Третий прыжок с кульбитом и портфелем (СИ) - Сербский Владимир - Страница 43

— Как ты ешь такую кислятину? — Вера нырнула в миску, и скривилась. — Крыжовник зеленый совсем!

— Крыжовник полезен в любой степени зрелости, — недоумение таким легкомысленным отношением мне пришлось высказывать вслух. — Это же лохматый северный виноград, все-таки. И потом, крыжовник не кислятина, а янтарная кислота. Важно для кровеносных сосудов.

— Думаешь, мне это надо? — с явным сомнением она закинула в рот еще одну ягоду.

— Наивная простота… Это надо всем!

Каждый раз, попадая сюда, мне казалось, будто возвратился домой из далекой провинции. Ни перекличка строителей, ни грохот молотков творцов ворот, ни буханье бас-гитары, которую на веранде мучила Анюта, меня совсем не раздражали. В отличие от Антона, мне эти мирные звуки слух резали мало, даже представлялись безмятежными и нормальными. Если кому-то такое не понять, то и не надо. Просто я столько ремонтов уже пережил на своем веку, что не счесть.

Еще один член семьи, кот Лапик, нашел себе приют на коленях Антона. Шокированный шумом и беготней, он делал вид, будто дремлет. Даже урчал временами, принимая ласку. Однако пристальный взгляд, слева направо, бросал регулярно, непроизвольно дергая спиной и хвостом. Частая кормежка щенка слегка отвлекала его от грустных дум, но радость трапезы, к сожалению, была недолгой.

Антон злился и по другой причине — наш хитроумный план принес дивиденды всем, кроме него. Надежду Козловскую засветили, музыкальную группу сколотили, а организатору действия назначили проходить приемные испытания на общих основаниях! Как в той пословице: главное не цель, главное — дорога к цели. Ага, спасибо.

Только одну Анну Швец зачислили без экзаменов, и то по указанию ректора. И хотя никакой проблемы я не видел, такой финал нашей бурной деятельности не давал Антону покоя.

Под рукой парня тихой мышкой Вера ковырялась в своем мобильнике. Отстрелявшись на «отлично» в мединституте, медалистка экзамены на том закончила. Но дурака не валяла, а вплотную приступила к тайнам народной медицины. И сейчас она не просто развлекалась с телефоном, а передыхала между сеансами лечения.

Настырная девчонка взялась извести шрамы на груди парня, и у нее это получалось! Направленное наложение рук отнимало у новоявленной целительницы много сил, но мне такой подход нравился, ведь отметины сходили и у меня.

— Тоша, хватит злиться… Ты мне мешаешь ремонтировать шрамы, — Вера дотянулась губами до его щеки, и от этой ласки мне доже кусочек достался. — Экзамены закончатся, и в конце дороги ты будешь смеяться над страхами, которые мучили в начале.

— Думаешь? — парень недоверчиво хмыкнул.

— Да я тебя насквозь вижу, — вздохнула она без всякой горести.

Что ж, тут не поспоришь. В отличие от меня, в эту маленькую девушку встроен рентген редкой, особенной яркости. И нюх, как у собаки, и глаз, как у орла…

Глава тридцать первая, в которой кто не стучится, тому не открывают

Высунув нос из-под раскладушки, Рекс зарычал, а потом залаял. Смотрел он целенаправленно, в сторону огорода, грозно виляя задом. От умиления я едва не растрогался. Наш волкодав чует угрозу и подает голос!

— Небось Андрей Гутаров в соседский малинник полез, — предположила Вера.

— Это вряд ли, — засомневался Антон. — Рекс своих знает. И строителей всех обнюхал, как порядочный пес. Нет, кто-то чужой огородами идет.

На тропинке вдали показалась Галия, внучка знахарки. Выставив вперед острый живот, она бодро скакала меж грядок.

— Как хорошо, что вы дома, ребятки! — запыхавшись, девчонка по-простецки налила себе компота. — Там бабушка плачет, Веру зовет.

— Опять камень? — Вера вскочила.

— Да нет, видно сердце прихватило, — Галия переключилась на мой крыжовник. — Болит сильно. А скорую вызывать отказалась!

— Рекс, свои, — успокоил я волкодава, и грозное рычанье под раскладушкой затихло.

— Пять сек, я переоденусь, — крикнула Вера от умывальника. — Тоша, книжку дочитаешь потом, мой руки и собирайся.

Вера упорхнула, и моим мнением даже не поинтересовалась. А зачем, впрочем? Никуда я не денусь с подводной лодки, раз с ней парень идет.

Ничего против знахарки я не имел, однако это очередной звоночек. Если так дальше пойдет, доставкой молочной продукции дело не ограничится.

— Думаешь? — нахмурился Антон.

— Светит тебе, яхонтовый мой, дальняя дорога, казенный дом, и должность фельдшера скорой помощи, — выдал я верный прогноз, без всякой иронии.

Баз-гитара громыхать перестала, с веранды выглянула Анюта:

— Вы идите, мы догоним!

Ну мы с Галией и пошли. А чего тянуть? Оставалось лишь скрутить из газетки кулек, и вместо семечек высыпать туда крыжовник.

— Это ты хорошо придумал, — одобрила девчонка, на ходу перехватывая пакет.

Антон облегченно вздохнул, а я возмутился:

— Эй, это не тебе придумано!

— А у нас на огороде такого уже не осталось, — сообщила она. — Было мало, да я и то уже давно подъела.

— И что?

— Во время беременности крыжовник спасает от токсикоза, вот что, — при бодром темпе Галия говорила невнятно, хрумкая ягоды горстями.

К тому времени Анюта с Верой нас нагнали, так что последнюю фразу Вера расслышала:

— Тоша, а в сентябре крыжовник еще будет?

— Будет, если мама до того на варенье не оборвет, — с недоумением он посмотрел на девчонку.

— Ничего страшного, на нашем огороде тоже есть пару кустов, — Вера торжествующе улыбнулась. — Надеюсь, мне хватит.

Антон поперхнулся, а мне оставалось лишь переглянуться с Анютой. Та молча покачала головой, да пожала плечами — мол, Вера такая. За что возьмется, уж до конца добьется.

При подходе к цели Вера обошла нас на повороте, и рванула бегом. Беременная внучка намылилась следом, но Анюта придержала ее за локоток:

— Постой, паровоз, — хмуро бросила она. — В твоем положении бегать нежелательно, растрясешь.

— Да ладно, — отмахнулась девчонка, подтягивая подол для перехода в легкую рысь. — Первый раз, что ли? Не учи старушку кашлять!

Пришлось и нам ускоряться, но легконогую Веру мы не настигли.

Бабушка Мухия обнаружилась в саду, в кресле-качалке. Ярко сияя новогодней елкой, знахарка была готова к употреблению — все необходимые мантры Вера уже произнесла. Не дав нам отдышаться, она с ходу принялась раздавать указания:

— Тоша, Анька, руки на грудь. Работаем! А я пока живот посмотрю, — закусив губу, она двигалась снизу вверх. — Так-так, здесь порядок. Почки не очень, но так и раньше было. А вот черных точек нет, камни точно вышли. И воспаления в мочеточниках не видно.

— В спине ломит, доченька, — прошептала знахарка. — Как будто под лопатку кол вогнали. Деточки, выручайте. Я знаю, вы справитесь…

— Дед, тебе и карты в руки, — пробормотал Антон. — Это ты у нас мастер по кольям в спине.

— Товарищи, видите сердце? — взгляд Веры добрался до этого органа. — Не нравится мне эта грустная картина.

— Что-то оно странное, — сообщила Анюта. — Бьется как-то не так, неравномерно. И туман вокруг него клубится. Слушайте, так это свеженькое облако боли, только прозрачное пока!

Приглядевшись, я понял, что Нюся верно проблему подметила. Зарождающееся облачко дышало слабой серостью невпопад мешая сердцу работать. Тем временем лечение наложением рук дало терапевтический эффект — облако уменьшилось, и бабушка вздохнула облегченно.

— Валидол под язык брали? — строгий тон, вкупе с деловым подходом, совершенно не вязался с подростковым видом Веры.

— Два раза… — боясь пошевелиться, знахарка осторожно выдохнула. — Без толку. А ваши руки — совсем другое дело. Но все равно болит…

— Сейчас будет совсем больно, бабушка Мухия, — предупредила Вера. — Галия, закрой рот и тащи сюда мусорное ведро! Дед, дергайте эту гадость.

От такого четкого руководства я чуть не охнул. И куда делась девочка-одуванчик? Прямо-таки санинструктор на поле боя… А ведь верно все говорит, хоть и сержантским тоном. Сердце настолько мощный мотор, что никогда не стареет. Это самая крепкая мышца в организме. Но при сердечном приступе только вовремя оказанная помощь является спасением от инфаркта миокарда.