Проводник (СИ) - Сидоров Леонид Владимирович - Страница 39

— Клара Гитлер…

— Вот чёрт, — поперхнулся Макс. — Честно сказать, даже и не знаю, что бы я сделал на вашем месте.

Мигель вернулся на место и как-то весь сник.

— Вот так же и я. Тысячу, тысячу раз задаю себе один и тот же вопрос. Что можно было тогда сделать…. И тысячу раз говорю себе, ничего. Абсолютно ничего. Ход сделан. И нет пути назад…

Повисла гнетущая тишина.

— Кхм…. Не корите себя. Думаю, любой нормальный человек в той ситуации поступил бы так же. Тем более, вы не знали кто она. Чёрт, да я и сам не зная того, изменил нашу историю. А может и просто удачно попал в неё, не знаю. Помнится, Алекс мне ещё пытался что-то на пальцах объяснить про пренебрежимо мало отличающиеся реальности, но когда я начинаю об этом думать, у меня мозги закипают. Говорит, под это дело разрабатывается целая научная теория…

— Да-да, — рассеяно кивнул Мигель. — Мне тоже рассказывали нечто подобное в качестве утешения. Кстати, в одном из вариантов Адольф даже стал художником-экспрессионистом. Честно признаться, картины производят тягостное впечатление. Не знаю, видели ли вы труды Эдварда Мунка. Так вот, эти почти один в один. Брр, — встряхнул головой. — Ужасно…

— Стоп. Вы что, видели картины того Адольфа?

— Конечно. Там побывал один из наших проводников. Кстати, поначалу картины были довольно приличные. Акварель, городские пейзажи, сдержанная палитра. И видно потом с ним что-то произошло. Творческий кризис, прогрессирующее заболевание мозга, не знаю, но картины перешли в какую-то ужасную плоскость. Такое впечатление, что написано словно в муке. Практически готовое учебное пособие для психиатра. Впрочем, что я вам всё это рассказываю? Если интересуетесь, попросите Алекса, но сразу предупреждаю, зрелище довольно жутковатое.

— Нет-нет, пожалуй, воздержусь. Если он столько наворотил у нас, представляю что сотворил там.

— Вот именно, именно наворотил! И теперь я по мере сил пытаюсь исправить свою собственную ошибку.

— Исправить? Но как? Ведь та война…

Мигель тяжело вздохнул.

— Да, вы правы. Та война уже шестнадцать лет как прошла. Но многие её гнусные деятели ушли от возмездия. И часть из них безнаказанно живёт здесь, в Аргентине. И притом неплохо живёт, припеваючи.

— Понятно. И вы их…. Того?

— Нет. Для киллера у меня недостаточная квалификация, да и возраст неподходящий. Я их всего лишь выслеживаю. Моя профессия тому очень способствует. Бываю в разных домах, лечу домашних питомцев, разглядываю старые фото и делаю выводы. Кроме того, военную выправку и немецкий акцент особо не скроешь. Дальше дело техники.

— М-м-м, — замялся Макс. — Вот тут не совсем понятно. По-моему, это же прямое вмешательство в историю, разве нет?

— Почему? — равнодушно пожал плечами Мигель. — Никакого вмешательства. Я легально существую в этом времени и лично разыскиваю нацистских преступников без всяких подсказок из будущего. Какое же тут вмешательство? Да и к тому же, этим активно занимаются советские и израильские спецслужбы, в чём я им и помогаю по мере сил. Инкогнито, конечно. Известность нам совсем ни к чему, согласитесь.

— Понятно. И судя по всему, я направлен вам в помощь, так?

Старик смущённо улыбнулся.

— Вовсе нет. Простите мою старческую болтливость. За эти восемь лет я всего лишь второй раз вижу родственную душу и коллегу во плоти, вот потому и болтаю без умолку…. Конечно же, у вас совсем другое задание. И наоборот не вы, а я к вам приставлен в помощь. Не волнуйтесь, ближайшие две недели я подготовлю вам все необходимые документы и сделаю первоочередные прививки…

— Стоп, стоп, стоп! — опешил Макс. — Мне показалось, или вы действительно что-то сказали о прививках?

— Именно так. Соваться в дикие джунгли без прививки хотя бы от столбняка и малярии я считаю верхом легкомыслия. Кроме того, потребуются ещё…

— Стоп! Какие ещё дикие джунгли? Вы о чём?

— Как? — Мигель удивлённо откинулся в кресле. — Разве Алекс вам ничего не сказал?

— Сказал? — возмутился Макс. — Да этот жук мне вообще ничего толком не говорил! Сказал только, что меня заберёт постоянный резидент, и якобы он всё и скажет. И сразу до свидания. На всё про всё ушло тридцать секунд. Это вообще нормально?

— Хм, — смутился Мигель, — да, понимаю. Действительно непорядок…. Впрочем, давайте не будем судить его строго. Видимо для спешки у него были свои причины, особенно учитывая ваше нестабильное состояние…. Что ж, раз такая ситуация, расскажу вам тот минимум, который мне сообщили. Видите ли, нужно разобраться в одной тёмной истории. В ноябре этого года где-то в Западном Ириане пропал Майкл Томпсон, сын известного американского миллионера…

— Пардон, западном где? — озадаченно глянул Макс. — Что-то я не припомню такого названия.

— О, простите. Пока это австралийская колония. Кажется, где-то лет через десять получит независимость и станет Папуа-Новая Гвинея.

— А, извините. Теперь понял. Продолжайте.

— Так вот. Необходимо узнать, что с ним случилось на самом деле. Сведения самые противоречивые. То ли он утонул, то ли съеден акулами, то ли аборигенами. Есть даже сведения, что эти примитивные дикари специально охотились за его головой в качестве тотема…

— Кхм, — поперхнулся Макс. — Какое весёленькое заданьице. Они там что, совсем спятили?

— Э-э-э… Вы о ком? Дикари, или…

— Или.

— О, думаю, нет. Насколько я знаю, именно вас и выбрали как человека, имеющего прошлый опыт боестолкновений и выживания в джунглях. Или они ошиблись?

— Ну, если исходить из такой логики, — заколебался Макс. — Тогда да, не ошиблись. Мой первый клиент как раз был старичок-выпивоха, ветеран Вьетнама. Жалко, что спился, а так в принципе был хороший человек. Даже в антивоенных демонстрациях участвовал…

— Хм, был, — усмехнулся Мигель. — Не говорите в прошедшем времени. Сейчас он наверно ещё безусый юноша.

— Вот чёрт, — растеряно глянул Макс. — А ведь точно! Шестьдесят первый год, июнь. Я ведь тогда ещё, тьфу, он, в Форт-Брэгг, в десантуру загремел…

— Вот-вот. Привыкайте к подобным парадоксам, мой друг. Хотя признаться, временами даже и мне, имеющему опыт пребывания в телах более десятка пациентов, временами становится как-то не по себе. Постоянно испытываю чувство дежавю…. Впрочем, я опять отвлёкся. Вернёмся к вашей миссии. В конечном итоге, вам будет необходимо предъявить неоспоримое доказательство смерти Майкла, а если точнее, образец его тканей для последующего анализа ДНК.

— Образец тканей? — хмыкнул Макс. — Интересно, и что же это такого неоспоримого я должен им предъявить, если его там съели со всеми потрохами? Засохший кал сожравшего его крокодила?

— Кхм, нет, конечно же, — Мигель поперхнулся, смущённо потирая нос. — Алекс предупреждал, что у вас очень своеобразное чувство юмора…

— Ага, будешь тут с вами своеобразным, — угрюмо поддакнул Макс, с трудом сдерживая рвущееся наружу раздражение. — Особенно с такими-то расчудесными заданиями. Они там вообще, чем думают? Как я им что-то предъявлю? Или это засохшее доказательство будет дожидаться их величеств ещё полсотни лет? А! Я понял! Наверно крокодилье дерьмо для лучшей сохранности надо положить в морозилку! Точно! Да без проблем, все знают, что у тамошних голозадых папуасов полно переносных холодильников! Мадонна миа, вот скажите мне, что за идиотизм, а? Вместо того, чтобы заниматься настоящим делом, я должен копаться в каком-то засохшем крокодильем дерьме!

Мигель не выдержал и оглушительно захохотал, обессилено хлопая себя по коленкам.

— Боже мой…. Вот это я понимаю, настоящий итальянский темперамент!

Глядя на заразительно хохочущего старика, Макс и не заметил, как сам невольно заулыбался.

— Вам смешно…. Нет, ну правда? Мне-то что делать? Какой анализ ДНК через полсотни лет? Это же бред, понимаете! Бред!

Отсмеявшись, Мигель вытер платочком слезящиеся глаза.

— Да, вот уж действительно и смех и грех… Что ж, признаться, поначалу я тоже сильно засомневался в самой возможности успешного выполнения миссии. Во-первых, неясные обстоятельства кончины Майкла, во-вторых, трудности сохранения тканей, если таковые найдутся, конечно. Естественно, я поделился всеми своими сомнениями с Алексом…