Праведники - Борн Сэм - Страница 13

Уилл кликнул на одной из ссылок, и перед ним открылась заметка, опубликованная на сайте «Сиэтл таймс»:

«…Действия анонимного Взрывателя явились крайними проявлениями местных экстремистских настроений, царивших здесь в 90-е годы и во многом нагнетавшихся усилиями покойного Пэта Бакстера. Именно он был одним из самых активных сторонников создания „гражданской милиции“, пугал рядовых американцев заговором, якобы организованным против них их же собственным правительством, и всячески призывал их вооружаться „в преддверии решающей схватки“. Настроения эти получили впоследствии довольно широкое распространение по всей стране, но зародились они именно на северо-западном побережье…»

Уилл переключился на изучение онлайн-архива «Нью-Йорк таймс». Первые, самые ранние заметки о «гражданской милиции» были написаны откровенно снисходительным тоном. «Милиционеры» представали перед читателем в образе, этаких чудаковатых бородатых бойскаутов — пожилых, не очень образованных провинциальных фермеров, не наигравшихся в детстве в войну. Однако впоследствии тон статей резко изменился.

В 1992 году в Руби-Ридж произошла первая серьезная стычка, заставившая прессу по-другому взглянуть на «гражданскую милицию». В перестрелке с федеральными агентами были убиты жена и ребенок одного из «милиционеров». А год спустя состоялась печально знаменитая осада в Вако, штат Техас. И мир — во всяком случае, нью-йоркская пресса, — открыл для себя другую Америку. «Милиционеры» утверждали, что Вашингтон стал штаб-квартирой и мозговым центром сил зла, что ненавистная Организация Объединенных Наций готовится учредить на всей планете новый мировой порядок, под пятой которого будут страдать все свободные люди. Тогда же появились и стали активно распространяться слухи о таинственных «черных вертолетах», зависавших в ночное время над сельскими штатами. Тогда же «милиционеры» впервые обратили внимание общественности на цифры на обратной стороне дорожных указателей. Не иначе это были какие-то координаты… Не иначе американское военное командование отдало приказ расчертить всю страну на квадраты, чтобы в «день Ч» армии было легче осуществить вторжение и загнать в концентрационные лагеря миллионы собственных сограждан.

Чем больше Уилл читал обо всем этом, тем больше изумлялся. «Милиционеры» всерьез рассуждали о вселенском масонском заговоре, о тайной военной мобилизации, об особом кодировании выпускавшихся в обращение денежных банкнот, о секретных «пактах» американского правительства с крупнейшими европейскими банками, подконтрольными ООН… Самое смешное, что многие этому верили. А некоторые были настолько запуганы перспективой оказаться в концлагере, что бросали свои дома и вместе с семьями переселялись в самые, глухие уголки Айдахо и Монтаны. «Милиционеры» отказывались от всего, что так или иначе связывало их с государственными структурами: демонстративно избавлялись от удостоверений личности и водительских прав, не подписывали никаких официальных бумаг и документов, и даже пользовались домашними электрогенераторами.

И это были уже не безобидные игры. Вторая годовщина осады в Вако была «ознаменована» взрывом муниципального здания в Оклахома-Сити, жертвами которого стали сто шестьдесят девять человек. И каково же было изумление всей Америки, когда пойманные преступники оказались вовсе не пресловутыми исламистами-шахидами, а обычными белыми ребятами, питавшими лютую ненависть к собственному государству.

Уилл отыскал в архиве «Сиэтл таймс» фото Пэта Бакстера, сделанное на съезде «гражданской милиции» в Монтане в 1994 году. Съезд внешне здорово напоминал обычную фермерскую ярмарку. Бакстер стоял за импровизированным прилавком и торговал армейскими сухими пайками. Видимо, он неплохо наживался на этой своей милицейской идее, снабжая желающих бежать от правительства палатками, продовольствием, камуфляжем и, конечно, оружием. В среде своих соратников Бакстер не был главной фигурой, но, безусловно, пользовался известностью и уважением. «Сиэтл таймс» цитировала слова другого известного лидера движения — Боба Хилла: «Не стало истинного патриота! Гибель нашего товарища явилась тяжелым ударом для всех нас, но мы еще теснее сплотим наши ряды. Защитим свободу!»

Среда, 09:00, Сиэтл

Проснувшись в девять утра по местному времени — и в полдень по нью-йоркскому, — Уилл сразу же посмотрел на свой телефон. Пропущенных вызовов не было. Ни одного. Он включил карманный компьютер и просмотрел почту — одни рекламные объявления. Это было странно.

Не поднимаясь с постели, он перетащил на нее свой ноутбук и первым делом пробежал свежий выпуск «Нью-Йорк таймс». Его заметки не было. Он снова, уже гораздо внимательнее, просмотрел все материалы, в которых упоминались Атланта, Чикаго и Вашингтон. Ничего. Лишь одна заметка из Сиэтла. Но это была перепечатка короткой сводки Ассошиэйтед Пресс, составленной уже утром. Черт возьми…

Он набрал номер Бет. Секретарь больницы перевела звонок прямо в ее кабинет.

— Привет, малыш. Ты покупала сегодня «Нью-Йорк таймс»?

— Спасибо, хорошо. Как мило, что ты захотел узнать о моем самочувствии.

— Извини, я просто… Так покупала?

— Подожди. — Долгая пауза. — Газета у меня перед глазами. Что ищем?

— Мою заметку.

Бет откликнулась только через несколько минут.

— Нет тут никакой твоей заметки. Может, они хотят, чтобы ты еще поработал над этой темой?

Уилл поджал губы. Нет, ему здесь больше нечего делать, и начальству прекрасно об этом известно. Свой репортаж он выдал еще вчера. Сегодня информационный повод уже утрачен.

— Ты все просмотрела?

— От корки до корки, Уилл. Мне очень жаль. Ты хочешь сказать, что они просто проигнорировали твой материал? Может быть, им что-то в нем не понравилось?

Она была права. Его материал просто проигнорировали.

Уилл долго и напряженно смотрел на телефон, прежде чем набрать номер редакции. Он решил про себя, что если трубку возьмет не Дженнифер, а кто-то другой, то он ее тут же бросит. Но ему повезло.

— «Нью-Йорк таймс», национальная редакция.

— Привет, Джен. Это Уилл Монро из Сиэтла.

— О, привет, привет. Кого тебе? Сьюзан?

— Нет, погоди. Ты видела заметку, которую я присылал вчера? О наводнении? Что с ней стало?

Дженнифер ответила после недолгой паузы:

— Ну так… Я слышала, о ней тут говорили. Что она неплохая, но ты должен был, прежде чем посылать ее, согласовать это по телефону. И что если бы ты догадался позвонить, то получил бы отбой.

— Погоди, погоди, но мы же договаривались с Харденом… Я же не сам сюда поехал, меня командировали! Джен, ты точно ничего не путаешь?..

Впрочем, все это были пустые слова. Уилл и сам уже понял, что в Сиэтл его отправили «на всякий пожарный». На случай, если в зоне наводнения произойдет что-нибудь экстраординарное. Стало быть, напрасно он вчера мок и мерз, опрашивая жертв стихии. Уилл покраснел, почувствовав себя дураком, которого ловко провели. Черт, как глупо получилось и каким идиотом он теперь будет выглядеть в глазах коллег!

— Уилл, ты еще здесь? Сьюзан хочет сказать тебе пару слов.

Он не ответил.

— Привет, Уилл. Я в курсе, что тебя послал Харден. И послал по нашей просьбе. Но у нас есть одно четкое правило на все случаи жизни: прежде чем что-то писать, надо позвонить и подать заявку. И если мы решим, что да, надо писать, ты садишься и пишешь. О’кей? Жаль, что так получилось… С другой стороны, раз уж ты там оказался, походи, посмотри… Если отыщешь что-нибудь стоящее, дай знать. И не выключай телефон. Если нам срочно что-нибудь понадобится, я позвоню.

Уилл завтракал, пребывая в самом мрачном, расположении духа. Как ни крути, а он выставил себя на всеобщее посмешище. Дженнифер, конечно, уже растрепала об этом на всю редакцию. Ребята небось весело ржут сейчас над ним в курилках… На всех этажах… Мальчик-мажор, у которого богатый и влиятельный, папочка, наконец-то сел в лужу своей холеной университетской задницей.