Второй прыжок с кульбитом и пистолетом (СИ) - Сербский Владимир - Страница 32

— Современные камеры ставить опасно, — пробурчал Коля. — И потом, к этому оборудованию компьютер нужен. А как если посторонние обнаружат? Нет, люди надежнее. Будем усиливать человеческий фактор. Ты, Денис, свободен пока, а вечером в доме Нины Ивановны проведем совещание по безопасности.

— Разрешите на пару часиков отлучиться? — Денис смотрел в сторону.

— Куда это? — Коля снял очки. — Опять, небось, сантехнику приобретать?

— Так точно, — вздохнул Денис. — Швейную машинку хочу присмотреть, и биде. Ну еще по мелочам — краники, муфточки…

— Смотри, чтоб скромно все было, — пробурчал Коля. — Машинка обычная, без компьютера, а биде простенькое, беленькое. И ни одной бирки с надписями, понял? А то унесут к чертям, как у Антона.

— Я пойду с вами, — внезапно заявила Нина.

На это полковник Уваров возразил негодующим начальственным тоном:

— Нет! Доктор запретил двигать тело.

— А зачем его двигать? Антон будет только обнимать, — мягко возразила она. — Да, Бережной? И потом, это мой дом. Надо посмотреть, порядок ли у Веры? Выделить людям комнаты для проживания.

— По-хорошему, Нина, жить там никому не надо, — Уваров поднял палец. — По крайней мере, через неделю тебя точно примутся искать серьезно… Чует мое сердце, что мы накануне грандиозного шухера. Так что Веру от греха лучше переселить к Антону.

— Еще чего! — Вскинулась Нина. — По-вашему, это называется «от греха»?! Чтобы я, своими собственными руками, подложила ему свое дитя…

— Да не в том смысле, — отмахнулся Коля. — Наша Верочка, как сказал поэт, невинный ангел, а не плод для греховных утех. Под проживание сойдет и диван в зале. С мамой Антон договорится. Да, Михалыч?

— Я тоже к морю хочу, — голос Нины дрогнул. А затем железная леди захныкала: — На волнах покачаться, на теплом песочке полежать… Чтоб ты, Игорек, гадюка такая, в гробу перевернулся!

— Давай-ка, Нина, мы с тобой вернемся к самому началу, — я решил сменить тему. — Аутотренингом занимаешься?

— Постоянно, Тоша. Уговариваю боль, и она отступает. Но совсем не уходит, подлая…

— Где болит больше?

— Кишки у меня после допроса перевернулись. Кино «Аватар» видел? Вот у меня живот такой, как у них лица.

— Ну, значит, сейчас перелетим, и работать с живота начнем, — я обнял Нину и вызвал черное одеяло. — Не скучай, Коля, пока-пока.

Кровать с никелированными шарами на спинках скрипнула под двойной тяжестью. Распахнув глаза, Нина прислушалась к себе.

— Спасибо, господи, — она облегченно вздохнула. — Тебе тоже спасибо.

Переместив взгляд с синего абажура, украшенного желтыми шелковыми кистями, на зеркальное трюмо у окна, я огляделся. В хозяйской спальне правили чистота и уют. Ковер с геометрическим рисунком покрывал всю прикроватную стену, что говорило о высоком достатке семьи. А ворсистый палас на полу с похожим рисунком это впечатление только усиливал. Вездесущая герань вовсю цвела в разнокалиберных горшочках на подоконнике. Полую икебану завершали кружевные салфетки, ажурные занавески на окнах и пирамидальная стопка подушек, блистающая белизной.

Вера молодец. Не забывает смотреть за порядком, хотя постоянно возле Антона вертится.

— Мамочка! — легкая на помине, девчонка в легком халатике возникла на пороге.

Следом явилась кошка Муся. Удивленно взглянув на меня, она запрыгнула на кровать. Чихнула беззвучно, и улеглась у Нины на животе. Под ее рукой заурчала, вылизывая лапу.

— Вера, хватит носом хлюпать! — сварливо заметил я.

В сложной ситуации женщину следует лишить возможности выбора между плачем и причитаниями — ее просто надо пристроить к делу. — Ложись с другой стороны, руки клади маме на живот. Кошку не гони, она тоже лечит, только по-своему, — я вытер пот со лба. — Эйнштейн как-то заметил, что самые революционные научные идеи пришли ему в голову, когда он лежал в ванне.

— В ванне?! — изумилась Вера. — Но у нас нет ванны…

— Когда мы расслаблены, мозг генерирует самые творческие, оригинальные и даже гениальные идеи. Мы же будем концентрироваться на болях в животе, — я положил свои руки рядом с Вериными ладошками. — Представьте себе водоем. Сосредоточьте внимание на теплой воде, очистите разум от посторонних мыслей и просто расслабьтесь. Нина, можешь напевать, если хочется. Главное, чтобы это помогало расслабиться. Девочки, текст помните? Тогда начали дружно, все вместе. Течет водопад, шумит речка…

Глава двадцать четвертая, в которой повествование возвращается к музыке

Вечерняя репетиция шла гладко, пока очередь не дошла до Тамары Карапетян. Сюда она пришла впервые, и с первой минуты оказалась повержена микрофоном. Маркировку «Shure KSM8», конечно же, я затер, но «птица Щур» от этого насилия звучать хуже не стала. Подпевала Надежде Козловской она умело, а сольно мы репетировали всего одну песню. Разучивая композицию «На координатах «Скайфолл», британской певицы и композитора Адель, все намучились прилично. Было опробовано несколько вариантов темпа и тексов на русском языке. В конце концов коллегиально выбрали «Небо обрушится»:

В час прощания.

Затаив дыхание.

Отпускаю снова вас —

Разбито сердце в этот раз.

В последний час

Тону в своих мечтах о вас.

Но мной овладевает боль.

И я свою теряю роль.

Небо в бездну исчезает,

Только Скайфолл нас спасает вместе.

Когда небо

Рухнет в бездну.

Мы всё это

Выстоим вместе

Лишь в Скайфолл.

Скайфолл — исток пути:

Тысячи миль суждено пройти.

Столкнув миры, сжигая дни.

Вы узнали мой номер, как зовут меня,

Но любовь вам не отнять!

В нашем исполнении мне не нравилось все: как бледно звучит электропианино Надежды Козловской, как не справляется с двумя синтезаторами Вера, и как эту песню исполняет Тамара. Антон согласился с моим мнением и выразил его вслух:

— К ударным замечаний нет, — сказал он раздраженно, — и виолончель на высоте. А все остальное — никуда не годится!

Анюта отвернулась, у Веры выступили слезы на глазах. Алена на это горделиво повела головой, а Семен Трофимов скромно потупился.

— Когда Аня в проигрыше берется за скрипку, мы теряем бас-гитару, — продолжил Антон. — А партия баса в этой композиции очень важна.

— Может быть, ну ее, эту скрипку? — задумчиво пробормотала

Надежда Константиновна. — Невелика потеря, если будем вытягивать синтезаторами. И вообще, здесь требуется контральто. Девочка хорошая, однако песня не ее. Так бывает. Пусть Нюся попробует петь и играть.

Сразу после этого дело пошло — вибрирующий бархатный голос Анюты проникал в душу, и музыканты взяли себя в руки. Особенно это удалось Вере.

— Ну что, более-менее, — решил Антон. — Лед тронулся, а шлифовать будем завтра. Сейчас короткий перекур, на все про все пять минут.

В подтверждение своих слов он выставил на стол малиновый пирог.

— Мне нравятся короткие перекуры! — Алена цапнула сразу два куска. — Мама, открывай ротик, мне руки потом все равно мыть.

— Ах, я же на диете, — Надежда Козловская томно вздохнула, хлопая своими чудными глазами. — Что же делать?

Выглядела она не менее чудесно, и прекрасно это осознавала. А кормящая ее белокурая копия, играя такими же сияющими глазами на публику, казалась младшей сестрой.