За тенью дракона (СИ) - Бабакин Валентин - Страница 68

Но не было в нем слабины. Мауронги держали фронт.

Первый натиск врага, который пытался численным превосходством сломать мауронгов, был сдержан. Тайлуг вместе со стражей и знаменем вырвался из гущи схватки и отошел ко второму эшелону, чтобы окинуть взором поле битвы и оценить обстановку.

Фаланга харсов полегла почти вся. Носороги потеряли ударную силу. Но от первого эшелона мауронгов оставалась едва треть. На правом фланге мауронги немного сдали назад, а на левом, рассеяв дикие отряды, продвинулись шагов на триста и уперлись в пехоту харсов.

Резервов у врага было много. Поле чернело едва ли не до горизонта войсками, не задействованными в битве. В центре стояла пехота. Конники колыхалась тучами на флангах, Они бы не преминули стиснуть крылья армии мауронгов, не будь на их пути непролазных лесов. Вражескому войску явно было тесно на этом поле боя.

Ночь была недолгой. Впереди небо посветлело алой краской зари, и вскоре лучи Небесного огня хлынули в лица всадников. Зерон с удивлением оглянулся. Еще не столь давно Небесный огонь был у него за спиной, а теперь он появился впереди. Как это может быть? Тревожные мысли заплясали в голове Зерона. Дракон полетел обратно? А что если это чудовище решило коварно обмануть его? Что если оно намерено затащить его в свое логово?

Похоже, что такие же мысли посетили и Таона с Сигмой. Брат и сестра недоуменно и настороженно озирались по сторонам. Откуда было им знать, что великий дракон своим полетом нагонял время. Небесный огонь меж тем полностью явил свой круглый лик. Звезды погасли, а небо засияло глубокой синевой. Наступил день. В его свете внизу меж облаков виднелась заснеженная земля с темной щетиной заснувших лесов, пустынных белых полей, и скованных льдом рек.

Дракон резко взмыл вверх. Грифоны немедля последовали за своим хозяином, как бы взбираясь на высокую волну. Всадники крепче вцепились в седла. Дракон продолжал круто набирать высоту. Небо вновь потемнело так, что на нем выступили звезды.

Дракон прекратил свой подъем, на миг неподвижно застыл, а затем, сложив крылья, ринулся круто вниз, подобно чудовищной хищной птице, узревшей добычу. За ним устремился беркут и грифоны.

Ледяной ветер ударил в лица всадников. Навстречу им стремительно приближались темные тучи. Дракон нырнул в них, и вязкая тьма хлынула в глаза Зерона, застилая на миг его взор, а затем разверзлась бездонным тоннелем подобным воронке глубокого чудовищного водоворота. Зерон летел в нем, не чувствуя под собою грифона, не ощущая своего тела, не видя дракона и своих друзей.

Он увидел иные картины.

В них черный беркут парил высоко в небе над голой равниной.

Седые волны океана разбивались об острые скалы, под башнями древней крепости, гневно бурлили водоворотами, сникали и бессильно откатывались прочь, чтобы вновь и вновь накатиться на неприступный берег.

Воин Жизни Ахарта стоял на крепостной башне. Его жесткий лик, будто высеченный из холодного мрамора освещали закатные лучи Небесного огня, а печальный взор был устремлен за горизонт в сторону далекого Хаккадора.

Арена Жертвенной чаши. Холод клинка.

Крылья мрака. Лодочник. Мертвая река. Таон и Сигма.

Океан. Заброшенное поселение. Великая статуя воина.

Знамя хугатона Грифон.

Кровь из рассеченного горла четырехпалого харса на песке.

Боевой маг Негваль.

Зерон в этих картинах снова проходил свой путь. Он вновь бился в поединке с воином смерти, обреченно сидел на скале, спешил за черным беркутом.

Картины из прошлого замелькали подобно искрам костра, затем взорвались короткой слепящей вспышкой и схлынули прочь, увлекаясь в темную бездну небытия могучим потоком времени, и Зерон вновь увидел вдали крылья дракона. За ними над горизонтом высокими башнями громоздились свинцовые тучи. Хмурое небо дышало обманчивым покоем, а внизу под одеялом глубокого снега в зимнем сне пряталась земля.

Глава 28 ТЕМНАЯ ВОЛНА

На поле сошлись главные силы противников. В битву полностью вступил второй эшелон мауронгов. Враг ввел в схватку свежие силы пехотинцев. На левом фланге широкая лава конницы харсов неспешной рысью накатывалась на стену мауроногов. Отблески Небесного огня зловеще мерцали на их кривых саблях.

Уцелевшие черные волки, лязгая зубами и рыча, таскали на цепях своих убитых хозяев по кровавой трясине из мертвецов. С обеих сторон свистели стрелы, вскрикивали раненые.

В центре битвы небо почернело от стрел. Они обрушились на ряды хугатонов, подобно граду, гремя по щитам и пробивая броню. Еще не закончился шквальный обстрел, когда, растаптывая тела убитых и раненых, конница харсов вздыбилась гривастыми конями над стеной копий мауронгов, рванула их строй, отхлынула назад, и вновь устремилась в атаку, но в этот раз отдельными малыми отрядами.

— Арррах! — накатился ревом боевой клич. Темный клин пехоты харсов выполз из-за конных туч и врезался в промежуток между центром и левым флангом мауронгов. В то же время на правый фланг мауронгов хлынула свежая конница, сметая на пути свои же потрепанные войска, либо вовлекая их в свой вал.

Тайлуг бился в центре среди первых рядов. За лесом копий, блеском клинков, десятками стягов он видел вдали на взгорке группу всадников под темно-зеленым знаменем Харсии. Одним из этих всадников был вершитель Харсии Крион, наблюдающий за битвой.

Тайлуг чувствовал его взгляд и жаждал встречи с ним. Он рвался вперед, сквозь людскую теснину врага, через кожаные и стальные брони, плечи, руки, щиты, топоры, ножи и мечи, разя Темным Лучом направо и налево, срубая копья, пробивая кольчуги, рассекая живую плоть. За ним неотступно следовала поредевшая стража вместе со знаменем Империи.

Дагр был ранен в правую руку и бился левой. У Сигона в бедре торчал обломок стрелы.

Неподалеку справа от Тайлуга бился пешим Стигмас из Седых холмов, рубя врагов трофейным харсийским мечом. Чуть далее в глубине вражеского строя бились спина к спине бывшие соперники по поединкам — Марг из Цветочных Долин и Мельхон с Дальнего берега.

Марг дробил топором щиты и головы врагов, а Мельхон, залитый чужой кровью, ловко орудовал тяжелой палицей, молотя в кашу черепа, ребра и плечи. Враги шарахались от этих бойцов, как свиньи от тигров.

Великие мастера боя позволяли себе биться вне рядов построений. Остальные воины держались в строю, медленно сминая врагов и продвигаясь вперед. Иногда все же в боевом порыве группы нетерпеливых бойцов врубались во вражескую массу, но строгие голоса командиров заставляли безрассудных смельчаков пробиваться назад и возвращаться в строй.

Всадники харсов, вздыбливая коней, пытались перескочить выставленные копья и, ворвавшись в строй мауронгов смешать его. Иным это удавалось, но они немедленно падали сраженные мечниками, и увеличивали кровавые завалы своими телами.

Минул полдень. Низкий Небесный огонь, едва поднявшись, пошел на убыль, и вновь коснулся верхушек деревьев.

За врагом оголялось поле. Освобождая его, ряды харсов продвигались вперед, вступали в битву и перемалывались в этой кровавой мясорубке вместе с мауронгами, у которых оставался только один резерв не втянутый в круговорот битвы. Тридцать тысяч конников стояли возле берега реки и ждали своего часа.

Они дождались. Пехотный клин харсов, медленно втискиваясь в живую стенку, оторвал левое крыло мауроногов от их центра и хлынул в пробоину. Фронт был прорван. За пехотинцами тяжелой рысью устремилась вражеская конница, расширяя горловину прорыва и обгоняя пехоту, и тогда над последним резервом мауронгов поднялось и полыхнуло красное полотнище с изображением черного тигра.

То был сигнал к атаке.

Все тридцать тысяч всадников устремились на врага. Рослые широкогрудые кони тяжелым галопом взрывали копытами снег. Их головы покрывали железные панцири с отверстиями для глаз. На всадниках горела чешуей броня. Грозно качались копья, блестели круглые щиты.