Форсу (СИ) - Виктим Дмитрий - Страница 71

Ва-а-а! Столько лет уже прошло с того момента, а до сих пор я помню свои ощущения в тот день, словно только вчера их переживал. Они были такими острыми и кайфовыми, что отпечатались в моей памяти намертво. И пусть потом я переживал подобное не раз. Первые чувства всё равно остаются самыми яркими.

В общем, как потом выяснилось, несмотря на всю свою гиперчувствительность, кончить в промежуточной стадии я не мог. Организм мой словно бы аккумулировал заряд, чтобы потом растратить его в штормовом режиме, обильно выплёскивая из себя сперму и испытывая множественные оргазмы.

А вот взявшие меня в оборот женщины укончались всласть. Сперва взорвалась скакавшая на мне Клара. Затем зелёным вихрем вспыхнула на моём лице Мариша, а далее и Лара коротко, но мощно просияла вслед за ней. Однако горничной, видимо, не хватило зелёного удовольствия, потому что она стала изливаться мне в рот, разгораясь оранжевым пламенем, и десятком секунд спустя затряслась от повторного, но гораздо более мощного оргазма. А потом короткое замыкание всем устроила Мильтрель и все леди, крепко прижимаясь ко мне, хором пропели гимн наслаждению, разражаясь криками на разные голоса.

Затем они стали меняться. Вначале к заду моему пристроилась Аларна, которая, быстро отстучав свою партию на манер бешеного дятла, секунд тридцать оглашала окрестности сдавленными рычащими криками, предаваясь долгой и крышесносной разрядке. Как оказалось потом, Мидзути очень понравилось сиё удовольствие и она бессовестно продлевала оргазм своей партнёрше, чтобы по максимуму его вкусить.

Отстыковавшись от меня, девушка даже свалилась без сил и пропустила потом парочку оборотов карусели. Её место заняла Мариша, а Мильтрель в одиночку оккупировала мой рот. Только Клара, как царица горы, восседала во время всего этого бесчинства на моих бедрах и во влажных недрах своей пещеры всласть пытала взятого в плен бойца, используя методы трения, крепкого сжатия и погружения головой в мокрый мешок. Судя по сладострастным вскрикам и радости, написанной на её лице, амазонку вполне устраивала роль наездницы. При каждом оргазме своём она мощно засасывала в себя мой член, неутомимо пытаясь добыть из него белое золото. А то, что этого пока не получалось сделать, её ни капельки не огорчало.

За пятнадцать минут сумасшедшего гангбанга четыре нимфоманки меня едва не ухайдокали. Я уже голос от криков сорвал и чуть не рехнулся, потому что благодаря гадской эмпатии сопереживал оргазм каждой девушки, да ещё испытывал и собственные крышесносные ощущения.

Я уж думал, что кончусь нафиг прямо там. Но неожиданно во мне словно бы вулкан стал пробуждаться. Тело моё стремительно наполнил огонь бешеной энергии, из горла вырвался утробный звериный рёв, и я, резко взбрыкнув ногами и корпусом, неожиданно легко сбросил с себя распоясавшихся насильниц.

— Ва-а-а-а! Пушка заряжена! — радостно завопила Мара. — Пришло время мести! Давай, мой самец, вздрючь этих сучек как сидоровых коз! Покажи им, где раки зимуют!

Организм мой буквально кипел от сексуального желания. Мощная похоть туманила мозг. Я обвёл тяжёлым взглядом окруживших меня женщин, чувствуя себя натуральным бычарой или, может быть, первобытным орком. В общем, не знаю кем. Это было чем-то вроде высококонцентрированной квинтэссенции маскулинности, зельем варвара, озверином или какой-то подобной субстанцией, которая наполнила меня до краёв, превратив в похотливого зверя в самом разгаре гона.

Женщины, увидев меня таким, азартно взвизгнули и бросились врассыпную. Лишь Аларна слегка замешкалась, и это решило её судьбу. Цепко ухватив девушку за лодыжку, я с неожиданной силой, втянул её на матрас, поставил на четвереньки и навалился сзади. Горничная с изумлением и страхом обернулась через плечо, но, встретившись со мной взглядом, вдруг словно бы задохнулась от восторга. Глаза её вспыхнули предвкушением и сладостным ожиданием, на лице сложилась радостная улыбка, и девушка похотливо прогнулась в спине, будто самочка во время течки.

— Хе-хе! Взгляд орка — это наше всё! — рассмеялась Мара. — Даже в самых сильных и грубых амазонках он пробуждает первобытную феминность. Куда уж горничной с ним тягаться. Вставь ей! Вставь! Видишь, как она этого хочет!

Но слова Мары были излишни. Я и сам собирался сделать то, что она требовала. Вернее, не мог этого не сделать. Вся сущность моя переполнилась звериной похотью и следовала её приказам. Я ухватил Аларну за волосы, грубо дёрнул за них, оттягивая голову женщины к себе, и жёстко, на одних инстинктах ворвался своим вибрирующим тараном в её лоно. Во мне будто бы система самонаведения пробудилась. Я не целился и даже не смотрел вниз, но сразу попал в цель и с алчным удовлетворением почувствовал, как вонзаюсь в пульсирующую от страсти плоть, услышал поющий от счастья голос женщины.

Орочий афродизиак толкал моё тело к одной лишь единственной цели: как можно быстрее оплодотворить самку и сделать это максимально надёжно. На какое-то время я будто бы орком стал и инстинктивно следовал его стереотипам. Орчанки имели несколько отличающуюся от людей половую физиологию и сексуальность. Они могли испытывать оргазм, много оргазмов и множественный мультиоргазм, но, если не считать запретные удовольствия, сексуальное насыщение у них происходило лишь в двух случаях: либо после успешного зачатия, либо при переполнении спермой семенного желудочка, как при пищевом насыщении у людей. В случае нормального фертильного мужчины такого количества спермы было более чем достаточно, чтобы орчанка могла гарантированно зачать, поэтому их организм и успокаивался на этом.

После полового удовлетворения женщины орков впадали в сладостную негу и переходили в состояние полной пассивности. Проще говоря, практически отрубались, улетая в нирвану. То есть, если женщина просто замрёт после того, как орк в неё кончит, тот практически сразу посчитает свою миссию выполненной и двинется к следующей самке, если такая в пределах досягаемости будет.

Мара могла поступить по-простому: воспользоваться своим фирменным заклинанием и вырубить всех дам, которых я покрою, после чего мой крёстный поход, скорее всего, закончился бы на Тарне. Однако сёкае хотелось больше пищи, она собиралась сорвать по максимуму тонкой праны, а заодно намеревалась обучить меня брать орка под контроль. Ведь только полностью осознавая, что делаю, я мог в полной мере оценить свою крутизну и ощутить самцовую уверенность в себе, которая была мне так необходима после потери анальной девственности.

Вначале Мара словами предупредила меня, что так просто кончить мне не позволит. Мол, мне следовало вначале довести женщину до оргазма и лишь потом я получал возможность сбросить свой пар. Но поняв, что в перегретом состоянии я плохо соображаю и просто не воспринимаю словесную информацию извне, она стала действовать путём наслаждения. Считывая удовольствие женщины, сёкая превращала его в эмпатические сигналы, усиливала их, дабы затмить мои собственные ощущения, и транслировала мне через духовную связь. После этого орк стал действовать так, чтобы Аларне было максимально приятно, и это стало первым шагом к тому, чтобы моей собственной личности придать больше сил и осознанности.

Ну, да, я обожаю доставлять удовольствие, я моментально наполняюсь энтузиазмом, как только чувствую, что от меня есть толк, поэтому стоило только орку начать действовать в русле моих собственных устремлений, как я сразу получил опору для осознанного бытия.

Первым моим осмысленным чувством стало удивление. Я понял, что девушки даже и не думают сбегать. Как только я выбрал себе жертву, они собрались в кружок вокруг нас и превратились в команду поддержки.

— Е…и сучку!!! — кричала Клара, как футбольный болельщик, и хлопала в ладоши. — Засади! Засади!

— Дима, давай! — вторила ей Мариша, смеясь и отплясывая, как ребёнок. — Ты мой самец! Ты круто-о-ой! Кончи её! Кончи в неё! Кончи!

— Да-вай! Да-вай! — скандировала Мильтрель. — Резче! Глубже! Сильнее!

Аларна извивалась под моим натиском, и чем лучше я осознавал себя, тем более точно попадал в такт её желаниям. Под конец она судорожно забилась в моих объятиях, сотрясаясь в крышесносном оргазме. И тут моя собственная пушка сделала залп, воспламеняя и меня самого наслаждением от макушки до кончиков ног. На несколько секунд я вырубился, улетев в нирвану.