Берега Ахерона (СИ) - Усенский Борис - Страница 5

5

— Сгинь! Сгинь, нечистая сила! — процедил капитан, обливаясь потом, — Свят! Свят! Свят, Саваоф! Аминь! Рассыпься!

Призрак исчез не по воле Господа, а благодаря торопливым шагам за дверью. В камеру вошел начальник караула с двумя конвоирами.

— Господа! Вас ждут! — сообщил дежурный офицер.

Дроздов сладко потянулся, зевнул от души и вскочил с нар. Конвоиры не спешили, нарочито медленно пересекли плац и, не доходя до стрельбища, повернули в сторону штаба. На линейке топтались юнкера с оружием, и на мгновение стало неуютно.

Начальник караула торопливо скрылся за пологом палатки, оставив арестованных на попечение нижних чинов. Ждали недолго, но даже за столь короткое время Дроздов умудрился довести командира юнкеров почти до белого каления солеными окопными шуточками, от которых шарахались даже питерские извозчики. Приятное общение с молодым офицером прервало появление адьютанта генерала Туркула, капитана Елецкого. Антон Васильевич сидел на лежаке и торопливо писал на небольшом колченогом столике. Его превосходительство скомкал бумагу, бросил ее под ноги, а затем посмотрел на вошедших офицеров.

— Антон Васильевич! Я могу идти? — обратился адьютант.

— Да, конечно! — миролюбиво согласился Туркул, — Прикажите нам чаю и чего-нибудь к чаю, хлеба что ли.

Дроздов озадаченно посмотрел на товарища, а затем на командующего, не ожидая столь необычного поворота событий.

— Присаживайтесь, господа! — указал Туркул на опрокинутые снарядные ящики, — Курите! За чаем и побеседуем.

Денщик принес бледный чай без сахара или сахарина и, получив от начальства кое-какие указания, исчез, словно по мановению волшебной палочки.

— Теперь нам никто не помешает, — начал генерал, — Прежде всего, господа, прошу извинения за инцидент с большевистской писулькой, но так надо для нашей армии!

— Ничего себе…! — начал Морозов, но запнулся, увидев генеральский жест.

— Я еще не окончил, господин капитан! Так вот: Курбыко свою задачу выполнил, царствие ему небесное! Не смог достать выпивки, и пол часа назад повесился на помочах! Ясно?

— Так точно! — в один голос ответили друзья и понимающе переглянулись.

— Продолжим! — Туркул сделал небольшую паузу, как бы собираясь с мыслями, — Как вы относитесь к поездке в Россию?

— Шутить изволите? — усмехнулся Дроздов, — Нас на первом суку вздернут!

— Все серьезнее, чем вы думаете! Готовится десант в Севастополь и разведка есть разведка! Полковник Колтышев даст адреса явок и фамилии верных людей, однако… М-да! Вы должны любой ценой добыть одну вещь!

Морозов пожал плечами и посмотрел на Дроздова, который нервно курил, обдумывая поставленную задачу.

— И что это за вещь? — подавляя зевоту, сказал Морозов, — Где она находится?

— Пока не знаю! — развел руками генерал, — В подробности меня не посвятили!

— Гениально! — возмутился Дроздов, — Иди туда — не знаю куда! Принеси то — не знаю что!

— Не юродствуйте! — отрезал Антон Васильевич, — Сегодня вам дадут указания!

Офицеры встали, попрощались и вышли из палатки, возле которой ожидал адьютант. Туркул улыбнулся, услышав разговоры друзей о вечерних посиделках, достал потертую папку и углубился в изучение ее содержимого. Плохо, совсем плохо! Явка возле караимского кладбища провалена, и ее хозяин бесследно исчез в недрах Чека. Теперь вся надежда на отца Викентия! Посмотрел на часы и недовольно покачал головой. Ничто так не раздражает, как необязательность. Посланец барона явно не спешил, тянул время, показывая свою значительность. Повеяло холодом, пронизывающим и колючим. Антон Васильевич торопливо захлопнул папку и удивленно посмотрел на человека, закутанного с головы до ног в черный плащ, напоминавший погребальный саван.

— С кем имею честь, сударь? — холодно поинтересовался Туркул, — Прошу, присаживайтесь!

Фигура поклонилась и ответила на языке, от которого повеяло чем-то давним, почти гимназическим. И по-каковски же ты лепечешь, друг сердечный? В ответ пришлось развести руками, показывая, что мертвые языки не оставили в памяти четкого следа. Попытался вспомнить чего-нибудь латинских фраз, но в голову лезла всякая чушь типа: «Ultima ratio regum!» Невидимые глаза посланника сверкнули гневом. И где же такое выкопали? Чашка с недопитым чаем скользнула в руку и был там, ох, не чай, а какое-то, прости Господи, мерзопакостное пойло.

— Это пить? Увольте батенька! Может, и договорчик сообразим кровавенький?

Иная воля без особого труда подавила сопротивление, заставила тело одеревенеть, взглянуть на себя изнутри и таки выпить колдовское пойло.

— Приветствую я таксиарха, что воинов многих, К славе ведет, затмевая героев великих! 

— звучали слова черного человека, 

— Скреплен договор, и чаши с вином опустели, пора нам, Слово свое выполнять и немедля, видеть лохаргов желаю. Ведь каждый, спутников хочет узнать, отправляясь, В полную страха дорогу, над Бездной свинцовой!

— Господин Гнедич не Ваш родственник? — усмехнулся генерал и достал початую бутылку разведенного спирта, — Не Ваше зелье, но помогает! Офицеров, весьма опытных в своем деле, я выделил, но… Мы люди военные и выполняем приказы, поставленные четко и без двусмысленностей! С кем все-таки имею честь?

Антон Васильевич сделал глоток, поморщился и вопросительно посмотрел на собеседника, зыбкую тень вместо лица, похожую на кляксу в тетради нерадивого ученика. Посланец узкой черной лентой исчез под потолком, оставив после себя аромат горелой конопли. Генеральские руки потянулись к колокольчику, и денщик появился, словно чертик из табакерки. Чертик чертиком, но от этого хотя бы знаешь чего ожидать.

— Чего пожелаете, Ваше превосходительство? Вас ни для кого нет?

— Именно! Принеси морфию, а то плохо мне! — глотая от нетерпения слова, произнес Туркул и стукнул кулаком по столу.

Денщик поспешно ретировался и вскоре вернулся со всем необходимым. Порция дурмана притупила душевную боль, и стало легче, легче ли? Туркул посмотрел на шприц и усмехнулся, вспомнив давнюю историю с полковником Петерсом. Эх, Евгений Борисович! В Крыму все мы напоминали комок нервов и боялись посмотреть друг другу в глаза. Бред! Мы просто не хотели разделять чужую боль, своей хватало. Палаточный сумрак постепенно превращался в густой разноцветный туман, и сознание погрузилось пушистое безвременье. Заботы свалились в пропасть, а человек стал богом, повелителем своих желаний и рабом мелочных страстишек. Генерал любил и умел побеждать до тех пор, пока очертания Графской пристани не растаяли за кормой транспорта «Херсон».

Призрачный туман собрался в яйцо размером с человеческую голову, и это самое яйцо плавно опустилось на генеральские колени. Туркул удивленно постучал указательным пальцем по твердой золотой скорлупе. В ответ послышался задорный смех, перешедший в рычание монстра, обитателя кошмарных сновидений.

Из глубины шара смотрел совершенно другой Туркул, упоенный убийствами комиссаров, вздергивавший чекистов на виселице Николаевской площади Харькова, прошедший снежные бураны Ледового похода. Зверь жаждал крови, пьянел от мести, упивался самим процессом убийства. И зверь побеждал воющих шакалов, триумфально шествовал по красной площади мимо виселиц с тушками Ленина и Троцкого. Принимал парад генерал Врангель, а рядом с верховным главнокомандующим стоял Михаил Гордеевич Дроздовский!

Бред сивой кобылы! Дроздовский мертв, мертв, мертв… «Мертв!» — выбивали призрачные шаги по камням Первопрестольной. Шар пульсировал, разрастаясь на глазах, а вкрадчивый голос шептал из глубин сознания: «Безумный Туркул! Туркул — чудовище! Туркул - демон!» Демон? Ангелы в белом, черном и красном Россию не спасли, свалились на самое дно Преисподней и стали демонами во плоти, а демон демону глаз не высосет. Яйцо вытянулось в бесформенную колбаску, танцующей гадюкой запрыгало по лежаку, превращаясь в жуткое подобие человека. Еще мгновение и перед Туркулом появился давешний посетитель.