Я - чудовище (СИ) - Киров Ян - Страница 22

— Если он не сбавит обороты, то скоро станет излишне холодным, — вставил Данте.

— Почему Северин желает тебе смерти? — заинтересовался Старец.

— Он считает мне злом, — коротко ответил Снеговик.

— А это не так? — уточнил старик.

— Он увидел то, что хотел увидеть, — внёс ясность Данте — Вот и всё.

— Тогда помоги мне понять, что такое зло, — попросил Старец — Ты кажешься человеком сведущим в таких делах.

— Как бы вам объяснить попроще… — пощёлкал пальцами Снеговик — Зло рождается, когда человек хочет что-то получить. Любой ценой. Даже ценой чужих слёз. Насильник вожделеет женщину и плюёт на её чувства. Король жаждет ещё больше власти и затевает войну. Он легко расплачивается за свои мечты жизнями солдат. Хозяину ночлежки нужны деньги. Он идёт и вышвыривает на улицу слепую нищенку, которая не может с ним расплатиться. Вот такие дела. Уж поверьте словам того, кто видел всё зло этого мира.

— Ты и вправду настолько сильно ненавидишь людей? — задал вопрос старик.

— Скажем так, я давно потерял веру в них, — уточнил Данте.

— Большинство людей для меня — открытая книга, — поведал Старец — Но только не ты. Ты нечто большее, чем просто человек. Ведь так?

— Я — король, — согласился Снеговик — Мне не хватает лишь королевства.

— Я вижу, — сказал старик — Однажды ты получил чудовищную силу…

Данте негромко хмыкнул.

— Я произнёс что-то смешное? — удивился Старец.

— Вы сказали "чудовищная сила", — объяснил Данте — Вот уж точно. Лучше и не скажешь.

— Итак, ты получил власть над миром. Но ты кое-чего не учёл, — продолжил старик — Того, что человек, который обладает ТАКОЙ силой, перестаёт быть человеком. Сила поглощает его изнутри.

— Меня не нужно жалеть, — огрызнулся Снеговик — Поймите же, наконец. Я — не жертва. Да, люди боятся и ненавидят меня. Это так. А хотите знать почему? Потому, что я могу забрать всё, что у них есть. Дом. Семью. Жизнь. Да только на что мне их жалкие жизни?

— И каково это? — поинтересовался Старец — Забрать человеческую жизнь?

— Да ничего особенного, — отмахнулся Данте — Хотите, чтобы я это доказал? Тогда позовите одного из своих послушников. Наиболее бесполезного.

— Никто не может быть настолько жесток, — поджал губы старик.

— Я могу, — отчеканил Данте — Мы с милосердием не уживаемся рядом. Я давно так живу. И привычек менять не собираюсь.

— И тебя совсем не мучает совесть? — допытывался Старец.

— Я — чужак, — ответил Снеговик — А чужакам совесть не по карману. Именно поэтому их не пускают в храмы и общественные купальни. Обидно. Я это про купальни.

— Ты так упорно пытаешься убедить меня в своей жестокости, — задумчиво заметил старик — Зачем? Быть может, ты хочешь покаяться?

— Мне ничего от вас не надо, — возразил Данте — Ни от вас, ни от других жрецов. Вся ваша вера построена на страхе людей перед смертью. А во мне такого страха нет. Поэтому у вас нет власти надо мной. Вы хотите поговорить о жестокости? Вон, в том углу, стоит мёртвая девушка в белом платье. Можете спросить у неё. Ей есть, что вам рассказать.

— И кто же эта бедняжка? — спросил Старец.

— Уже не помню, — соврал Снеговик — Я что должен помнить всех, кого прикончил? Для этого мне придется завести записную книжку. Или даже несколько. Про запас.

— Даже на краю света невозможно спрятаться от вины, — предупредил старик — Порой она принимает причудливые формы. Вина может заставить человека видеть то, чего нет в реальности. Ты точно не хочешь, чтобы я тебе помог?

— Также как помогают бешенным животным? — не удержался Данте.

— Наконец то… — обрадовался старик — Твоя маска безразличия дала трещину.

— Есть вещи, которые я не хочу вспоминать, — признался Снеговик — Но не могу о них забыть.

— Я заберу твою боль, — Старец протянул руку и коснулся лба Данте.

Мир завертелся перед глазами у старика. А затем раскололся на тысячу осколков. Волокна реальности разорвались. Старец оказался внутри головы Снеговика. Пустота. Тьма. Первозданный хаос. Старик напряг волю и заставил мир принять форму. Перед его глазами раскинулась выжженная серая пустыня. Опасное место. Застывший мир без времени. Неосязаемая вселенная, сотканная из ночных кошмаров. Попытки Старца создать свет натолкнулись на яростное сопротивление. Старик понимал, что что-то тут не так. Он отчетливо ощущал присутствие чего-то инородного. Того, чего не должно быть в сознании человека.

Старец печально вздохнул и пустился в путешествие по миру-кладбищу. Он брёл по бесконечной пустыне, утопая в сером прахе. Время от времени с небес лился алый дождь. Вдруг под ногой старика что-то хрустнуло. Он опустил глаза и увидел череп. И не один. Бесчисленное множество черепов устилали землю. Потом раздался странный звук. Из-под земли поднялись фигуры, похожие на людей. Они не имели лиц и пальцев. Старец бросился бежать сломя голову. Безликие твари следовали за ним по пятам. Старик чувствовал, что они вот-вот его настигнут. Твари беззвучно кричали.

— Нет! — скрипнул зубами Старец — Этого не существует!

Старик пожелал, чтобы мир исчез. И мир исчез. Земля под ногами Старца разверзлась и он полетел в бездну…

Старик очнулся и тут же вспомнил, кто был хозяином сознания, по которому он так беспечно гулял. Он уже не раз пожалел, что заглянул в голову Данте. Старец поднял голову и понял, что лежит на полу немыслимо громадного и величественного дворца. Это здание было воздвигнуто фантазией Снеговика. Под высоким потолком горело крошечное солнце. Оно было похоже на настоящее произведение искусства. Огонь сиял настолько ярко, что, казалось, мог осветить весь мир. Стены дворца тихонько подрагивали, когда соблазны и искушения разбивались об каменную волю Данте. Несколько раз мир мигал и на мгновение исчезал. Но тут же возникал снова.

Внезапно в полу дворца откинулась крышка люка и из отверстия выплеснулась тьма. Тьма моментально высосала краски из окружающего мира и заструилась по венам Снеговика. Дворец закачался. Стены начали рушатся. Старик закрыл лицо руками.

— Беги! Прочь! Спасайся! — предостерег его голос, доносившийся, словно из соседней вселенной.

Данте взорвал мир, дворец, Старца. И старик очутился в своей комнате. Некоторое время он просто лежал на ковре, чувствуя неприятное покалывание в затылке. Снеговик ушёл.

Данте оставил Старца валяться на полу и вышел во внутренний дворик. Когда он направился к выходу, на его пути возник Северин. Рыжий жрец молча кивнул на старую часовню.

— Сколько рук тебе надо сломать, чтобы ты наконец угомонился, — устало спросил Данте.

Он прошёл в часовню, следом за Северином. Часовня была прекрасна. Данте поднял голову и любовался на то, как свет мягко падает через потолок из разноцветных стекол. От этой красоты Снеговика оторвал подозрительный шорох. Из темных углов выступили несколько жрецов. В руках они сжимали острые кинжалы.

— На этот раз я подготовился, как следует, — похвастал Северин — Не делай глупостей. Нас семеро, а ты один.

— Семь гвоздей… Или сто семь гвоздей, — обронил Данте — Какая разница для молотка?

Жрецы молча обступили Снеговика.

— Убирайтесь с моей дороги, — приказал Данте — Вы мне неинтересны. Советую вам и в будущем не вызывать моего интереса. Мне не нужно случайных жертв. Или вы мечтаете поскорей отправиться к вашему богу? Что же, я могу это устроить.

Жрецы замешкались. Исходившее от Снеговика ледяное спокойствие заставляло их нервничать.

— Тебе ещё не надоели эти игры, святоша? — Данте повернулся к Северину.

— Это в последний раз, — пообещал рыжий жрец.

— Я буду по тебе скучать, — огорчился Снеговик.

— Лучше сдавайся, Губитель, — посоветовал Северин — И прими заслуженную кару. Сейчас тебе некуда бежать.

— Тем хуже для вас, — оскалился Данте — Ты возомнил, что загнал меня в угол? Болван! Сейчас я покажу тебе, как это делается.

Снеговик вскинул голову и ожёг взглядом жрецов с кинжалами.