, вода для водопровода берётся из небольшого резервуара, никак не связанного с поверхностью. Кстати, нырять в канализацию тоже не рекомендую. Если уровень воды в резервуаре резко снижается, это рассматривается, как угроза затопления герметического помещения, и подача воды автоматически прекращается. Поэтому если не хочешь сидеть без воды, пока я не наведаюсь, веди себя разумно и, от греха, не трать слишком много на умывание. Когда приду, не знаю, твои делишки разгребать приходится.

Гелька никак не отреагировала на его тираду — просто была не в состоянии. Каждое движение — даже зрачками — вызывало головокружение и рвотный позыв.

— Пожелания будут? — спросил напоследок Редик и вышел, волоча за собой кислородный баллон.

Ангелина мысленно измерила расстояние до кровати и осталась рядом с унитазом. Так она провела всю ночь. Как ни странно, здесь, в ещё более тесном помещении, ей было легче дышать из-за оставшейся открытой в комнату двери. Её по-прежнему мутило, но рвоты не было — она давно ничего не ела и просто умирала от жажды, но не могла подняться. Даже сил, чтобы инвертировать и почувствовать облегчение, у неё не было. Ангелина с тоской облизывала растрескавшиеся губы, прикидывая, хватит ли у неё сил доползти до кухни, а там — нереальный подвиг — встать на ноги, чтобы достать до крана. Сдвинуть крышку унитаза она тоже не смогла.

Постепенно Ангелина впала в сонное оцепенение. И ей уже казалось, что она встаёт и идёт, открывает кран, и в стакан в её руке льётся прохладная хрустально-чистая вода, наполняя его до краёв и заливая руки.

Редик, навестивший её на следующий день, потому что был обеспокоен состоянием, в котором оставил девчонку накануне (хотя собирался поначалу не появляться неделю и найти хулиганку шёлковой), пришёл в ужас, застав Ангелину в той же позе почти бездыханной.

Перенеся девочку на кровать, он попытался привести её в чувство, но на этот раз потерпел неудачу. Выругавшись, шеф вставил в разъём на стене короткую антенну, подключив к своему телефону, и набрал Бориса.

— Алло… жду тебя в секции номер пять. У нас проблемы… с Ангелиной.

Гельке сквозь льющуюся сверху воду слышались чьи-то голоса, шаги, прикосновения…

— Что ты с ней сделал?

— Выслушай меня спокойно… этим ты ей не поможешь! Я применил всего лишь парализующее заклятие — не слишком сильное, но такое, чтобы достало её наверняка. Когда я его снял, уже здесь, Ангелина была без сознания, и я привёл её в чувство. Дал кислород при приступе удушья. Она была слаба, её рвало… каюсь, я оставил её в таком состоянии, решив, что оно не опасно. Возможно, она пострадала в стычке с Майей…

Редик досадливо крякнул.

— Сегодня, увидев, что ей стало хуже, я сразу позвонил тебе.

Пытающийся помочь Ангелине, Полетаев не стал слушать дальше. Он осторожно поднял девочку на руки.