Проводник (СИ) - Сидоров Леонид Владимирович - Страница 32

Сюда, не сюда? Судя по плану, должен быть тот самый приёмный кабинет.

Освещённый тусклым светом догорающих свечей господин Бюэль восседал во главе огромного стола, лениво перелистывая пухлявым пальчиком огромный гроссбух. Отвисшие щёки и набрякшие веки напомнили английского бульдога, отчего-то переодевшегося в халат и взгромоздившегося за стол. Ещё только курительной трубки не хватает. Тогда бы вообще получилась картина маслом.

Едва сдержавшись, чтобы не рассмеяться, Макс изо всех сил призвал к порядку расшалившуюся фантазию и деликатно поздоровался:

— Добрый день, мсье!

Скривившись словно от зубной боли, Бюэль раздражённо перелистнул страницу и поднял недовольный взгляд. Мигом оценив явно скромные финансовые возможности молодого посетителя, хмуро буркнул:

— Что вам угодно?

Приняв подобострастный вид, Макс неловко прошмыгнул в кабинет.

— Видите ли, хотелось бы узнать, сколько вы готовы предложить за это, — вытащил из кармана верный хронометр.

— Что это? — заинтересовался ростовщик. — Часы? Погодите, зажгу свечи, — тяжело пыхтя, подхватил канделябр и прошёлся по комнате, зажигая многочисленные подсвечники.

Стало намного светлее.

Хозяин уселся на место и вооружился большой лупой.

— Давайте, что там у вас? — нетерпеливо протянул руку.

Макс шагнул к столу и вручил часы.

— Хм, Тиссот, — прищурился ростовщик. — Посмотрим, посмотрим…

Дожидаясь вердикта, Макс перевёл рассеянный взгляд на дальнюю стену и прищурился, разбирая детали.

Похоже, хозяин страдает манией собирательства. Даже при всём желании нормальный человек вряд ли бы умудрился подыскать более непохожие друг на друга предметы.

Богато украшенный арабский ковер заполняли многочисленные восточные безделушки, чучела зверушек, голова вепря, сабли, шпаги, старинные пистоли, шотландская волынка, флейта, африканский тамтам и…

Сердце учащённо заколотилось, едва осознал, что это.

Тускло поблёскивая лакированными бочками, под тамтамом небрежно висела скрипка. Изогнутый смычок словно диковинная стрела дополнял причудливую композицию.

Макс невольно потёр пересохшее горло. Скрипка чёрт с ней. Но вот волынка что-то задела в душе…. Совсем один в один как та, на которой когда-то давным-давно в память об ирландских корнях играл с отцом. Вернее с отцом Билли, что впрочем, одно и то же. После смерти отца волынка ещё долго висела на стене, и каждый год радуя маму, наряжался в зелёное и играл на параде в день святого Патрика, пока не покинул отчий дом. Боже, какая же каша в голове…

— А вы наверно очень любите музицировать?

— Что? — недоумённо поднял голову Бюэль.

— Ну, я вижу музыкальные инструменты, — кивнул на стену Макс. — Играете наверно вечерами?

— А-а-а, нет, — пренебрежительно отмахнулся ростовщик. — Некогда мне заниматься всякой ерундой. Это старое невыкупленное наследие. Вдруг кому приглянётся.

— Наследие? — оживился Макс. — Надо же, как интересно!

Похоже, задача существенно упрощается. Наконец-то можно утереть нос Алексу. А то нашёлся стратег высшей пробы, целый многоходовой план спасения культурного наследия нагородил. А тут оказывается всё просто элементарно. В два хода. Е два, е четыре, и в дамках.

— И сколько же стоит, к примеру, волынка, или э-э-э, допустим, скрипка?

Бюэль презрительно усмехнулся.

— Скрипка? Молодой человек, уверяю вас, что вам эта скрипка не по карману.

— Что? — почти искренне вознегодовал Макс. Пренебрежительный тон понемногу начал уже раздражать. — Какая-то старая скрипчонка мне и не по карману? Да она что, по-вашему, из золота? Бросьте!

— Какая-то старая скрипчонка? — удивлённо поднял бровь ростовщик. — Однако! Впрочем, это говорит лишь о том, что вы совершенно не разбираетесь в антиквариате, и лично мне никак недосуг сейчас в этом вас просвещать… Ладно, перейдём к делу. Итак, что вы хотите сделать с вашими дешевенькими часами? Заложить, продать, обменять?

Макс несколько опешил. Такое откровенное пренебрежение к собеседнику повстречалось впервые. До жути отвратительный тип. Нетрезвые американские сержанты и то были тактичнее. Нет, определённо, экспроприация скрипки и волынки отныне становится по меньшей мере личным делом. Всё, решено, вендетта.

— Э-э-э, что значит часы дешёвенькие? Я так понимаю, это вы так сходу сбиваете цену?

— Молодой человек, — снисходительно усмехнулся Бюэль. — А что вы собственно ожидали за этот подержанный экземпляр? Золотые горы? Так спуститесь с небес. Двадцать франков, не более. Деньги прямо сейчас.

Макс набрал в грудь воздуха и досчитал до десяти, чтобы не сказать какую-нибудь дерзость.

Вот откормленная жлобяра! Зажрался. Уж чего-чего, а подержанными часы никак не назвать. Куплены в дорогой часовой лавке на первое жалованье. Даже и пяти лет не прошло. Носил исключительно на цепочке во внутреннем кармане. Состояние корпуса просто идеальное. Даже царапинок нет. И уж цена в пересчёте на франки тянет далеко за пятьдесят. Нашёлся тут эксперт хренов.

— Знаете мьсе, я передумал. Верните, — протянул нервно подрагивающую руку. — Пойду к другому.

— Двадцать пять.

— Послушайте, отдайте часы! — вскипел Макс. — Прошу!

Оценивающе глянув, Бюэль пожевал губами.

— Хм, однако, вы на редкость крепкий орешек. Хорошо. Тридцать. И это последнее слово.

— Вообще-то, к вашему сведению, они куплены за шестьдесят! — Макс выхватил часы и засунул в карман. — И я ещё не совсем идиот, чтобы продавать их за полцены! Всего вам доброго! — развернулся и направился к выходу, кипя от гнева.

Обломись, старый хрыч. И главное, как натурально вышло. Даже играть не пришлось. Правильно про таких говорят, жадность фраера сгубила. Ничего, осталось недолго. Не далее как через сутки. Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Гоп-стоп…. Тьфу, а это ещё откуда?

Скептически хмыкнув, Бюэль крикнул вслед нервному юноше:

— Молодой человек, напрасно вы так кипятитесь! Больше вам всё равно никто не даст! Тридцать, только подумайте! Тридцать! Эй!

Напрягшись было на крик шефа, громила шагнул в сторону, пропуская спешащего посетителя. Закрыв дверь, с натугой щёлкнул тяжёлой щеколдой, и украдкой глянув наверх, ехидно ухмыльнулся.

Однако каков очкарик! Силён! А по виду не скажешь. Похоже, оставил старого козла с носом. Иначе стал бы он так орать, будто режут.

— Эй, Антонио! Есть там кто ещё из клиентов? — послышался раздражённый голос шефа.

— Нет, мьсе. Очкарик был последний.

— Хорошо. На сегодня ты свободен.

— Спасибо, мьсе! Доброй вам ночи! — возликовал Антонио.

Наконец-то домой. Жозефина поди уже заждалась там с детишками. А старый козёл наверно как обычно. Спустит дневную выручку в кабаке, потом на всю ночь к шлюхам. Хотя, бог ему судья. И так уже наказал. Жены нет, наследника нет, и даже дело всей жизни тоже некому оставить. Родственников и тех нет. Одним словом, жалкий старый человек. Впрочем, платит пока, да и то ладно…

Глава 13

Старый чёрный котяра хищно подобрался, вожделённо наблюдая за крадущейся крысой. Сзади послышался подозрительный шорох. Пронзительно пискнув, крыса метнулась в дыру.

В ярости вздыбив шерсть, кот развернулся к нежданному гостю и тут же пугливо прижал уши. Вздымая клубы пыли, в подвал спустился человек.

Не удержавшись, Макс громко чихнул и поспешно зажал нос, машинально проследив за испуганно шарахнувшимся котом.

— Извини, брат. Проклятый дасморк.

Опасливо глянув в тёмный зев подземного хода, подул на озябшие пальцы и потянулся за спичками. Чиркнув, впотьмах обжёгся, едва не выронив коробок.

— Чёрт, хоть какой-нибудь вшивенький фонарик сюда…

Крошечная лампадка зажглась со второй попытки. Тусклый дрожащий огонёк высветил древнюю заплесневелую кладку. Где-то вдалеке гулко капала вода.

Тоскливо вздохнув, Макс приподнял лампадку повыше и, машинально вжав голову в плечи, шагнул во тьму. Повеяло запахом тления и кошачей мочи. Испуганно пискнув, из-под ног в темноту шарахнулась мокрая крыса.