Циферщик (СИ) - Пихтиенко Андрей Николаевич - Страница 35

Вскоре их общую квартиру продали. Большую часть выручки получила мать, после чего переехала с Игорем в её родной город. Катя никогда больше не встречалась со своей матерью.

Она перешла в другую школу, где к ней сразу прилип ярлык «странной», и это определение в отношении к ней стало самым распространённым в дальнейшей её жизни.

После случая с Игорем, она твёрдо решила, что раз её детство закончилось, то и Катя-ребёнок окончательно умерла. Она никогда больше не будет жертвой, никто больше не станет оказывать на неё влияния. Теперь она — Екатерина, и она будет круче всех этих жалких и мерзких людишек.

Катя была не глупа, внимательна и прозорлива, она быстро научилась манипулировать людьми, всегда добиваться своего. Выросший в ней крайний эгоизм, в совокупности с пережитым влиянием циничных, жестоких мыслей своего больного брата и развивающемся богатым внутренним миром, полным маний, фантазий и влечений полностью преобразовали Катю. Ту Катю — маленькую, безобидную, глупую девочку, которой она была в загородном домике, мог видеть только её отец дома, и то с возрастом всё реже и реже. Катя научилась набрасывать на себя множество масок, какие ей были выгодны в той или иной ситуации.

У неё появилось хобби — плести интриги, манипулировать людьми. Заставить мальчика влюбиться в девочку, хотя до этого они и не обращали друг на друга внимания, а после, когда они становились парой, Катя словечком тут, слушком там, заставляла их ругаться и расставаться, ненавидя друг друга. Или ещё проще — заставить двух парней подраться. Испортить репутацию местного лидера класса или заставить всех поверить, что первая красавица работает проституткой. И никто не мог изобличить эту странную девочку. Она вроде никогда и не была на первом плане, и большим количеством друзей не обладала, и всё вроде чаще молчала и зыркала на всех из своего угла, но всё-таки непременно именно она оказывалась неподалёку от всевозможных подростковых скандалов. И игры её становились всё более жестокими. И всё большее удовольствие и удовлетворение она от них получала.

Подруг у неё было немного. А настоящих подруг не было вовсе. Кроме, пожалуй, её бывшей соседки — Ольги.

У них была удивительно схожая судьба. Родители в разводе, непростые отношения с матерями, у обоих они часто выпивали. А вот отцы души не чаяли в своих дочках. Но Оля жила с матерью. И даже брат у неё был не от мира сего. До Игоря, конечно, далеко. Кирилл был просто подверженным депрессиям меланхоликом и однажды покончил с собой из-за неразделённой любви или, чёрт его знает, по какой ещё причине. Тогда Кате очень польстило, что Ольга рассказала ей об этом самоубийстве и попросила сохранить это в строгом секрете. Удивляясь самой себе, Катя сдержала своё обещание.

Оля всегда вызывала большой интерес у Кати. Она любила болтать с ней, слушать её секретики и жалобы. Особой забавой было попросить Олю прочитать молитву. Катя вскоре несдержанно и громко хохотала, сбивая подругу. Та осуждающе пожимала плечами, постоянно говоря, что реакция Кати какая-то ненормальная. А Катя, на самом деле, в глубине души восхищалась и завидовала тому, с каким исступлением и завораживающим чувством, нараспев произносила слова Оля. Казалось (хоть подруга это всячески отрицала), что она получала искреннее удовольствие от процесса.

Порой Кате казалось, что всё-таки Оля — обычная глупая девчонка. Однако, сложно было не признать в ней присутствие чего-то, вызывающего восхищение. Это было похоже на редкий в современном мире жизненный стержень, некоторый едва заметный неземной ореол.

Катя же, в свою очередь, старалась быть не особо откровенной с подругой. В частности, почти ничего не рассказывала об Игоре. Когда Оля познакомила её с Витей, Катя даже вынашивала план их рассорить. Не со зла или ревности, а ради интереса, сработает ли это с её лучшей подругой. Витя же ей сразу почему-то понравился.

Но этим планам сбыться не удалось, отец купил новую, большую квартиру на другом конце города, и они переехали туда. С Олей видеться стали редко, да и выпускной класс не оставлял много свободного времени. Катя старалась отлично учиться и тратила на своё образование, по большей части на самообразование, львиную долю времени. С лёгкостью поступила на бюджетное место, на факультет психологии. С тех самых пор сконцентрировалась в своей деятельности на психах, маньяках, насильниках и серийных убийцах. Эта тема всецело увлекла девушку, что ещё сильнее закрепило за ней ярмо «странной».

Когда Кате было девятнадцать, её мать покончила жизнь самоубийством. Брат из-за этого окончательно спятил. Катя не вдавалась в подробности, но узнала, что Игорь после обнаружение тела матери, висящей в петле, снял её и ещё какое-то время прожил с ней, будто бы ничего не случилось. От обвинения в убийстве его спас найденный дневник матери и вложенная в него предсмертная записка. Отец уехал решать судьбу сына и хоронить бывшую жену. Катя в первый раз в жизни сильно обиделась на него, потому что он ни в какую не соглашался брать её с собой. А ей, несмотря на сделанное братом пять лет назад, безумно хотелось вновь с ним встретиться и поговорить. Девушка не могла до конца откинуть ту странную связь, существовавшую между ними. К тому же, Катя к этому времени уже обладала кое-какими познаниями в душевных болезнях и пагубных отклонениях, поэтому воочию увидеть растущее обострение психоза человека, который был её единственным настоящим другом детства, стало её навязчивым желанием.

Игоря положили в психиатрическую клинику, на добровольно-принудительное бессрочное лечение. Отец снова строго-настрого запретил Кате любые попытки как-то с ним связаться или, тем более, попытаться навестить.

— Екатерина Дмитриевна, здравствуйте, ещё раз! Вы скоро подъедете? Здесь на отчётики надо глянуть, расходный лист утвердить, и позвоните уже, пожалуйста, в снабжение, насчёт того оборудования. Это уже ни в какие ворота не лезет!

— Коля, я уже собираюсь. Буду через часик максимум, хорошо? На месте и поговорим. — Не дожидаясь ответа, Катя сбросила вызов.

Она оделась в один из своих строгих костюмов с белоснежной блузкой. Вертелась перед большим зеркалом, критически себя рассматривая и обдумывая, не надеть ли что-то более повседневное. Всё равно, она больше походила на школьницу, максимум — на молодую учительницу начальных классов, чем на крутую начальницу.

«Ну, ничего с этим не поделаешь, моя внешность — моя защита. Может, для Андрея сегодня надеть что-то откровенное? То платье, которое едва попу прикрывает? Или вообще, встретить в одном белье… Или без… Эх, подруга, похоже заарканила ты себе очень любопытный экспонат. Если, конечно, он не подумал, что я потаскуха и больше никогда ко мне не придёт».

Катя отбросила последнюю мысль, как совершенно глупую, и собиралась уже нанести на лицо немного макияжа, когда раздался звонок в дверь. «Чёрт, я же написала, — вечером. Ладно, если что, возьму его с собой».

В абсолютной уверенности, что за дверью стоял Андрей, Катя направилась открывать ему, подбирая самую обаятельную свою улыбку. Но когда дверь открылась, улыбка тотчас исчезла с её лица. А взгляд приобрёл тот пронизывающий прищур и принялся буравить гостя.

За дверью стоял её брат, Игорь.

13

— Ну привет, сестрица! Зайти можно? — улыбался, светя желтизной своих некрасивых зубов, её брат. Странно, но несмотря на прошедшие годы, его лицо почти не изменилось. При беглом взгляде ему можно было бы дать лет пятнадцать. Но если задержать взгляд чуть подольше, становилось понятно, что он явно старше. Наверное, такой контраст создавали веснушки и по-детски открытый взгляд на его лице. Но всё равно, лицо его было осунувшемся, с мешками под глазами, и, если надолго сосредоточить на нём взгляд, становились заметны нервные и тревожные подёргивания губ. А вот золотые шикарные локоны, которые были у него в детстве, он сбрил, оставив только короткий светлый ёжик. Если бы не высокий рост, он бы и впрямь смахивал на пацана-беспризорника.