Берега Ахерона (СИ) - Усенский Борис - Страница 8

8

— Какая стойка закоренелого сердцееда! — подшучивал Дроздов, — Будут бить — стреляй в воздух, хотя можно и не в воздух.

— Перестань Саша! — улыбнулся Морозов, — Это тебе не за Буденным гоняться по Таврике, здесь нужен талант полководца.

— Господа, мне тут на часок…,- смущенно произнес Мишрис.

— Вот как? — добродушно возмутился подполковник, — Сорок минут, не больше! Арвидас, даже тридцать!

В дверях поручик едва не столкнулся с французами, пришедшими явно за стаканчиком вина со специями, а может и не только вина. Анастас торопливо выбежал из-за стойки и, подобострастно кланяясь, указал на столик для почетных гостей. Духанщик склонился еще ниже, когда увидел кошелек, туго набитый хрустящими франками.

— Вино сейчас будет! — сообщил Анастас, — А с мясом надо подождать, совсем малость.

— Неси что есть! — потребовал один из французов, — У нас нет времени! Остальные подождут!

Анастас уже собирался идти на кухню, но Дроздов поднялся из-за стола и направился к стойке. Подполковник мрачно взглянул на духанщика, затем на французов и потребовал виноградной водки. Анастас озадаченно посмотрел на офицеров, затем на ненормального русского и почесал бороду.

— Уважаемый! Я буду долго ждать? — произнес Дроздов довольно сносно по-гречески, — Если мне сейчас не принесут пожрать, то достанется всем: и лягушатникам и торговцам!

— Мсье, Вы невежа! — возмутился француз, судя по нашивкам, капитан.

Дроздов удовлетворенно крякнул и принялся разминать пальцы. Медленно, со знанием дела перебирая суставы, врангелевец по-отечески усмехался, с отеческой же нежностью смотрел в глаза обидчика.

— Шарль! Обойдемся без дуэлей! — послышался голос Морозова, — Мой друг немного нервничает и может не сдержаться.

— Андрэ? — изумился офицер, — Мы, кажется, действительно погорячились.

Дроздов обиженно посмотрел на духанщика, брезгливо махнул рукой и вернулся на свое место. Анастас показал верх распорядительности и подал жареное мясо сразу к двум столикам, причем сделал это весьма виртуозно, можно сказать артистически.

— Так каким ветром тебя занесло к туркам? — поинтересовался Шарль, — Бежал с бароном Врангелем?

— Какой из меня вояка? Уехал из России сразу после октябрьского переворота, — помедлил с ответом Морозов, — А ты подался в армию?

Помнится, профессор Траубе расхваливал тебя перед всем Гейдельбергом за блестящую диссертацию.

— Были времена! Химией, сыт не будешь, а после Ипра воротит при одном виде пробирок или колбы, — вздохнул Шарль и пригубил брэнди, — Пойло! На что граб отрава, но по сравнению с этим…

— В Зонгулдаке, лет десять назад, приходилось пивать вполне приличный напиток. Говорят там теперь ваши? — перевел Морозов разговор в нужное русло, — Предложили работу на побережье.

— Не соглашайся! — махнул рукой француз, — Дыра редкая: бунтующие шахтеры, фанатичные партизаны, шпионы Кемаля и наемные убийцы султана. Это тебе не фиалки Монмартра, а заросли Чертополоха. Что за работа, если не секрет?

— Пока секрет, — улыбнулся Морозов, — До встречи в кабачке на набережной Сены!

— Хорошо бы! — улыбнулся Шарль, — Нам пора!

Морозов вернулся к столику возле очага, взглянул на хмурую физиономию друга и едва сдержался от смеха.

— Алхимики и штатные колдуны Антанты? — язвительно поинтересовался подполковник, — Не люблю лягушатников. Скользкие они какие-то, совсем как милые квакающие зверушки. Тьфу, мерзость бородавчатая!

— Кому поп, кому попадья, кому попова дочка, а кому приход! — отшутился Андрей, — Тебе не надоело ждать?

— Пожалуй! Наш литовский друг слишком долго получает по любовному векселю, — буркнул подполковник, — За сорок минут можно поять половину Эджеабада!

— Я не об этом! Скоро ночь, проводника все нет!

— Я, признаться, удивлен как еж голой пяткой, но бредовость, граничащая с идиотизмом…,- зевнул Дроздов.

Далеко не первой молодости служанка поставила кувшин вина и миску маслин, протерла стол и собрала грязную посуду.

— Откуда вино? — удивился Дроздов, — А впрочем!

— Господа французы заказали для вас, — ответила женщина, хотела отойти, но замешкалась.

— Уважаемая! Куда это убежала дочь почтенного Анастаса? — как бы невзначай поинтересовался Морозов, — Говорят она прекрасно поет.

Служанка отшатнулась, посмотрела на русских, торопливо осенила себя крестным знамением и осуждающе покачала головой.

— Господа шутят? У Анастаса нет дочери! А еще говорят, что русские умеют пить!

Офицеры переглянулись и взволнованно выпили по стакану густого, слегка терпкого на вкус, красного вина.

— Как это нет! — растерялся Дроздов, — За каким же тогда дьяволом убежал наш Арвидас? Передали записку…

Подполковник осекся, не найдя таинственного почтальона среди посетителей.

— Мой друг желает узнать, куда делась высокая черноволосая девушка, лет двадцати? — продолжил Морозов, — Она очень учтиво приняла заказ, и мы хотели отблагодарить. У нее заколка в виде дикого тюльпана!

Совершенно сбитая с толку, женщина пожала плечами и не спешно отправилась на кухню.

— Мистика, да и только! — пробормотал Морозов.

— Мистика! Колдовство! Шаманы, твою мать! — передразнил подполковник, — Старая ведьма выгораживает вертихвостку перед Анастасом!

Дождь прекратился, и завсегдатаи стали расходиться, прощались с духанщиком, делали шаг за дверь и растворялись в непроницаемой черноте.

— Андрей! — прохрипел Дроздов и вооружился массивной кочергой, забыв о револьвере в кармане пиджака, — Чертова задница! Прохвост, охреневший от… от… Скотина!

Морозов обернулся и увидел поручика Мишриса, который материализовался в дверном проеме, словно творение безумного художника: сначала голова, затем руки и плечи, туловище, ноги. Арвидас сделал шаг через порог и стал обычным человеком, разве что несколько возбужденным после пикантного общения с черноволосой ведьмой.

— Арвидас! Где Вас носили черти? Были в гостях у греческой королевы? — прошипел Дроздов, — Что скажете в свое оправдание?

Литовец глупо улыбнулся, схватил кувшин с вином, залпом его осушил и тяжело плюхнулся на лавку.

— Да Вы, батенька, пьяны! — покачал головой Морозов, — Талант — не рубль, его пропить нельзя! Умудрились нажраться, и одновременно, утешить прекрасное видение! Как ее хоть зовут?

Арвидас никак не прореагировал на вопросы, лишь бормотал о сатисфакции Агамемнону укравшему прекрасную Хризеиду у покойного капитана Туцевича.

— Да он спятил! — взревел Дроздов, — По стенке размажу!

Арвидас медленно, словно марионетка, встал и уставился невидящим взглядом на сослуживцев. Литовец пару раз неестественно дернулся, рывком повернулся к очагу, и железная палка в руках Дроздова свернулась в хитроумную пружину.

Подполковник ругнулся и отбросил теперь уже бесполезную железяку в сторону. Свет в заведении погас, повеяло пронизывающим холодом и только пламя загудело в очаге. От поручика остались смутные контуры и голос, бесцветный и глухой, словно из-под земли:

«Море Эвксинское ждет, а сердце богов призывает, Опытом мудрых навклиров, пенителей вод Ойкумены, Что поплывут на восток и Понтийские горы, Место, где город стоял многолюдный, златообильный, Стенами крепкий, и храмами славный, укажут…»

Некто или нечто окончило говорить, и опять вспыхнул свет, необычайно яркий после кромешной тьмы. Анастас суетился возле двух пьяных клиентов и на чем свет стоит, перемывал кости служанки, не подлившей керосин в лампы. Арвидас мирно спал, лишь бормотал по-древнегречески какую-то галиматью. Дроздов, без малейшего сочувствия, хотел растолкать потомка жемайтов, но остановился, увидев предостерегающий жест друга, пожал плечами. В самом деле, спешить не куда, да и Эвксинский Понт с мудрыми навклирами никуда не денутся, как собственно и горы.