Берега Ахерона (СИ) - Усенский Борис - Страница 45

— Пить надо было меньше, — вставил Морозов, — И не оставлять жену на растерзание тещи!

— Тебе-то чем тещи насолили? Их у тебя отродясь не было! — покачал головой подполковник, — Так вот! Пришел я к этому холмику, а там черти хоровод водят!

— Кто? У жида водку покупал или монопольку брал в кабаке? — рассмеялся Андрей, — Придумал ведь все? Признайся?

— Ну не все! Только о ведьме и чертях! — согласился Дроздов, — Ну, так идем на Никольское?

— На ночь глядя? Совсем спятил! — возмутился Морозов и с опаской посмотрел под кровать, — Сначала у тебя видения в подворотне и суккуба в постели, теперь мне змеи чудятся! Здесь что-то не так! Иди сам, если хочешь! Я бы, лично, не советовал!

— Ну ладно! — миролюбиво согласился Александр, — Слушай! Эту штуковину мы доставили в Севастополь. На кой ляд ее тащить на развалины, искать какой-то алтарь с чертовщиной да еще рядом с монастырем? Кому надо пусть сам и берет! Надоело!

Неожиданно капитану захотелось спать, причем так, что едва хватило сил раздеться и лечь в кровать. Колдовство, чародейство и пифоны за окном исчезли, растворились в, уставшем мозгу. Осталась только давящая неизвестность и сон, до предела странный, на грани абсурдности. Он был весьма необычной шахматной фигурой, одетой в парадную форму «дроздовцев», в серебристой мантии, жезлом в одной руке и револьвером в другой. Диофант, могучий ферзь, на белом коне и сгорбленная старушка королева на потускневшем от времени троне были в центре воинства. Дроздов здесь был сродни пешке пусть, и проходной королевской, как и огромная черная собака на соседней клетке. Арвидас, мертвый литовский друг, тоже был в строю рядом с королевой и держал какой-то хитроумный знак на высоком древке. А это кто такой? Не рассмотреть! Ну и хрен с ним! Все ожидали сигнала к атаке, начала шахматной партии, в которой умирать страшно и мертвым и живым. Враги скрыты за далекой пеленой. Шахматному магу безразлична их участь. Фигуры не имеют души, но Андрей понял, кто играет против. Morituri te salutant!

Дроздов удивленно посмотрел на друга, хмыкнул и закурил возле открытого окна. Фанатики, одни фанатики и безумцы остались править страной. Воевать с ними? Бред! Сидеть, сложа руки? И это бред сивой кобылы! Господи! Целая страна сошла с ума! Достал револьвер и посмотрел на эту чудо-машину, способную решить все проблемы за доли секунды. Знакомый аромат, присущий только ей, заставил отложить оружие в сторону и нерешительно обернуться.

— Гикия? — протер глаза Александр.

Девушка улыбнулась, подобно шелесту ветра прошла по комнате, испуганно посмотрела под кровать Андрея и с интересом взглянула на револьвер. Дроздов смутился как мальчишка, пробормотал невнятные извинения, но запах, исходивший от Гикии, опьянил до безумия и гостья оказалась в его объятиях.

— Ты? — шептал Дроздов, — Я с ума сошел! Почему ты здесь, а не во дворце? А, понимаю, то был сон, а это явь!

— Отпусти, ненормальный! — упиралась Гикия, но так чтобы случайно не вырваться, — Все сон! И этот просто другой, более понятный! Я специально усыпила твоего спутника, чтобы он видел! К сожалению, ты слеп и, надеюсь, не глух! Перестань! Куда ты меня тащишь?

— В кровать! — буркнул Александр, — Там и поговорим!

— У нас мало времени! — прошептала Гикия и с опаской посмотрела на бледный серпик Луны, — Моя госпожа… Убери руку, животное! Пожалуюсь, и твоим напитком будет только вода!

Угроза подействовала. Дроздов стал менее настойчивым, но свою добычу не отпускал и поцелуями превращал речь в бессвязное мычание.

— Надо торопиться! — уклоняясь от поцелуя, сказала девушка и закрыла ладонью рот возлюбленного, — Торопитесь! Иначе все исчезнет! Я стара, неимоверно стара, и мне страшно умирать второй раз!

Влюбленные упали в койку, которая жалобно скрипнула и, совершенно обезумевший Александр рванул на даме платье. Шаловливый лунный зайчик прыгнул на лицо Гикии и она растаяла, став сначала зыбкой тенью, а потом и вовсе ничем. Дроздов удивленно посмотрел на разорванную простыню и без чувств уткнулся в подушку.

Утро разбудило щебетом птиц, ярким солнцем и настойчивым стуком в дверь. Морозов сладко потянулся и посмотрел на друга, в исступлении целовавшего скомканное одеяло. Андрей покачал головой, ругнулся и пинком, разбудил друга. Дроздов вскочил, безумно посмотрел на капитана и опять заснул.

— Войдите! — рявкнул Морозов, — Открыто, черт возьми!

В комнату вошел красноармеец, неуверенно потоптался у входа и посмотрел на хмурого, не выспавшегося военного инженера.

— Что случилось, товарищ красноармеец!

— Тут, это, товарищ военспец! — комкая слова, начал служивый, — Я по просьбе наших товарищей из партячейки. У нас сегодня политдень и нам хотелось бы послушать доклад специалиста, о текущем… Это… Экспро… Нет, не то…

— Ну, вы, подумайте, а я пока оденусь и поставлю чайник! Боец! Почему не бриты?

— Старорежимные…, - промямлил красноармеец.

— Отставить! Где декрет Сонаркома, что солдату разрешается быть грязным и не бритым? Какое подразделение?

— Помполит командира роты охраны судоремонтного завода! — отрапортовал служивый.

— Какой пример подаете бойцам? — продолжал Морозов воспитательную работу, — Когда собрание?

— В четырнадцать тридцать!

— Я буду! Пройдусь только по цехам! Кру-гоом марш! Отставить! Где три четких строевых шага?

Красноармеец выполнил команду как положено и вышел из комнаты, так и не вспомнив, зачем приходил, а Морозов отправился на кухню ставить чайник. В небольшой комнатушке было более или менее свободно, разве что какой-то хилый паренек в круглых очках колдовал над чайником, засыпая в него траву, источавшую приятный аромат.

— Мое почтение, молодой человек, — буркнул Александр, поставил чайник на примус и закурил.

Яркий, невероятно яркий, сон с застывшими шахматными фигурами не выходил из головы. Не черепушка, а какой-то оракул Дельфийский! Мистика со змеями и сексуально озабоченными привидениями изрядно поднадоели и Диофант, когда нужен, исчез, будь он неладен.

— Чаю хотите? — спросил сосед по кухне.

— А! Что! — очнулся Морозов, — Нет, спасибо!

Чайник закипел и Андрей отправился в умывальник, чтобы привести себя в надлежащий вид. И так, шахматная партия! Кто шахматисты можно не спрашивать, ибо они за гранью восприятия простого смертного, которому остается шагать по чернобелым клеткам и сражаться с такими же фигурами. Впереди меня пешка, до боли знакомая пешка, которая примет удар на себя, открывая мне ход.

— Черт! — ругнулся Морозов, порезавшись бритвой и, смочив одеколоном вату, приложил ее к щеке.

Пешка впереди. Боже, ведь это Аня Гросснер! Для нее следующая клетка оказалась в чеке. Стоп! Но ведь ход не сделан и лишь расставлены фигуры! Видно не наш гроссмейстер выбирал позицию, если начал жертвовать еще до старта.

— Вы долго будете задерживать раковину? — раздался рядом скрипучий голос сварливого старичка из соседнего номера.

— Извините! Я совсем быстро! — смутился Морозов и торопливо брил подбородок, — Прошу!

— Молодежь! — скрипел дедок, — Я для того, что бы, такие как Вы жили, молодой человек, в Сибири еще при Александре III сидел. Никакого уважения к годам и заслугам.

Не желая слушать старческое брюзжание, Андрей молча забрал чайник и вышел, а следом неслась напыщенная речь о бездуховности молодого поколения.

Дроздов по-прежнему спал. Капитан, хмуро на него посмотрел, молча оделся и вышел из комнаты. На улице было хорошо. Жара еще не вступила в свои права, и остатки ночной прохлады приятно щекотали лицо. Мимо протарахтел грузовичок с матросами и Морозов чихнул от едкого дыма. Город оживал крикливыми голосами лоточников, цокотом копыт и звонкими голосами мальчишек-газетчиков. Ближе к проходной завода услышал гул множества голосов и растерянно посмотрел на часы.

Во дворе завода шел митинг, на котором клеймились враги пролетариата и пособники мирового империализма. Охранник, на проходной, радостно аплодировал, и Морозову пришлось дважды хлопнуть дверью, пока красноармеец его увидел.