Второй прыжок с кульбитом и пистолетом (СИ) - Сербский Владимир - Страница 12

Лена, наконец, пришла в себя. Анюта точно нашептала что-то успокоительное.

— А можно мне их палкой? — с робкой надеждой Лена смотрела на Ивана.

— Раньше надо было, — с сожалением отказал тот, и обернулся к мужчинам. — Начальник не в курсе ваших дел. Халтурками занимаетесь?

— Друг попросил, да, — залопотал левый. — Клиент должен, давать не хочет. Надо делать, чтобы давал. Мы делал!

— Значит так, — Иван прервал словоблудие. — В десять утра жду на этом месте. Привезете справку о погашении кредита. И нам немного денег за хлопоты, ну, например, двести тысяч рублей.

— Сто! — быстро сказала правая задница.

— Ладно, — согласился Иван, — сто пятьдесят. Бумажники получите после расчета. А пистолетики, извините, конфискую. Левые они.

— Какой левый, э?! — возмутилась левая задница. — Чистый травматика «Макаров», друг подарил!

— Время пошло, ждать не буду, — Иван поднял ствол. — Быстро сдернули отсюда!

С сожалением Лена смотрела вслед удаляющимся габаритным огням автомобиля строгих мужчин.

— Спасибо вам, конечно, дядя Ваня, — с чувством сказала она. — Но попой чувствую, проблемы мои на этом не закончились.

— Домой идти тебе нежелательно. Так, на всякий случай. Но тебе повезло, поверь мне, — Иван улыбнулся. — Спать этой ночью ты будешь со мной.

И, предупреждая ее возмущенный крик, добавил:

— Не рядом, там место жены. На кухне раскладушку поставлю.

Глава девятая, в которой праздник сменяется буднями

Быстренько ополоснувшись под душем, в одних трусах я проскочил мимо мыльной горы в ванне — очень хотелось кушать. Настрогал кучу бутербродов, порезал помидорчики с огурчиками, налил чаю. К трапезе приступил, приложив к подбитому глазу проверенную временем пачку пельменей. И все было хорошо, пока на кухню не вышла Анюта. Она разрушила мое мировоззрение, намотав вместо одежды банное полотенце. Исключительно на голову.

— Какая красота! — коснувшись плеча бедром, Аня нагнулась над блюдом с бутербродами.

— Анна, что ты со мной делаешь? — сказал я строгим голосом. — Придется тебя наказать.

— Да, Антон Михалыч, накажите меня, — она потупила глазки. — Поставьте на колени, и накажите два раза. Нет, три, чтобы дошло до глубины души.

Прожевав угощенье, она облизнулась, а затем хищно поцеловала меняв губы. Все проблемы и заботы вселенским ветром выдуло из опустевшей головы, а блок оперативной памяти моментально завис. Доступными для чтения оказались лишь короткие, отрывочные фрагменты — объятья на кухонном диване, сложная позиция у дальнего угла стола, и скачки на ковре в гостиной. Пробудился в спальне, на собственной кровати, с крепкими девичьими ягодицами в руках. Анюта сопела на моем плече, а солнце нагло лезло в глаз. Сбылась мечта, и без всякой грусти я этот высокий воздушный замок поцеловал в шею.

— Ну Антон Михалыч, — капризно пробормотала она. — Дайте поспать, сколько можно?

И этот человек мне заявляет «сколько можно»? Лицемерная женская логика! А если мне уже пора, то почему нельзя? Вот сейчас как раз и можно. И вообще, незачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. С моей двойной жизнью «завтра» может и не наступить. Впрочем, кто знает, что еще сегодня ждет.

Многие мысли посетили меня, когда все-таки мягким вторжением я прервал ее сон. Самое лучшее время не наступит, так не бывает. Это самообман, есть только сегодня, и есть только сейчас. Важно понять, что когда мы идем по дороге, то с каждым шагом наш путь сокращается. Если сегодня что-то сделали, то завтра нужно сделать меньше, или же мы просто стали на еще одно действие ближе к цели.

Закончив одно действие, я без паузы приступил ко второму, и перевернутая Аня подо мной запричитала хвалу господу, подтверждая мою правоту. Нам не по душе расхлябанность и безответственность. Каждое дело, за которое мы беремся, необходимо доводить до логического завершения и не успокаивать себя обещаниями вернуться завтра, чтобы доделать. Вот честно выполним все намеченное, и только тогда перейдем к заслуженному отдыху.

Аня извивалась, била меня пятками в спину — незначимая суетность, я неумолимо шел к своей цели. Сомненья прочь, что отложено, то потеряно. Только вперед! Хвалиться следует не тем, что можешь сделать, а тем, что уже сделал. Кончил дело — гуляй смело, вот наш девиз.

Завтракали мы чинно и степенно, по-английски: манная каша, тосты, джем, мед, чай.

— Антон Михалыч, вот что подумала, — Аня уставилась на меня своими серыми глазищами. — Чтобы не нарушать ваши планы, могу я сама приходить сюда?

— Как это? — кусок хлеба застрял у меня в горле, чуть не поперхнулся. — Ты способна пройти через время и расстояния?

— Ходить пока не умею, — она подлила мне чаю. — Но я умею учиться. Захотела играть в волейбол — стала кандидатом в мастера спорта. Скрипку освоила на «отлично». Еще готовлю не хуже мамы — борщ вам понравился, сами сказали.

— А мастерству любви где так выучилась? — осторожно поинтересовался я. — Если это не секрет.

— Вам можно знать, — она слегка зарделась. — В прошлом году мама нашла мне репетитора по скрипке. Заниматься к нему домой ездила. Во тон меня и учил всему… Пока мама не застукала. Пришлось учителю бежать в другой город. Папа до сих пор злой, но тогда, слава богу, был в командировке.

Где-то я читал, что девушкам с серыми глазами по жизни везет — и в карьере, и в любви. Они чувственные, смелые, любопытные, им всегда все интересно.

— Тебе эта наука интересна? — уточнил я.

— А почему нет? — ответила она моей присказкой. — Искусство управления интимными мышцами было известно еще в древней Японии. Учитель объяснил постулаты гейш, как ублажать мужчину, я тренировала «женское» уменье. Здесь нужно лишь время и желание. Так почему не смогу научиться ходить в ваше время?

— Не думал об этом, — пробормотал я.

— А вы подумайте, — посоветовала она невинным тоном.

Хорошее предложение. Если броскам во времени можно обучить, начинать мне следует с Антона. Следующая на очереди — Нина. А вот с тренингом Анюты следует повременить. Мне только не хватало ее внезапного появления здесь… Например, во время лечения алкоголизма Надежды Козловской.

Кстати, это важно. Отведу Аню домой, высплюсь, потом к Надежде направлюсь. Время там не движется — попаду вовремя, сразу после полуночи.

— Какие планы на сегодня? — направил девушку в деловое русло.

— Кухню драить не буду, — извиняющим тоном сообщила она. — В следующий раз добью, сейчас сил нет.

Слава тебе, господи! Укатали сивку крутые горки.

— Так, — поощрительно хмыкнул я. — А что будешь?

— Ногти в салоне сделаю и прическу поправлю. А потом домой, хорошо?

— Годится, — согласился я, вручая ей запасную связку ключей. — Мне тоже надо отъехать — внуков проведать, и в больницу заглянуть.

В моей теперь уже бывшей палате, лежа рядом с мамой, Вера читала маме новости с планшета.

— О, кто пришел! — обрадовалась она. — Хорошо выглядишь, Дед!

— Кажется, опять помолодел, — догадался я, прикладываясь губами к ладони Нины.

— Антон… — отозвалась белая мумия. — Как же мне надоело валяться!

Лысый доктор держал меня в курсе дел. В больницу Нина попала вовремя, однако ее состояние называлось «стабильно тяжелое». Да и моральный удар женщина схлопотала неслабый, такое только время лечит.

Знаком я попросил Веру чтение продолжать, а сам направился к холодильнику. Она кивнула:

— «В Тверской области обнаружен гаишник, который не берет взяток».

— Брехня, — хмыкнула Нина. — Листай дальше.

— «Банда лесбиянок похитила и съела Алексея Навального».

— Хуже больницы мне надоел этот ваш Навальный, — Нина вздохнула. — То зеленкой его намажут, то в торт засунут. Вот теперь лесбиянки до него добрались. Посмотри внимательно, может, не съели, а надругались?

— Мама, ну как лесбиянки могут надругаться над пидором? Нет, точно съели. Слушай дальше: «В застенках Северной Кореи держат Иисуса Христа».